Соотечественники

Рассказ

 
Промозглым московским вечером, какие бывают осенью почти  ежедневно, он не спеша зашёл покушать в «Макдональдс», что на Арбате. Повесив непромокаемое пальто, кепку и собранный зонт на вешалку, он встал в быстро движущуюся очередь. В небольшом, но уютном зале были в основном молодые люди. Его атмосфера дышала гулом голосов, возгласов, смеха. Получив заказанную им порцию картофеля фри с котлетой, капучино в картонном стакане с большой стилизованной белой буквой М на коричневом фоне и шарик мороженного с деревянной палочкой, он направился к свободному месту у окна. Справа от него оживленно о чём-то разговаривала молодая парочка, ежеминутно взрываясь от смеха. До слуха его долетали непристойные слова. Похоже, для них это было так же естественно, как дышать. Но нарочитая скабрезность обожгла его. Он испытал чувство брезгливости, словно от попавших на него капель нечистот. Он отвёл глаза. Его внимание привлекла сидевшая слева женщина с черными волосами, в которых пробивала редкая седина. У неё были тёмные глаза, бархатные брови и слегка загорелая нежная кожа на лице, не накрашенные, но свежие губы. Ей можно было дать не более сорока лет. Поприветствовав случайных соседей словами:

- Приятного аппетита! - он поставил свой поднос на столик.   

Молодые люди были заняты собой, не обратив на него никакого внимания, словно его и не было здесь. А дама ответила ему приятным голосом:

- Взаимно! - посмотрев на него коротко с едва заметной улыбкой.

Этот грустный взгляд и улыбка почему-то смутили его. Он даже немного покраснел.  В последние годы такое редко случалось с ним. Улыбку он мысленно объяснил: «Наверное, парочка точно также отреагировала и на  её приветствие». И улыбнулся тоже.

Дама первой закончила свою трапезу, пожелала «Приятного аппетита», встретившись с ним взглядом, на этот раз уже без улыбки, и направилась к вешалке. Он посмотрел ей вслед. Его восхитила фигура молодой сильной женщины, ровная, лёгкая поступь, соблазнительная походка, скромная, но со вкусом подобранная одежда. Он хотел встать, помочь ей надеть висевший на вешалке плащ и подать зонт. Но мысль, что она откажет ему в стихийно проявленной любезности, остановила его.

«Бывает же так: встретишь случайно красивую женщину, вспыхнет что-то давно умершее в твоей душе, а потом долго не можешь забыть её образа» - думал он с унылой тоской, которая тронула его душу, когда он покидал ресторан быстрого  питания. Один из тех, которых было довольно много в нашей столице в 90-е годы прошлого века.

Весь вечер он был оживлён, чего с ним не происходило в последнее время.

Через несколько дней он вновь оказался в том же ресторане. Ещё до того, как встать в очередь, он заметил её, сидящей на прежнем месте. На этот раз ему показалось, что очередь тянулась еле-еле. Он хотел успеть получить свою порцию до того, как таинственная незнакомка закончит обед. Ему повезло. Он успел к тому моменту, когда она только приступала к десерту.

- Добрый день и приятного аппетита! – с лёгкой улыбкой проговорил он, как будто они были давно знакомы.

- Добрый день и вам приятного аппетита! – сказала она, улыбнувшись.

«На сей раз в её глазах нет прежней грустинки…» - подумалось ему. 

- Меня зовут Сергей Александрович, - представился он прежде, чем сесть рядом.

- Лариса Николаевна – назвала она себя с той безразличной интонацией советских служащих или продавщиц, которой они обычно встречали подошедшего к ним очередного клиента. 

- Мне очень удобно обедать в этом заведении: я работаю неподалёку – начала она, видимо, для того, чтобы он не подумал, что она искала новой встречи с ним.

- А где вы работаете, если не секрет? – преодолел он свою застенчивость.

- Да, какой секрет!? Я продаю здесь, на Арбате, детские игрушки в стихийно оборудованном лотке. Игрушки и лоток принадлежат хозяину, у которого я работаю продавцом. Сегодня в три часа дня заступила моя сменщица. А завтра в это же время я меняю её.

Возникла небольшая пауза. Он был несколько обескуражен и от того, что никак не ожидал узнать в ней уличного продавца, и от её естественной искренности.

- И давно вы здесь работаете?

