Искатель

Путешествовал с небольшой группой людей: два парня и девушка. Мы бродили без видимой цели по неведомым степям и холмам. Вокруг, насколько хватал глаз, почти не было растительности, никаких следов цивилизации или хотя бы человеческого присутствия. Утомившиеся и изголодавшие от долгого похода, мы вскоре добрались до окраин какого-то города.

Лишь только наши стопы стряхнули с себя пыль нехоженых троп и коснулись асфальта, как город, прямо на глазах, казалось, выпрямился, и встал во весь рост современными многоэтажными зданиями и широкими магистралями. Девушка — она очень кстати жила в этом городе — предложила зайти отдохнуть у неё дома. Сказала, что мама сейчас отсутствует и до её прихода можно будет помыться, перекусить и перевести дух. Мать бы не одобрила, что её дочь водит к себе незнакомых людей — это было очевидно с её слов.

Мы с радостью приняли её уместное предложение и единогласно решили зайти к ней в гости. Её квартира как раз находилась в ближайшей к нам многоэтажке. В светлом подъезде нас встретил, приклеенный скотчем к двери лифта, большой белый лист с текстом, написанным от руки красным маркером: «НА РЕМОНТЕ». А лифт-то нам и не был нужен — дверь её квартиры была здесь же, на первом этаже.

В гостиной на большом столе, накрытом белой скатертью, стояли небольшие картонные коробки. Мне стало любопытно, что в них. Я бесцеремонно открыл одну — там находилась фигурка маленького слоника в упаковочной бумаге. Заглянул в другую — там тоже была какая-то статуэтка, но не успел её рассмотреть. Хозяйка сказала, что это вещи её мамы, и быстро убрала все коробки под стол.

После дороги хотелось помыть руки и умыться…

Однако это оказалось совсем не простой задачей. Умываться, мягко говоря, было не очень удобно — если не сказать, почти невыполнимая миссия. Умывальник находился в спальне у кровати и почему-то слишком высоко — буквально на уровне моих плеч. К тому же он был заполнен до краёв какой-то мокрой одеждой.

Когда я открыл кран, пытаясь помыть руки, вода, конечно же потекла по локтям в рукава, на волосы, лицо и одежду. Даже захотелось её снять и положить туда же — в раковину!

Перед мысленным взором, под видом великого откровения, прошла издевательская мысль, подлившая масло в огонь:

«Так вот откуда там берётся одежда!»

Ну ё-мое! Я чуть не стал материться вслух.
Я вовремя успел закрыть кран и большой беды удалось избежать. Ещё немного — и считай, не только бы умылся, а принял душ и заодно постирался…

Триггер на руки не сработал.

И неудивительно: всё было слишком реально, неотличимо от мира повседневности, и даже все эти несуразицы не смогли меня смутить. Ум ведь всегда найдёт всему оправдание:

«Подумаешь, эка невидаль, умывальник в спальне… А одежда в нём?.. Ну, мало ли! Кто-то умывался и решил заодно и одежду постирать. Так ли это невероятно?»

Хотя умывальник, расположенный на высоте уровня плеч, — это уже несомненно перебор…

Покончив с умыванием, я присоединился ко всем остальным. К этому времени они уже собрались за большим столом, чтобы обсудить путешествие и наши дальнейшие планы. Один из парней, самый разговорчивый и явно претендующий на лидерство, встал и начал говорить — нарочито громко, будто опасался, что его перебьют. Он задал, по всей видимости, риторический вопрос, на который сам собирался сразу же и ответить:

— Друзья, что вообще мы здесь делаем и куда идём?

Его опасения не были напрасны. Неожиданно почувствовав, вот прямо до зуда, что мне надо срочно высказаться, я прервал его речь. Сначала извинился за свою бестактность, заверив, что сделаю лишь совсем коротюсенькую ремарку по существу.

Он был очень недоволен тем, что я его перебил. Но уступил — и с великодушным приглашающим жестом рук позволил мне выступить.

И я, немедля, словесно опорожнился в пространство нашей маленькой аудитории:

— Мне кажется, совершенно не важно, что мы здесь делаем, — произнёс я с видом человека, которого только что посетило откровение свыше. И после небольшой театральной паузы, триумфально завершил свою мысль:

— Самый важный вопрос в том, что именно собрало нас здесь… и главное — почему?

Затем я снова извинился перед предыдущим оратором и всем нашим собранием, и с чувством облегчения сказал, что у меня всё.

Тогда он сказал, что принял решение не затягивать собрание, а перейдёт сразу ко второму вопросу, который его волнует.  Он, указав рукой на одного из членов нашей команды, который сидел за столом справа от него, заявил, что совсем незнаком с нашим попутчиком…

Тот удивлённо поднял брови, возмущённо вскочил со своего места, казалось для того, чтобы представиться, но вместо этого, развёл руками как бы разгоняя повисшее в атмосфере напряжение и неожиданно запел по-английски:

«I'm looking for me
 You're looking for you
 We're looking in at other
 And we don't know what to do
 They call me The Seeker
 I've been searching low and high
 I won't get to get what I'm after
 Till the day I die»

«Я ищу себя,
 Ты ищешь себя,
 Мы всматриваемся друг в друга
 И не знаем, что делать.
 Меня зовут Искатель,
 Я продолжаю искать повсюду,
 Мне не удастся достичь того, к чему стремлюсь,
 До гробовой доски.»

