Отец

Сегодня с помощью Дипсика составила и отправила такое письмо:

В Министерство труда, занятости и социальной защиты Республики Коми

От: Чернавской Натальи Александровны, дочери подопечного
По вопросу: Петренко Александра Ивановича, 1937 г.р., инвалида I группы, ребенка войны, ветерана труда.

1.1. Петренко А.И. является инвалидом I группы, паллиативным лежачим больным, нуждающимся в постоянном круглосуточном постороннем уходе и наблюдении в связи с неконтролируемыми попытками встать, приводящими к систематическим падениям.

1.2. Подопечный состоит на учете в качестве нуждающегося в стационарном социальном обслуживании на территории г. Сыктывкара с августа 2024-го года (находится во второй сотне очереди).

1.3. Проживающая в Республике Беларусь дочь (я) и проживающая в Сыктывкаре внучка (имеющая троих малолетних детей) не имеют физической и финансовой возможности обеспечить безопасный круглосуточный уход.

2.1. Предоставляемые услуги сиделки по системе долговременного ухода (СДУ) носят ограниченный характер (дневное время) и не обеспечивают безопасности подопечного.

2.2. Существуют регулярные «опасные окна» (вечерние и ночные часы), когда подопечный остается без присмотра.

2.3. Пенсии подопечного (70 000 руб.) недостаточно для оплаты частных сиделок, закрывающих данные окна.

После обязательных расходов на сиделок, коммунальные и гигиенические услуги  на питание и средства ухода остается менее 20 000 руб., что является недостаточной суммой.

3.1. Ранее, от имени подопечного, было получено и отклонено предложение о размещении в стационарном учреждении  Ухты.

3.2. Основание для отказа: условия в указанном учреждении (проживание до 12 человек в палате при одном дежурном санитарном посте) не могут обеспечить даже минимально необходимый постоянный присмотр и помощь лежачему паллиативному больному, что создает прямую угрозу его безопасности. Переезд в другой город является дополнительным тяжелым стресс-фактором.

3.3. Данное предложение не соответствует принципу предоставления социальных услуг с учетом индивидуальной нуждаемости (ст. 22 ФЗ-442).

4. На основании изложенного и в соответствии с законодательством РФ, в связи с возникновением обстоятельств, требующих срочного размещения для сохранения жизни и здоровья подопечного, ТРЕБУЮ:

4.1. Рассмотреть вопрос о первоочередном (внеочередном) предоставлении Петренко А.И. места в стационарном учреждении социального обслуживания на территории  Сыктывкара (по месту его постоянной регистрации), условия в котором будут соответствовать тяжести его состояния.

4.2. Не предлагать в качестве решения места в учреждениях, заведомо не способных обеспечить необходимый уход и безопасность (как в случае с  Ухтой).

4.3. Официально уведомить меня о принятых мерах в установленный законом срок.

Настоящим официально уведомляю Министерство о социально опасном положении подопечного и о том, что семья полностью исчерпала возможности по обеспечению безопасных условий его содержания на дому. Ответственность за возможные тяжкие последствия в случае дальнейшего бездействия возлагается на ваше учреждение. Конец письма.

Дипсик идеалист. Предполагает, что если не будет ответа в течение 30 дней, тогда нужно будет жаловаться в прокуратуру и следственный комитет со скриншотами, и уж тогда!

Поскольку давала ему новые вводные, про очередь и предложение в Ухту отправить отца, куда, хорошо, дозвонилась я из Беларуси ВК, и мне честно там сказали, что у них одна санитарка на 12 лежачих, никто 4 часа в сутки, как в системе долговременного ухода, там ему не уделит, так что лучше дома его оставить, то он поначалу текст за текстом мне составлял, целых три письма отправила в минтруд, а уж потом попросила соединить их.

Умная мысля приходит опосля. Пять месяцев назад отца признали нуждающимся в интернате и поставили в очередь.

До этого надеялись и пытались справиться сами. 

Когда я была с отцом, и у меня он  постоянно вылазил из медицинской кровати и падал. Иногда справлялась сама, иногда просила знакомых, иногда вызывала скорую помощь, просто чтобы помогли его поднять и уложить.

Когда меня пригласили на школу по уходу, спросила там, правда, не у юриста, а у психолога, что будет, если он убьётся в моё отсутствие, выйду на улицу с собакой, за продуктами и лекарствами, или когда свалюсь и засну.

Она сказала, что никто не будет привлекать меня к судебной ответственности. Тем более, что я и сама официально в Сыктывкаре лечилась у психиатра с диагнозами 48.0 и 43.22, неврастения и расстройство адаптации.