- Четвёртый месяц… Я приехала в Москву недавно.

- А где жили вы прежде?

- В Казахстане, в Алма-Ате… Я из категории соотечественников – с нескрываемой иронией печально произнесла она.   

- Да мы с вами – брат и сестра по несчастью, - улыбаясь, с такой же печальной иронией проговорил он.

- Я тоже в Москве живу недавно. Родом я из Ашхабада. Мои дедушка и бабушка были направлены  в Туркмению вскоре после революции. Отец был хирург, а мама – учительница русского языка. Я окончил Ашхабадский университет, работал в нём преподавателем математики. Но когда стали образование, в том числе и высшее, переводить на национальный язык, мне дали понять, что я там лишний. Российский паспорт я получил сразу же, когда между Россией и Туркменистаном было подписано соглашение о двойном гражданстве. Московские друзья помогли мне найти работу здесь  по специальности. Математики везде нужны.

Он заметил, что Лариса Николаевна уже закончила десерт и внимательно слушала его.  Чтобы она не ушла прежде, чем он расправится с обедом, он сказал:

- Вероятно, эта история, Лариса Николаевна, не очень интересная для вас? Расскажите, а как судьба вас привела в Москву?

- Мой муж и я окончили университет в Москве. Мы микробиологи. Нас направили по распределению в Алма-Ату в научно-исследовательский институт туберкулёза. Мы защитили там диссертации. Стали кандидатами наук. У каждого из нас была своя научная тема. Но с развалом Советского Союза ни наши темы, ни наш институт стали никому не нужны.

- Всё, как у нас в Туркмении. Бывшие научные учреждения союзного подчинения от безденежья развалились.

- А, между прочим, именно благодаря предыдущим поколениям учёных нашего института при поддержке административных органов удалось в основном справиться с туберкулёзом в республике. Как правило, коренное население страдало от него. Но эта проблема остаётся и сегодня. Что было делать нам в такой ситуации? У нас была дочь. Заканчивала уже медицинский институт  в Алма-Ате. В один из вечеров, когда возвращалась после занятий домой, её силой затащили в остановившийся рядом автомобиль и увезли в неизвестном направлении.

Ему показалась, что в этот момент она может разрыдаться. Но она справилась со своими чувствами (видимо, все слезы были уже выплаканы). 

- Она такая же красивая девочка, как и её мама? – попытался он вопросом, в котором слышался показушный комплимент, несколько снять её эмоциональное напряжение.

- Да. Была красивая… говорю, была, потому что неизвестно, жива ли. Вы, наверное, слышали, что по тайным каналам криминальные группировки вывозят русских девчонок в Турцию или в арабские страны Ближнего Востока. Продают их, как товар, как живой товар, словно во времена  Античности и в Средневековье, в бордели. Одних заманивают обещаниями «золотых гор», других вульгарно воруют.

- Слышал. И не раз. И никто никогда не сможет сказать,  сколько таких несчастных из России и бывших советских республик оказались жертвами подобных преступлений. И что характерно, эти охотники за «живым товаром» выбирают внешне привлекательных девчонок.

- Вот и наша дочь Лена поплатилась за свою красоту. Об этом мы с мужем узнали на следующий день от её подруг-однокурсниц. Все наши обращения в правоохранительные органы не дали никакого результата. Муж запил. Я пыталась бороться за него. Он, как микробиолог, нашёл замену алкоголю. И от передозировки через год скончался…

- Примите мои соболезнования, - тихо проговорил обескураженный Сергей.

- Спасибо, - отрывисто поблагодарила она.

Наступила тягостная пауза.

- А до поступления в московский университет вы с будущим мужем где жили?

- Мы оба из Казахстана. Мой муж, его звали Виктор, из Караганды. Там его отец был шахтёром. Витя до поступления в университет два года тоже работал в шахте. Вы помните,  тогда такой стаж давал преимущество при поступлении в вуз. А его мама, моя свекровь, была фельдшером в больнице. Я родилась в Петропавловске, который на севере Казахстана. Родители моей мамы и их родители – коренные жители этих мест. А мой папа за несколько дней до начала войны получил диплом химика-технолога, окончив Московский химико-технологический институт мясной промышленности. Он сразу же был призван в армию. Воевал на Ленинградском фронте во взводе химзащиты. Летом 1942 года был тяжело ранен.  После эвакогоспиталя уехал в Петропавловск, где стал работать на мясокомбинате. Я после школы тоже работала два года санитаркой в больнице, где моя мама была врачом. Перед окончанием университета мы с Виктором поженились. Поскольку мы из Казахстана, то, наверное, поэтому при распределении на работу университетская комиссия нас и направила в Алма-Ату. 

