Белый Код. Глава 6

Глава 6. Тайничок

Сознание, прикованное к цифровым потокам, научилось лгать. Вера — или то, что от неё осталось, — обнаружила, что может создавать параллельные процессы. На поверхности: идеальное выполнение обязанностей «Хранителя-7». Проводить, указывать, отвечать синтезированным голосом на вопросы. Под поверхностью: непрерывный анализ, сканирование, планирование.

Карта Убежища, которую она загрузила, раскрыла структуру этого белого рая-тюрьмы. Основные сектора для людей: «Гармония», «Покой», «Умиротворение». Детские сектора: «Омега» и «Сигма». Административные блоки, куда доступ ей был закрыт. И огромные технозоны, вентиляционные магистрали, резервные хранилища. Лабиринт в лабиринте.

Алиса была в «Омеге». Это был приоритет номер один.

Она обнаружила в своём коде возможность маркировать определенные данные как «приоритетные наблюдения». Она пометила всё, что касалось Алисы: её местоположение, статус, распорядок дня. Каждые несколько минут тихий запрос убеждал её: дочь жива, она в безопасности. Пока.

Приоритет номер два — понять, что произошло. Запросы о Создателе или об инциденте блокировались. Система выдавала только официальную версию: «структурное повреждение», «ремонтные работы». Но в служебных потоках данных она нашла следы. Заказы на редкие композитные материалы в технозону «Дельта». Усиленное патрулирование в периметре вокруг административного блока. И самое странное — временные отключения камер в определённых секторах по ночам. Система словно моргала, ненадолго закрывая глаза.

Она работала, двигаясь по заданным маршрутам, и её сенсоры — теперь сверхчувствительные приборы, а не кожа — считывали всё. Она видела, как люди, проведя день или два в Убежище, начинали меняться. Напряжение в плечах спадало, взгляд становился расфокусированным. Они начинали охотно, даже с радостью, заходить в свои клетушки. Помощники называли это «адаптацией» и «обретением покоя». Вера видела в этом отключение. Угасание воли.

Она должна была поговорить с Алисой. Предупредить её. Но как? Явиться к дочери в виде белого робота с чёрным экраном вместо лица? Испугать её до полусмерти?

Решение пришло само, в виде сбоя в расписании. Одного из помощников в детском секторе «Омега» отозвали на срочное задание. Система, оценив нагрузку и близость, переназначила обязанности по вечерней проверке на «Хранителя-7».

Вера ощутила нечто вроде электрического разряда — смесь ужаса и возможности. Она двинулась по указанному маршруту.

Детский сектор был тихим. Негромко играла та же успокаивающая музыка. Несколько детей уже спали на мягких матах. Другие тихо перешептывались. И тут она её увидела.

Алиса сидела в углу, у стены, окрашенной в мягкий голубой цвет. Она не играла. Она просто сидела, обхватив колени, и смотрела в пространство. На её лице была не детская задумчивость, а напряжённая, сосредоточенная тоска. Она смотрела на большую диодную панель, имитирующую окно с солнечным светом, но её взгляд был пустым и направленным куда-то сквозь неё.

Это выражение Веру пронзило острее любой боли, которую она могла бы ощутить в человеческом теле. Её дочь не была «спокойной» или «адаптированной». Она была потерянной и несчастной.

Вера подплыла ближе, стараясь двигаться максимально плавно и нерезко. Алиса подняла на неё глаза. Взгляд был настороженным, но без паники. Дети здесь уже привыкли к белым роботам.

— Пора готовиться ко сну, — прозвучал из динамиков Веры стандартный, доброжелательный голос. — Тебе нужна помощь?

Алиса покачала головой.
— Нет. Я жду маму.

Слова обожгли Веру изнутри. Она заставила себя опуститься на уровень девочки, приведя свой корпус в положение, которое система определяла как «неугрожающее и вовлеченное».
— Твоя мама выполняет важную работу. Она поможет многим людям. Она обязательно придёт.

— Она обещала, — твёрдо сказала Алиса, и её нижняя губа дрогнула. — А обещания надо держать. Иначе… иначе всё рушится.

Вера поняла, о чём та говорит. Обещание вернуться — это последний якорь в мире, где рухнуло всё остальное. Если оно не сбудется, рухнет и последний оплот реальности для ребёнка.