И не мне одной этот вопрос приходил в голову. Когда вечерняя нанятая мной сиделка спросила, кто будет отвечать за его падения, когда она уйдет, и он останется ночью один, я ей ответила, что, наверное, я, но это не точно.

Мне так хотелось поскорее уехать домой, чтобы окончательно не сойти с ума.

Когда не спишь нормально ночь за ночью в течение многих месяцев - становишься если не невменяемой, то неадекватной.

Два года мы справлялись с помощью только семейных ресурсов: родительских сбережений и остатков моего здоровья.

Когда они оказались исчерпаны до конца, случилось СДУ, и я тут же посчитала, что пенсии отца хватает закрыть ночь, пусть и не совсем, поскольку и не справится один человек, это только я могла не спать ночь за ночью, и не хватит денег за 31 смену заплатить.

Поэтому нашла компромисс: примерно пять дней в неделю сиделка на всю ночь, а дважды в неделю только на вечер.

Оплатила им вперёд до конца ноябрь и уехала, оставив документы и карту отца своей дочке, его внучке.

И всё бы ничего, но с нового года ночная сиделка потребовала увеличить оплату. А соцработница вышла на каникулы, не закупив продукты. А одна дневная госсиделка уволилась, не выдержав напряжения: никогда не знаешь, что застанешь утром.

В общем, лоскутное одеяло "ухода на дому' затрещало по всем швам, погрузив меня в очередной транс на тему "кто виноват и что делать".

Собственные спина, ноги и нервы кричат "стоп" так, что невозможно от них отмахнуться. А что же тогда остаётся?
 
Отец полвека отработал на государство и больше на него, чем на меня, надеялся, надеялся бы на меня - переехал бы, пока был в силах, ко мне в Беларусь.

Уверена, что здесь всё проще было бы при таком же развитии его болезни Паркинсона со всеми осложнениями.

Но нет. Остался в Коми. Где при мне было 1265 тысяч жителей, а теперь осталось 672 тысячи, то есть наполовину меньше.

В Беларуси потому и проще, что не с такой скоростью вымирает и разбегается население, нет очереди в интернаты.

На фотографии он в центре, с Машеровым, на строительстве Вилейско-Минской водной системы, крупнейшей стройки XX века в Беларуси, где он был главным инженером.

Достроил и сам напросился "Нечерноземье поднимать", а когда пшиком все великие стройки и начинания коммунизма обернулись, некуда уже было возвращаться, минскую квартиру продали для брата, чтобы в Иркутске купил, где по распределению летал, а он за месяц до свадьбы погиб.

Я-то думала, когда почти 20 лет назад хотя бы с младшим выбралась из Сыктывкара, вернулась на родину без родителей, отчаявшись их уговорить, что минет нас чаша полной разрухи.

Не в Воркуте, не в Инте, не в вымирающих заполярных городах оставила родителей, а всё-таки в Сыктывкаре, где у них дача, друзья на даче и внучка.

Но внучка построила собственный дом за городом, и там у неё трое малышей.

Дачу после маминой смерти срочно пришлось продать, пока не заросла и чтобы сиделкам платить.

И вот постепенно отец оказался в вакууме, когда в марте 2025-го закончились дачные деньги, и я приехала "навсегда", меня поразило, что никого не осталось из его сослуживцев и соседей по дому и даче.

Он ведь был хорошим начальником, помогал подчинённым всем, что было в его силах. Но в последние годы всё держалось только на маме, упрямо таскавшей его летом на дачу, поддерживающей общение с соседями.

Сначала по маминой инициативе один сосед был официально через собес устроен по уходу за обоими родителями, потом другой, крепкие мужчины, которые помогали маме мыть отца и по лестнице таскать.

При мне от них и следа не осталось, у кого грыжа, у кого геморрой, сама отца таскала и мыла.

Растворились и дачники, наверное, обидевшись на то, что продали мы родительскую дачу молодой семье, у которой весь участок быстро зарос и к соседям поползли и полетели  сорняки.

Никого. Только соцработница приходила по будням на час - после моих жалоб и требований. При мне приходила, без меня, при сиделках, тут же пропадала.

А я отвыкла и через силу обратно адаптировалась к северу в этих стрессовых условиях, туго соображала, что делать для своего спасения.

Вот только на третьем году дозрела хотя бы это сделать: официально письменно сложить с себя ответственность.

Пусть министерские дамы на нехилой зарплате напрягутся и пошевелятся. Хотя бы столько лет спустя.

Жаль, не сфотографировала все награды отца, все эти медали и филькины грамоты.

Обманули дурачка на четыре кулачка.

Вроде как по своей воле, а не по этапу, попал в коми край, а итог - три могилы: матери, жены, сына, - на Човском кладбище и полное забвение ещё при жизни.