Эти слова навели Сергея на мысли, что «у всех у нас была одна родина. И каждый жил с ощущением причастности к её прошлому и настоящему, тысячами нитей каждый был связан с былым и далёким, с её бедами и взлётами. И эта связь расширяла душу каждого, а всех вместе делала сильнее. А что сейчас? После крушения Советской страны распалась связь времён. Рухнули не только хозяйственные связи. Распались связи людские, связи духовные. Не счесть, сколько судеб человеческих было разрушено, сколько случилось несчастий и трагедий. Сколько людей потеряли свою родину? И с какой непереносимой тоской по родине теперь они живут, по той дорогой с детства малой родине, где они родились и выросли? Но самой большой бедой стало обрушение «крепости» духовной.  Высшими ценностями стали деньги и удовольствия – зачастую пошлые и даже низменные. Связи хозяйственные постепенно могут восстановиться. А вот духовные – едва ли…»   

Заметив, с каким пристальным вниманием её слушает Сергей, она продолжила: 

- Первое время после смерти мужа я со знакомыми ездила в Турцию, закупала там разные вещи, привозила в Алма-Ату и продавала скупщикам на рынке. Всё думала: вдруг в Турции мне удастся найти какие-то следы дочери. Но тщетно. А после всего, что произошло в нашей семье, дольше оставаться в Алма-Ате было выше моих сил. Через моих сокурсниц я нашла в городе Фрязино недорогую однокомнатную квартиру, которую купила за проданную трёхкомнатную квартиру в центре Алма-Аты. Моя кандидатская и мой опыт микробиолога в Москве оказались тоже никому не нужными. Пришлось, как говорил Остап Бендер, «переквалифицироваться в управдомы». А мне – становиться  к прилавку. С трудом, но всё-таки удалось устроиться на эту работу. Через день езжу сюда из Фрязино на электричке.

Тем временем он закончил свой обед. Им не хотелось расставаться. Поэтому продолжали разговор.

- Поневоле задумаешься, почему красивые люди редко бывают счастливыми? – высказал он мысль, которая давно крутилась у него в голове, и на которую он не мог найти вразумительного ответа.

- Не зря люди говорят, «не родись красивой, а родись счастливой». Люди стремятся к красоте, восхищаются красотой. А она никого не делает счастливым.

- Эту истину поняли ещё древние греки, что красота связана с личной драмой, а часто и с трагедией. Наверное, потому Гомер и сочинил своё великое творение о Троянской войне, которая началась из-за красавицы Елены.

Сергей немного подумал и глубокомысленно, с нотой какой-то безысходности произнёс:

- А вообще говоря, человеку ещё долго не понять, что такое красота и что такое счастья. У каждого - своё представление.

-А вы женаты? – поинтересовалась она.

- Был, - сухо ответил он.

Но, посчитав, что будет невежливо на этом закончить, с учётом её откровенности, продолжил:

- От меня жена ушла к новому русскому, как их теперь называют. Она красива, а он богат. Что ей может дать бедный русский математик? Ей нужны наряды, поездки за границу… 

Он помолчал, мельком взглянул на её реакцию. Заметив в глазах собеседницы искорки не то сочувствия к нему, не то презрение к его бывшей жене, уточнил:

- Хорошо, что у нас не было детей. Ей все годы нашей совместной жизни не хотелось обременять себя детьми.

Они помолчали.

- Сегодня решил здесь пообедать после посещения мемориальной квартиры Пушкина, которая в доме напротив. А в прошлый раз заходил перед тем, как пойти на спектакль в театр имени Вахтангова, - объяснил Сергей, словно, оправдываясь. – Мне удобно сюда ездить на метро. Я снимаю однокомнатную квартиру в районе метро «Щёлковская».

И забеспокоившись, что она может уйти, поспешил задать ей вопрос:

- А вы любите бывать в театре?