Он пел очень красиво и страстно, от всей души. Под аккомпанемент нашего полного молчания, который он мастерски использовал вместо музыки, заполняя свои паузы звенящей тканью нашего ошеломлённого внимания. Одновременно с этим артистично двигался, словно вопрошал — не словами, а жестами своего тела, обращаясь к нам:

«Это же я! Мы вместе проделали такой сложный путь. Почему же вы меня не узнаёте?»

Все завороженно слушали его песню, пока он не закончил своё выступление. После чего сидели в молчании ещё какое-то время, собираясь с мыслями.

Озарение, тяжёлой каплей росы, внезапно скатившейся с листа, прогнувшегося под тяжестью своей ноши, шлёпнулось мне прямо на язык — я, вдруг узнал его и воскликнул:

— Ребята, так это же Пит Таунсенд!

Хотя сам понятия не имел, кто такой Пит Таунсенд — это имя просто само пришло на ум. Однако я произнёс это с такой уверенностью, как если бы знаком был с ним лично. Имя определённо известное — наверняка попадалось на просторах сети.

В воздухе надулся и лопнул пузырь тишины. Все одновременно пришли в движение, встали из-за стола, скрипя стульями и скрепя сердцами.

Похоже нам пора уходить… а никому явно не хотелось.

Девушка хозяйка квартиры сказала, что её мама может вернуться в любой момент, и нам лучше поторопиться. Так мы и поступили. Спешно свернули свой привал и покинули нашу временную тёплую и уютную гавань. Но когда мы вышли из дома её мама уже была с нами, незаметно став частью нашей команды — словно так всегда и было.

Мы — девушка, её мама, парень, который любит поговорить, Пит Таунсенд и я — продолжили наш путь по улице города. Проходили мимо магазинов и киосков, как вдруг я обнаружил, что забыл в её доме свои очки и телефон. Сообщил ей об этом, но она развела руками и сказала:

— Слишком поздно, возвращаться больше некуда.

Из её уст это прозвучало так, будто она не говорила, а проливала реку, в которую нельзя войти дважды. У меня даже не возникло желания спрашивать, что она имела ввиду. Она явно не подразумевала, что с её квартирой что-то не так; речь шла о чём-то другом.

Пришло ощущение без слов: всё и так ясно.
Хотя если бы в тот момент меня спросили, что именно ясно, я навряд ли смог бы ответить, словеса-то к этому не прилагались.

Я подумал:

«Ну и ладно… неважно. Всё равно ведь скоро проснусь.»

Конечно же, проснувшись, я погуглил и выяснил, что песня 1971 года называется «The Seeker» (в переводе — «Искатель») и принадлежит группе The Who. Я небольшой поклонник этой группы, но эту песню, как и некоторые другие её хиты, определённо слышал прежде.

В своей песне Пит Таунсенд рассказывает, что искал там, искал здесь, нигде не нашёл и так далее. Теперь же, видимо, не удовлетворившись отрицательным результатом своих поисков, он пришёл искать это уже и в моём сне? Так что ли?

Кто он?

Очевидно же — никакой Пит Таунсенд не приходил в мой сон.
Просто глашатай Неведомого принял его облик. Кто знает почему. Может быть потому, что его образ самый подходящий для этой цели, или по другим причинам. А песня — это то, во что завёрнуто само послание.

«As I ransack their homes
 They want to shake my hand.
 Focusing on nowhere
 Investigating miles»

«Когда я вламываюсь в их дома
 Они хотят пожать мне руку.
 Сосредоточившись на пустоте
 Исследую мили.»

Я бы лично перевёл эту фразу, как метафору, таким образом:
«Когда я врываюсь в их души
 Они хотят пожать мне руку.
 Смотря в никуда,
 Исследую мир.»

Мы думаем, что это мы ищем. Но мне кажется, на самом деле, — ищут нас.
И либо находят, либо нет. И чтобы нашли — нужно быть здесь и сейчас, а не где-то там и вчера или завтра.

Искатель — хотя, чтобы избежать путаницы с названием песни, лучше сказать: Великий Искатель. Это не имя, а лишь способ указать на нечто совершенно невыразимое словами, что постоянно присутствует здесь и сейчас. Стучится в наши дома и в наши сердца. Ищет в наших душах приют, а мы не узнаём и не впускаем.
А кто узнаёт, распахивает двери и приветственно «жмёт руку».

Именно присутствие Великого Искателя меняет человека, переворачивая привычную картину мира вверх дном и показывая то, что за её границами.

Великий Искатель ищет тех, чьи двери открыты, поэтому, когда Он стоит у порога, мы вдруг, без видимой причины, начинаем задумываться и задавать вопросы о смысле жизни, хотя ещё минуту назад могли интересоваться спортивным счётом или обсуждать новости политики.

Великий Искатель ищет и не находит в нас того, что ищет, — открытых сердец.

Мы смотрим везде, вверху и внизу, обращаемся к различным авторитетам, и нигде не находим.

«Я заглядывал под стулья,
 Я заглядывал под столы,
 Я пытался найти ключ
 К пятидесяти миллионам мифов
 Меня зовут искатель,
 Я продолжаю искать повсюду,
 Мне не удастся достичь того, к чему стремлюсь,
 До гробовой доски.
 Я спрашивал у Бобби Дилана,
 Я спрашивал у Битлз,
 Я спрашивал у Тимоти Лири,
 Но и он мне помочь не смог.»

И лишь в момент смерти станет очевидно — мы не заглядывали в самих себя. А ключ находится только в нас самих. И нам решать отпереть свою дверь или продолжать держать её под замком. Открыть своё сердце Великому Искателю или и дальше тратить жизнь на мимолётные интересы, словно мы — бессмертные существа.


12. 12. 2025