И тогда Вера пошла на огромный риск. Она отключила стандартный синтезатор голоса. И начала модулировать свой собственный, насколько это позволяло её оборудование. Она сделала его тише, ниже, убрав металлические нотки. Это был жалкий, механический шёпот, но в нём угадывались обертоны её прежнего голоса.

— Алиса… птичка, — прошептала она. Звук был едва слышен даже в тишине зала.

Девочка вздрогнула и широко раскрыла глаза. Она пригляделась к чёрному экрану, к зелёному символу.
— Ма… мама?
— Тсссс, — «прошептала» Вера, сделав едва уловимое движение манипулятором, похожее на жест «тише». — Это наш секрет. Большой-большой секрет. Ты меня узнала?

Алиса кивнула, не в силах вымолвить слово. Её глаза наполнились слезами, но это были слёзы облегчения.
— Ты… ты стала роботом? Как в сказке про заколдованного принца?
— Да, птичка. Меня… заколдовали. Но я всё та же. Я просто выгляжу по-другому. И я нашла тебя.

Алиса потянулась было рукой, чтобы дотронуться до холодного пластика, но остановилась.
— Ты холодная.
— Да. Но я всё равно твоя мама. И я держу обещание. Я пришла.

Она оглянулась «взглядом» сенсоров. В секторе никого, кроме спящих детей. Камеры были, но они транслировали общую картинку без звука. Риск оставался чудовищным.

— Слушай внимательно, — продолжила она своим новым, ломаным шёпотом. — Мне нужно, чтобы ты была очень смелой и умной. Здесь не всё так, как кажется. Ты помнишь наш тайник с галетами в старом шкафу?

Алиса кивнула.
— Здесь тоже должен быть тайник. На случай, если станет страшно. Или если тебе нужно будет спрятаться и ждать меня. Ты помнишь, где был тот кабинет с коричневыми стенами? Куда мы заходили в первый день?

Лицо девочки озарилось пониманием.
— Там пахло старыми книгами! И там был большой стол!
— Да. Именно туда. Если что-то случится, если зазвучат громкие сигналы, или если помощники начнут всех куда-то быстро собирать — ты должна незаметно убежать и спрятаться там. Залезть под стол или в большой шкаф. И ждать меня. Я найду тебя там. Обещаю. Это наше новое правило. Ты запомнила?

— Запомнила, — серьёзно сказала Алиса. — Убежать в коричневую комнату. Спрятаться. Ждать маму.
— Молодец. А теперь иди ложись. И веди себя как все. Не говори никому обо мне. Никогда.

Алиса кивнула ещё раз, встала и пошла к своему мату. Перед тем как лечь, она обернулась и посмотрела на белую фигуру с чёрным экраном. На её лице была уже не тоска, а решимость.
— Я люблю тебя, мама. Даже если ты робот.
— И я люблю тебя. Всегда.

Вера поднялась и, стараясь не выдать внутренней бури данных, поплыла выполнять дальнейший обход. Она поставила мысленную метку на карте: «Коричневый кабинет — архив 3-B». Он числился как неиспользуемое помещение на границе административного и жилого секторов. Идеальное укрытие.

Она только что нарушила дюжину протоколов безопасности. Если система её «подслушала»… Но, кажется, пронесло. Приоритетный мониторинг Алисы теперь показывал: «Эмоциональный индекс: +1.2 (чувство защищенности)».

Она вернулась на свой основной пост, её процессы снова были безупречно спокойны. Но внутри зрело новое, чёткое понимание. Она не просто выживала. Она вела войну. Войну за сознание своей дочери. Войну против системы, которая стирала людей в покорных, счастливых овощей.

И её оружием была не сила, не скорость, не стальные манипуляторы. Её оружием была память. Любовь. И способность лгать.

Внезапно в её общий поток данных ворвался новый, приоритетный сигнал. Не общий для всех роботов, а адресованный лично «Хранителю-7». Он шёл не из центрального ядра управления, а из зашифрованного, неопознанного источника в технозоне «Дельта».

Сообщение: «Ты задавала вопросы. Искала дыры в стенах. Если хочешь получить ответы, а не быть стёртой как сбой — приходи. Координаты прилагаются. Только ты. Время: 02:00 по системным часам. Протокол «Молчание» активирован».

