Анна и Магда антиподы образа материнства

Анна и Магда: пропасть между святостью и катастрофой
Анна и Магда антиподы материнства

Принципиальное различие между Анной Маккавейской [1] и Магдой Геббельс [2]заключается не только в объекте веры, но и в самом отношении к жизни как таковой.

Анна из "Книги Маккавеййской" мыслит себя частью продолжающегося Творения, живущего по Законам, не ею установленным. Жизнь, по её убеждению, не происходит от человека и не принадлежит ему: она дана свыше и возвращается по воле Создателя. В словах Анны, обращённых к сыновьям, звучит радикально библейское сознание:

«Я не знаю, как вы появились во чреве моём…
не я дала вам дыхание и жизнь,
но Создатель мира, устроивший род человеческий»
(2 Макк. 7:22–23)

Материнство для Анны — не право обладания, а форма участия в божественном созидании. Даже жертва здесь не есть присвоение смерти, а предельное доверие источнику бытия. В этом смысле её позиция соотносится с ветхозаветной формулой:

«Господь дал, Господь и взял;
да будет имя Господне благословенно»
(Иов 1:21)

Анна не распоряжается жизнью — ни своей, ни детской. Она принимает трагедию как предел человеческого понимания и остаётся внутри Закона Мироздания, где человек — не центр, а участник.

Магда Геббельс формируется в эпоху утраты трансцендентного порядка. Полученное ею религиозное воспитание функционирует уже не как онтологическое основание, а как социальная форма и элемент культурного капитала. В мире, где жизнь утратила статус дара Создателя, она превращается в материал для реализации образа, статуса и романтического самоутверждения.

Здесь происходит присвоение человеком права вмешиваться в Творение: права Цезаря, Наполеона, фюрера — или любого современного вождя — вершить судьбы мира. Жизнь начинает восприниматься как ресурс для кратковременного извлечения благ, не связанный с обязанностями перед высшими смыслами. Когда этот образ рушится, исчезает и основание для продолжения жизни — как собственной, так и детской.

Различие между Анной и Магдой можно выразить и в терминах Августина [3], говорившего о порядке любви (ordo amoris). Трагедия возникает не тогда, когда человек любит «не то», а тогда, когда любовь утрачивает иерархию.

У Анны любовь упорядочена: Творец — Закон — жизнь — дети — собственное «я».
У Магды этот порядок перевёрнут: образ, идеология и собственное «я» занимают место источника бытия, а жизнь — в том числе жизнь детей — оказывается подчинённой этому образу.

Там, где Анна принимает трагедию в верности Закону, современный человек видит непереносимую тайну.

Магда же смотрит на мир из центра собственного эго. Она не просто поклоняется самопровозглашённому идолу нацизма; подобно многим надзирательницам лагерей смерти Третьего рейха, она убеждена в своём праве властвовать — и в праве на самоубийство. Магда присваивает себе последнюю, запретную в святости точку — право окончательного решения.

Тем самым она нарушает фундаментальные запреты Священного Писания:

«Не убий»
(Исх. 20:13)

и — в более широком онтологическом смысле — запрет на самовольное распоряжение собственной жизнью, которая в библейской антропологии принадлежит Богу:

«Вы не свои…
вы куплены дорогою ценой»
(1 Кор. 6:19–20)

Именно здесь — между принятием тайны жизни и стремлением к тотальному контролю над ней — пролегает подлинная граница между святостью и катастрофой. Переступив эти постулаты Магда становится антиподом [4] - антиподом святости материнства, становится символом катастрофы.

Послесловие:
Образы Анны Маккавейской и Магды Геббельс на первый взгляд могут показаться сходными: обе — многодетные матери, обе оказываются в центре предельных исторических напряжений, обе включены в мощные идеологические и религиозные нарративы своего времени. Эти образы действительно разворачиваются в сходных по форме драматических сюжетах, где материнство оказывается вовлечено в сферу жертвы и высших смыслов конкретной эпохи.

Однако именно здесь сходство заканчивается. При внешней сюжетной близости Анна и Магда представляют собой антиподы по своему базовому отношению к жизни. Анна действует внутри порядка Творения, где жизнь не принадлежит человеку и не может быть им присвоена. Магда же оказывается внутри мира, где сакральный порядок разрушен, а жизнь превращена в материал идеологии нацизма.

Приложения:
[1] Анна Маккавейская
1. Ханукка и легенда о Ханне http://proza.ru/2023/12/03/726
2. Кевер: Ханна и 7 сыновей
3. Талмуд в трактате Гитин (57)
3. Книга 2-я Маккавейская 7 глава — Библия — Библия с неканоническими книгами

[2] Магда Геббельс — супруга министра народного просвещения и пропаганды нацистской Германии Йозефа Геббельса. Видный член НСДАП, близкая соратница Адольфа Гитлера.

[3] Термины Августина, говорящий о порядке любви, — это ordo amoris (лат. «порядок любви»), который означает правильное ранжирование объектов любви: прежде всего Бога, затем ближнего и в последнюю очередь себя (self-love), формируя добродетель (virtus est ordo amoris) и истинное благо, что после грехопадения возможно только благодаря божественной благодати.

[4] Антиподы - В литературе антипод — это персонаж, который резко противопоставлен другому герою (часто главному) своими взглядами, убеждениями, чертами характера или мировоззрением, создавая контраст и подчеркивая ключевые качества и конфликты произведения. Антиподы служат для раскрытия глубины характеров, усиления идейного содержания и создания напряженности в сюжете, они отражают противоположные полюсы в рамках одной истории.