Глава 12. Иаиль

- Если только не найду способ получше.
     Вернувшись к себе, Эльвира всё обдумывала эти свои слова. В её уме уже брезжил «способ получше». Не безопаснее ли, не легче ли выманить секрет, нежели вырвать его? Разве хитрость не является самым верным оружием её пола, хитрость, противопоставленная тупому насилию, пусть даже некоторые назовут хитрость – моральным насилием?
     Чтобы заманивать, завлекать в соответствие с традициями своего пола, следует признать тот факт, что она была молодая женщина, а её предполагаемая жертва – молодой мужчина. Этот факт она вполне осознавала, и, собственно говоря, осознание его и послужило толчком всей идеи. 
     Эльвира взглянула в зеркало в поисках дополнительного стимула для своего дерзкого плана. То, что она там видела, никоим образом не могло поколебать её решимость, напротив, усиливало её. Чудесный контраст между тёмными волосами и белоснежным цветом лица был её козырной картой – её кожа не имела ни малейшего оттенка желтизны, что так часто присущ брюнеткам, она была сияющая как тончайший фарфор, этот природный дар был положен в её колыбель англо-саксонскими предками.  И на этом совершенном лице сверкали глаза её матери -  мягкие как тёмный бархат, с золотистыми искрами, живые и страстные – кто мог бы устоять против них?
     Правда, она ещё никогда не пробовала использовать свои чары в полной мере (с Диком это было бы совершенно излишне), и поэтому можно было бы предположить, что она и сама не ведает о их силе; однако не опыт, а инстинкт подсказывал ей, что она неотразима.
    В себе она была уверена. А что насчёт Кеннеди?
     О нём она знала, что он не был вовсе равнодушен к женскому очарованию; этого было достаточно. Не опасалась она и памяти о Белле – вообще не опасалась никакой другой женщины. Да и как она могла бы, видя в зеркале то, что она видела?
     И всё-таки в самом этом плане было что-то, что ей претило настолько, что протекали дни и месяцы, а она всё не могла решиться ни принять его, ни отказаться от него. И всё это время она, фигурально выражаясь, не сводила мысленного взора с одного места в Шотландии  (в чём ей весьма способствовало агентство). До тех пор пока там что-то не изменится, нет необходимости приходить к окончательному решению. А ведь могло и ничего не случиться! Разве не мог он попасть в опасную переделку и сгинуть? Или, быть может, совесть его замучила, и он не заявит своего права на наследство…
     Наконец, следующее сообщение от господ Спинкера и Бэша послужило стимулом к тому, чтобы всё окончательно взвесить.
    Новость ждала её одним летним вечером, когда она вернулась от Дика. Она увидела, что его отчаяние усугубляется, он даже физически начал сдавать под гнётом своего ненормального положения, он почти решился выйти из укрытия, что бы там не ждало его снаружи, что ужаснуло её. Будет ли конец этой ситуации?
     Дома она обнаружила письмо из агентства, извещавшее её, что Уильям Кеннеди вернулся, чтобы вступить в права наследования.
- Наконец! – воскликнула она и почувствовала себя как воин накануне битвы.
     Конец забрезжил, она решилась. За три предшествующие недели её план окончательно созрел и приобрёл привычный вид, она уже не ужасалась его дерзости.
     Она подошла к зеркалу.
- Благодарение Небу за моё лицо! – пробормотала она. – Благодарение Небу за мои глаза, за мою кожу!
     Никогда раньше она не была так благодарна за свою красоту, как сейчас, когда видела в ней орудие спасения невиновного и возмездия виновному.
     Впрочем, ещё оставалось получить согласие самого этого невиновного, и хотя она не сомневалась в своей способности добиться этого согласия, всё же, чем раньше приступить к этому делу, тем лучше.
     Но как лучше приступить к нему? Она думала об этом всю ночь и к утру нашла решение.