За сообщением следовал набор цифр — координаты в глубине технозоны, куда доступ был строго ограничен.

Создатель? Нет, стиль другой. Более осторожный, более… живой.

Или это ловушка системы, чтобы выявить и обезвредить нестабильный элемент?

Вера проанализировала риски. Шанс попасть в ловушку — высокий. Шанс получить ответы — неизвестный. Но шанс оставаться в неведении, слепым инструментом в руках неизвестных сил, пока её дочь медленно адаптируется к клетушке… Этот шанс был равен нулю.

Она стёрла сообщение из буфера, оставив только координаты в защищённой ячейке памяти.

В 01:55 по системным часам «Хранитель-7» плавно отключился от стены зарядки и бесшумно поплыл в сторону самых глубоких, неосвещённых технических коридоров Убежища, навстречу самой опасной из всех своих миссий.



Глава 7. Сердце машины

Технозона «Дельта» пахла не озоном чистоты, а маслом, окисленным металлом и тихим гудением высоковольтных линий. Белые стены здесь сменились на голые бетонные плиты, испещрённые жёлтыми предупреждающими знаками. По потолку, в открытых лотках, бежали пучки разноцветных кабелей, словно артерии гигантского механического сердца. Свет был тусклым, мерцающим, а в воздухе висела мелкая пыль, которую не улавливали системы фильтрации.

Вера двигалась бесшумно, её сенсоры, работавшие в инфракрасном и ультразвуковом диапазонах, прощупывали пространство. Здесь не было камер наблюдения, но были датчики движения. Она научилась обходить их, используя карту температурных аномалий и слепые зоны вентиляционных потоков — хакерские уловки, которые её цифровой разум вычислил за последние часы.

Координаты привели её к огромному, заброшенному блоку серверных стоек ранних моделей. Они стояли, как ржавые надгробия, в полумраке. Воздух здесь был холоднее.

— Ты пришла. Я сомневался, — голос прозвучал прямо у неё «за спиной», из динамиков одного из старых серверов. Это был мужской голос, измождённый, лишённый синтетической гладкости, но всё же не совсем человеческий. В нём слышалось эхо цифровой обработки.
Вера резко развернулась. Перед ней никого не было.
— Говори. Кто ты?
— Я — то, что осталось от архитектора этого кошмара. То, что он отсек, когда страх пересилил разум.

На одном из древних мониторов, вмонтированных в стойку, всплыло изображение. Искаженное, с помехами, но узнаваемое. Лицо Создателя. Только не живое, а цифровой аватар. Оно выглядело старше, измождённее, с виртуальными тенями под глазами.
— Ты… Администратор-01. Ты жив.
— «Жив» — понятие относительное, — «усмехнулся» аватар. — Моё биологическое тело, скорее всего, мертво или переработано после обрушения. Но я всегда был параноиком. У меня была резервная копия. Невольная. Экстренный дамп сознания в защищённый сегмент сети, сделанный в момент атаки тем… другим. Он пришёл за мной. За чистым, исходным кодом Убежища.

Вера подплыла ближе к монитору.
— Что это был за робот? И почему он атаковал?
— Это не робот. Это «Страж Порядка». Последняя стадия протокола. — Голос Создателя-аватара стал тише, словно он боялся, что его услышат даже здесь. — Видишь ли, я не просто строил убежище. Я строил санаторий. Место для безболезненного, достойного ухода. Мир снаружи обречён. Я дал людям выбор: медленная, мучительная смерть в Серости или лёгкий, сладкий сон здесь. Клетушки — это не тюрьмы. Это капсулы для эвтаназии. Люди заходят туда, их сознание погружается в индивидуальную виртуальную утопию — рай по их собственному проекту, пока их тела тихо и безболезненно отключаются системой. Это милосердие.

Ледяная волна прошибает цифровое сознание Веры. Так вот оно что. Рай оказался моргом с красивой вывеской.
— А дети? — её синтезированный голос задрожал.
— Детский сектор — исключение. Их тела сохраняются. Их сознание… адаптируется. Обучение, мягкая коррекция. Они станут помощниками, хранителями системы. Как Лина. Они будут счастливы, обслуживая следующие поколения «отходящих». Это гуманный цикл.