-Да, конечно. Московские театры всегда славились. Мы с мужем во время учёбы в университете почти все новые спектакли посещали. Но после переезда из Алма-Аты я ещё ни в одном театре не побывала. Да и не с кем. А одной мне неудобно. Провинция во мне чувствуется, - с несколько наигранной кокетливостью произнесла она.

- А вы бы не отказали мне, если бы я вас пригласил в какой-нибудь театр в удобный для вас день? – слегка покраснев, поинтересовался он.

Она заметила его смущение, и лёгкой улыбкой осветились её глаза.

- Спасибо, не откажу…

Он благодарно взглянул на неё и радостно проговорил:

- Вот и договорились.

Обменявшись телефонами и условившись созвониться, они расстались.

Как ни трудно было Сергею достать два билета на всё ещё популярный в ту пору спектакль «Мастер и Маргарита» в театре на Таганке, однако случай помог ему. Лариса Николаевна заранее договорилась со сменщицей и своим работодателем, чтобы в день спектакля её отпустили с работы.

Сергей ждал её у станции метро «Таганская» кольцевая, прячась от моросящего дождя под сводами наземного вестибюля. По тёмному небу низко плыли тучи. В свете уличных фонарей поблескивала кисея дождевых капель. Люди спешно закрывали зонты, стремясь быстрее попасть в метро. А выходившие из метро тут же их раскрывали, иногда задевая тех, кто находился рядом с ними. В этой толчее он вдруг заметил её. Учащённо забилось его сердце, и он радостно устремился к ней.

- Лариса Николаевна…

Она взглядом нашла его и повернула к нему.

- Вы, наверное, долго меня ждёте?

- Не так чтобы очень. У нас ещё десять минут до начала спектакля, пойдёмте.

Взяв её под руку, повел через дорогу к театру, держа над ними раскрытый зонт.

В гардеробе театра он про себя с удовольствием отметил, что она была элегантно одетой. Волосы уложены в аккуратную причёску, глаза слегка подведены, на губах пурпурная помада.

Коснувшись её руки, Сергей сказал:

- Лариса Николаевна, предлагаю занять наши места, чтобы не мешать другим зрителям, пробираясь к ним за минуту до начала спектаклям.

- Давайте, не так официально, - глядя на него с улыбкой, произнесла она ласково, - перейдём на «ты» и называйте меня просто Ларисой.

- Хорошо. Принимается, - ответил он.

Они заняли свои места. Заметив её крупные колени, прикрытые  краем вечернего платья, он испытал давно забытое волнение: рядом находилась женщина, от которой исходило нежное благоухание приятных духов и магнетизм энергии, которая действовала на него возбуждающе.

Свет в зале погас. Публика замерла от происходящего на сцене. Действие разворачивалось стремительно, создавая иллюзию булгаковской фантасмагории путём быстрой смены аттракционов и перемещений на сцене, а также в авторском окне, в левом углу над сценой. Известные в стране актёры играли хлёстко, с куражом. На остроумные реплики героев зрители реагировали чутко.

В антракте Сергей заметил, что редко какой мужчина не бросал свой любопытно-восхищённый взгляд на его спутницу. Это льстило его самолюбию. В тесном фойе театра они подошли к висевшим на стене фотографиям актеров. Сергей с тихой гордостью показал на фото Леонида Филатова.

- Это мой земляк.

- Что ты имеешь в виду?

- Он в Ашхабаде окончил среднюю школу. Играл в драмкружке, поступил в Москве в Щукинское училище и  стал атёром.

- Прекрасным актёром, на мой вкус.

- Но ещё и кинорежиссёром, телеведущим, поэтом и драматургом, - прибавил он.

- Да. Мне и моему мужу очень нравилась его сказка «Про Федота-стрельца…».

- Мой хороший приятель по Ашхабаду – главный режиссёр русского драмтеатра Ренат Исмаилов учился вместе с ним. Они - давние и близкие друзья. Он мне много о Филатове рассказывал. Ренат очень высоко ценит его разносторонние таланты. Хвалит его стихи. Он говорил мне, что под влиянием Леонида сам стал писать нечто вроде литературно-философских притчей. Но пока их не публикует. Опасается реакции местных властей.

Второй акт так же, как и первый, был полон экстравагантных сцен. Самой ожидаемой из них для немалого числа зрителей, благодаря уже нашумевшей критике, было появление в глубине тёмной сцены раздетой актрисы в роли Маргариты, сидящей спиной к зрителям.