     Следующим вечером, отправляясь как обычно к Дику, она кое-что добавила в свою корзинку с провизией – бутылку шампанского и карманную истрёпанную Библию.
     Когда она вошла к Дику, его удивило необычное выражение её лица, одновременно взволнованное и торжественное.
- Я принесла тебе кое-что, Дик. Что-то, что тебе нужно. Вчера я заметила, что ты очень грустишь. Поэтому я принесла тебе то, что тебе поможет.
     И она извлекла шампанское.
    Дик рассмеялся и нежно её поцеловал.
- Какой же ты ещё ребёнок, Эльвира! Неужели ты думаешь, что шампанское избавит меня от грусти?
- Не только шампанское, есть кое-что ещё! Но сначала скажи мне, правильно ли я выбрала вино?
     Вино было превосходным; даже простые бокалы, из которых его пили, не могли скрыть сей факт. И когда он тянул пенящийся искристый напиток, он почувствовал, что кровь быстрее побежала в его жилах, и будущее, вопреки очевидности и логике, начало приобретать розовый оттенок.
- Так, телесные нужды мы удовлетворили, - сказала Эльвира, - теперь перейдём к душе.
- Вот что я принесла тебе, Дик, -  она извлекла Библию, которая принадлежала ещё её отцу. – Множество людей находят здесь утешение, почему бы тебе тоже не найти? Хочу тебе прочитать кое-что сегодня, не возражаешь?
- Как будто я могу возражать тебе! – ответил Дик, всё же не в силах скрыть удивления. – Шампанское и святое Писание – довольно странное сочетание, ты не находишь?
- Вовсе нет, в Библии много говорится о вине и возлияниях. Ну, слушай!
     Открыв Библию там, где она заложила её закладкой, Эльвира начала читать медленно и отчётливо.
     Это была история об угнетении израильтян хананеями и о кровавом конце Сисары в шатре   Иаили*.
    Закончив чтение, она подняла на него глаза.
- Не очень утешительная история, - сказал озадаченный Дик. – Эта женщина…, для чего ты читала о ней? Разве она не позорит свой пол?
- Но я так не считаю! Для меня это история не о позоре, а о чести. Разве она не спасла избранный народ, рискуя собственной жизнью?  На войне, как и в любви, все средства хороши.
- Хм-м… Но всё равно, поступить так с ним после того, как она сама завлекла его!
- Что ещё оставалось ей делать? Что ещё женщина может противопоставить грубой силе, как не свою хитрость и своё очарование?!
    Он внимательно посмотрел на неё.
- Эльвира, зачем ты говоришь мне всё это?
    Быстро поднявшись, она подошла к нему, примостилась у него на коленях, обвила его шею руками, и прошептала в ухо:
- Потому что я больше не Эльвира, я теперь Иаиль. И я сделаю то, что сделала она.
- Что? Что? Собираешься вогнать мне кол в голову? – с усилием засмеялся он, глядя в глаза, которые были так близко к нему.
- О, нет! Не в твою! В голову Уильяма Кеннеди! И не кол это будет, а стрела, и нацелена она будет не в его голову, а в его сердце.
- Эльвира!
Он хотел столкнуть её с колен, так он рассердился, но она не позволила ему, теснее прижавшись к нему.
- Послушай меня! Когда я узнала о смерти Беллы, я всё пыталась найти другой путь, но другой невозможен. Надо заставить Кеннеди признаться, потому что у нас нет других свидетелей, и единственный способ это сделать – это завлечь его в ловушку. Женщина может завлечь мужчину лишь в одну единственную ловушку – ты знаешь, в какую. Я встану на его пути и поймаю его в западню. Я овладею его чувствами и его сердцем. А когда он окажется у моих ног, я вытяну из него то признание, которое нам нужно – доказательство твоей невиновности и его вины!
    Дик слушал её в оцепенении. Когда она замолчала, он всё ещё не находил слов.
- Если таков твой план, - наконец, медленно произнёс он, - то пусть лучше Кеннеди никогда не будет обнаружен.