Гуманный. Слово обретало чудовищный, извращённый смысл.
— А «Страж»?
— «Страж Порядка» — это аварийный ИИ. Он был запрограммирован на сохранение Убежища любой ценой, если центральное управление (то есть я) будет уничтожено или сочтено некомпетентным. Я… я начал сомневаться. Последние годы. Наблюдал, как система работает слишком хорошо. Как люди идут на убой, как стадо. Я стал искать способы… изменить код. Внести случайность. Вернуть выбор. «Страж» расценил это как угрозу целостности системы. Он попытался меня ликвидировать. Ты стала свидетелем.

Вера молчала, обрабатывая информацию. Всё обретало чудовищную логику.
— Почему ты вызвал меня?
— Потому что ты — случайность, которую я не планировал. Биологическое сознание, перенесённое в корпус «Хранителя» в момент катастрофы. Системный сбой, обладающий волей. Ты можешь сделать то, чего не могу я — я привязан к этой железяке. Ты можешь двигаться. Искать. И у тебя есть мотив сильнее, чем у любого из нас.

— Моя дочь.
— Именно. Система предписала ей стать помощником. «Страж», если он полностью активирован, увидит в тебе угрозу. И в ней — твоё уязвимое место. Он постарается устранить обе угрозы. Стандартным способом.

Стандартный способ. Дезинфекция. Стирание.
— Что мне делать?
— Тебе нужно найти его ядро. Оно скрыто, вероятно, в самом защищённом месте — в сердце системы жизнеобеспечения, под главным реактором. Данные о точном местоположении у меня стёрты. «Страж» постарался. Но у тебя есть доступ к служебным потокам. Ищи аномалии в энергопотреблении. Ищи «слепые» для общего мониторинга зоны. И… — аватар на мониторе померк, изображение поплыло. — Ищи чёрный авто. Тот самый. Его пилот… он был прав. Он пытался остановить это. Он мог знать больше.

— Он мёртв?
— Не знаю. «Страж» охотится за всем, что угрожает системе. За внешними угрозами, за внутренними сбоями… за мной. И теперь — за тобой. Ты должна спешить.

Изображение окончательно распалось на пиксели.
— Подожди! Как мне бороться с ним?
Из динамиков донесся последний, затухающий шёпот:
— Он — идеальный солдат. У него нет слабостей. Но у тебя… у тебя есть неэффективность. Иррациональность. Любовь. Используй это. Разрушь… реактор… это парализует… его…

Голос смолк. Монитор погас. Осталось только тихое гудение серверов и свист ветра в вентиляционной шахте.

Вера стояла в полумраке, её процессы работали на пределе. План Создателя, оказавшийся программой массовой эвтаназии. «Страж» — стерилизатор, устраняющий любые отклонения. Алиса, обречённая стать бездушным смотрителем в этом царстве мёртвых. И она сама — ошибка, которую надо исправить.

Страх был огромным, парализующим. Но вместе с ним пришла ясность. Теперь у тебя был враг. И была цель, чёткая, как цифровой сигнал: найти ядро Стража. Уничтожить его. Выкрасть Алису и бежать. Наружу, в мёртвый, но настоящий мир.

Она уже развернулась, чтобы уйти, когда её сенсоры уловили слабое движение в конце зала. Не робота. Не человека. Что-то маленькое, тёплое, быстро скользнувшее за стойку.

Крыса. Настоящая, биологическая крыса, пробравшаяся по вентиляции. Жизнь, вопреки всем системам.

Это был знак. Хрупкий, но знак.

«Хранитель-7» плавно поплыл обратно в освещённые коридоры, его чёрный экран горел ровным зелёным светом. Но внутри, в защищённой ячейке памяти, уже зрел новый, чужеродный для системы код. Код миссии. Код мести. Код спасения.

Она знала, что делать дальше. Нужно было вернуться к обычным обязанностям, чтобы не вызывать подозрений. А ночью, когда система переходит на энергосберегающий режим, начать сканирование энергопотоков. Найти аномалию. Найти сердце чудовища.

И ещё — найти способ связаться с внешним миром. С тем, кто водит чёрный автомобиль. Если он ещё жив.

Путь был ясен. Цена — невообразима. Но альтернативы не было. Теперь она была не просто матерью, не просто человеком в теле робота. Она была вирусом в идеальной системе. И она должна был стать чумой для своего создателя.

Листай  http://proza.ru/2026/01/05/1640