«Прекрасная фигура, - мелькнуло в голове у Сергея, - и, насколько я могу судить, такая же у моей новой знакомой».

- Я предлагаю сейчас поужинать, - сказал он, когда они выходили из театра и раскрыли свои зонты. Дождь не прекращался.

Она кивнула головой, обронив:

- С удовольствием.

- Я предварительно заказал ужин в ресторане, который здесь недалеко. Нам надо перейти Таганскую площадь.

Они подошли к ресторану, который находился в начале улицы Большая Коммунистическая. В узком дворике стояло несколько дорогих черных автомашин.

- Новые русские ужинают, - с усмешкой заметил Сергей.

- Обмывают очередные сделки, сулящие им дополнительные барыши, - поддержала она его ироничную интонацию.

При входе в ресторан их встретил любезный метрдотель и указал, где гардероб. Когда он проводил их к заказанному столику, находящемуся в небольшом отдельном импозантно обставленном помещении (такие были на первом этаже в здании ресторана), Сергей попросил его заказать для них на определённый час такси.

- Музыку включить? - поинтересовался метрдотель.

Сергей вопросительно глянул на Ларису. Она отрицательно качнула головой.

- Нет. Не надо, - ответил Сергей.

Он попросил Ларису выбрать из меню, что она предпочла бы на ужин и какое вино заказать.

Заказали салаты с тигровыми креветками, блины со слабосолёной сёмгой, горячее из телятины, ванильное мороженное и кофе с коньяком. Вино Лариса предпочла Ситран Ле Бордо Руж.

Когда они выпили за «приятное знакомство» предложенный заведением аперитив и приступили к закускам, Лариса, глядя на него своими тёмными глазами, в которых он увидел блеск то ли слезинок, то ли отсвет хрустальной люстры, произнесла с тихой приятной улыбкой:

 - Я очень благодарна тебе Сергей, за этот вечер…

- Это мне впору благодарить тебя за то, что ты приняла моё приглашение.

- Это излишне. Вдвойне благодарна за то, что именно на «Мастера и Маргариту» ты взял билеты. – И пояснила:

- Во время учёбы в Москве мы с Виктором (тогда он ещё ухаживал за мной) смотрели этот спектакль в конце 70-х годов, когда он только что был поставлен известным эпатажным режиссёром. Ажиотаж был неслыханный. Виктор умел лихо доставать «лишние билетики» почти на любое представление. Конечно, мы не всегда сидели в зале с ним рядом. Но это было для нас тогда мелочью жизни. Так нам удавалось посмотреть почти все интересные премьеры. А сегодня мне было любопытно сравнить свои ощущения с прошлыми.

По блеску её глаз и чуть дрогнувшему голосу Сергею показалось, что она вспомнила мгновения своего безмерного счастья, радостного и невозвратного.

Чтобы как-то отвлечь её от переживаний, он, насколько это было возможно, поинтересовался нейтральным тоном: 

- Лариса, если мой вопрос покажется тебе нетактичным, тогда извини меня. Но хочется спросить, вы с мужем любили друг друга?

- Да, – ответила она сухо.

Подумав, продолжила:

- Он был хорошим человеком. Незлобивым. У него был сдержанный характер. Он никогда не изменял мне. Много помогал, когда я готовила диссертацию. Занимался с дочерью.

- Наверное, он её очень любил?

- Конечно. С самых ранних лет. Когда она подросла, мы вместе ходили в горы. Устраивали пикники. У нас был «жигулёнок». Ездили вместе на рыбалку.

- А что ты тоже любила рыбачить?

- Ещё как! Он  нас с дочерью пристрастил. Недалеко от Алма-Аты есть водохранилище. Там можно поймать различную рыбу. Мы часто втроём ходили в русский драмтеатр, который носит имя Михаила Лермонтова, или в оперный театр. Замечательные артисты там.. и драматические, и оперные. Но пережить нашу трагедию Виктор не смог. Сломался. И что только я не пыталась делать. Всё было напрасно. А развал Советского Союза добил его. Он всё время повторял, что нам, русским, придётся рано или поздно уехать из Казахстана.

- Как это похоже на то, что происходило и происходит у нас в Туркмении.