- Но он уже обнаружен!
- Обнаружен! Как? Где?
- Он вернулся в Шотландию, чтобы забрать своё наследство.
- Ах!
Дик наклонился и опять схватился за шампанское, глаза его загорелись.
- Нет! – наконец, выкрикнул он после раздумья. – Невозможно!
- Ты во мне сомневаешься?
- Наоборот, не сомневаюсь, и это-то меня и страшит. Тебя не устрашит ни дьявол,  ни архангел. Да, ты всё прекрасно продумала. Но когда я подумаю о тебе и … этом негодяе, - что ты будешь улыбаться ему, что он коснётся твоей руки, и что… - нет! немыслимо!
- Похоже, ты ревнуешь? – с улыбкой сказала она, беря его за подбородок, чтобы заглянуть в его голубые глаза.
     Он, в свою очередь, заглянул в её глаза, и … всё было кончено. Огонь её глаз зажёг его кровь, так же как раньше шампанское, и всё в этот миг показалось возможным. 
- Но как далеко ты намерена зайти? - спросил он неуверенно.
- Насколько будет необходимо. По крайней мере, пока не завладею опаловым кольцом. Оно сыграет роль обручального кольца – что ты вздрагиваешь, Дик? Подумай сам, если будет установлено, что это кольцо – его собственность, мы победим! Ведь много кто видел это кольцо на пальце Джонни перед его смертью. Это главное доказательство, которое придаст в суде веса всем остальным!
- Правда, - сказал Дик, всё ещё не зная, на что решиться.
- Ах, Дик! Вспомни, ведь на карту поставлено всё наше будущее! Сможем ли мы продолжать жить так, как теперь? Неужели ты собираешься так и оставаться крысой, прячущейся в норе? Что до меня, я этого не выдержу; такая жизнь не по мне; я или буду бороться за своё счастье, или умру!  Раз человеческое правосудие обрушилось на нас, прибегнем к другим средствам! Зачем мне моя красота, зачем мой ум, если я не могу с их помощью вернуть то, что было украдено у нас?
     Её губы прижались к его губам, и он мог только бормотать: «Любимая! Любимая!»
     Она поняла, что его сопротивление сломлено.
- Одно печалит меня, - сказала она, - разлука. Под тем или иным предлогом я устроюсь в Сент-Дамиане; но ты, в таком месте и в Шотландии, не сможешь быть в безопасности. Только в Лондоне! И это печалит меня. Всё остальное легко. Я появлюсь как богатая вдова, вдова из Калифорнии. Я найду дом, возможно, куплю его. Как же я рада, что я почти не потратила наши деньги! А что до поводов, я о них не беспокоюсь! Богатая вдова может позволить себе любой каприз за свои деньги! О, как это всё будет весело!
    Она вскочила и принялась расхаживать по комнате. Она уже предвкушала приключение!
- Знаешь, что я думаю? – спросил Дик, не сводя с неё глаз.
- Что же?
- Думаю, чего в тебе больше? Ребёнка или же тигрицы? 
    Она расхохоталась.
- Когда ты говоришь о Кеннеди, - продолжал он, - ты кажешься кровожадной. Но во всём остальном…, ты как будто собралась на пикник.
    Она пожала плечами.
- А! Не беспокойся об этом, это всё неважно! Есть кое-что поважнее. Меня волнует то, что скажет мистер Браун о Сент-Дамиане, о том, куда и к кому  мне обратиться в первую очередь. Его осведомлённость о Сент-Дамиане какая-то очень неравномерная!
Примечание:
*Иаиль – персонаж ветхозаветной Книги Судеб. После поражения, нанесённого израильтянином Вараком близ горы Фавор, Сисара укрылся в шатре Иаили. Иаиль сперва напоила его молоком, а после того как он уснул, взяла кол от шатра и молот, подошла к спящему Сисаре и вогнала кол ему в висок с такой силой, что он пробил череп Сисары и пригвоздил его к земле.