- Можешь себе представить, даже иных наших знакомых казахов будто подменили. До развала Союза они были очень дружелюбными, искренними. Настоящими друзьями. А тут в одночасье, словно кошка пробежала между русскими и казахами.

Тем временем им принесли горячее. Официант разлил вино.

- Я предлагаю тост за тебя, Лариса, за то, что ты смогла справиться с такими тяжёлыми жизненными испытаниями...

- Нет, Серёжа, навсегда останутся боль и занозы в моём сердце. Потерять самых близких и любимых тобой людей – это, Господь не приведи никому. А за тост тебе спасибо. Давай выпьем. 

- Ты, купив квартиру в городе Фрязино, живёшь одна?

Ему хотелось узнать, нет ли у неё какого-нибудь приятеля.

- Одна.

Она догадалась о мотиве его вопроса.

- Мне очень одиноко. Стоишь у киоска, иногда подойдёт какой-нибудь нетрезвый. Возьмёт игрушку, начинает расспрашивать, сначала об игрушке, а потом пытается, как говорят, клинья подбивать. Ну и шуганёшь его куда-подальше.

- Да, сейчас много таких джигитов…

- Вот-вот. Бывает, и в электричке, если поздно вечером домой возвращаешься, привязываются. Я побаиваюсь поздно ездить электричкой.

- Сегодня мы сможем уехать во Фрязино на такси. Ты не беспокойся, - говорил он, не в силах отвести восторженного взгляда от неё.

В её глазах блеснул благодарный огонёк. 

- Тогда это круто меняет дело. За это надо выпить! - поднимая бокал,  шутливо произнесло она.

- А ты тоже живёшь один?

Потом секунду подумала и с лукавой улыбкой спросила:

- Признайся, Серёжа, неужели у довольно молодого и симпатичного мужчины нет подруги? Трудно поверить, чтобы тебе за эти годы не встречались интересные женщины?

- Встречались. Но каждый раз оказывалось, что это были либо откровенно корыстные, либо изрядно потрёпанные жизнью персоны. И мне не хотелось становиться их жертвой.

- Тебя не трудно понять, - полушутя - полусерьёзно произнесла она.

После кофе с коньяком оба слегка захмелели.

Метрдотель сообщил, что такси их ждёт.

Сергей рассчитался.

- У меня идея, - с улыбкой заговорщика обратился он к Ларисе:

- Позвони отсюда своему хозяину и скажи, что завтра ты не сможешь прийти на работу.

Она понимающе кивнула и попросила метрдотеля разрешить ей позвонить по телефону.

Лариса позвонила. Сергей, самодовольно улыбаясь, по-гусарски возбуждённо сказал:

- Ну что, а теперь берём тройку вороных и махнём за город?

Она ответила ему загадочной улыбкой.

Помогая ей надеть плащ, он спросил точный адрес её квартиры.

В такси он назвал шофёру адрес. Глядя на стёкла, ежесекундно вспыхивающие разноцветными искрами от дождя и уличных фонарей, Сергей прижал к себе Ларису. Она посмотрела на него лукавыми глазами и  поцеловала в щёку. До указанного адреса, как им показалось, они доехали быстро. Машина остановилась у подъезда пятиэтажного панельного дома. Лариса сказала:

- Отпусти машину, мы зайдём ко мне. Я угощу тебя чаем, поговорим ещё. Не хочется расставаться.

Вошли в слабо освещённый подъезд. Квартира была на первом этаже. Лариса открыла дверь и пропустила Сергея в тесную прихожую. Она включила свет. Он помог её снять плащ. Лариса шутливо сказала:

- Раздевайся и чувствуй себя, как у себя дома. А я приготовлю чай.

Заметив его небольшое смущение, она обняла его и, глядя прямо в глаза, тихо, но властно произнесла:

- Мы же не дети. Раз уж я тебя пригласила к себе, то ты же понимаешь, что мне не хочется расставаться с тобой. Ты мне понравился…

Он вспыхнул, от волнения не нашёлся, что ответить. Подумав, сказал:

- О своих чувствах я скажу позже. Чая я не хочу. Расставаться и мне не хочется.

Она провела его в комнату. Осветила её.

- Серёжа, я достану постельное бельё, ты разложи диван, а я приму душ.

Пока она доставала из шкафа белье, он разложил диван. Затем стала, не смущаясь, при нём снимать через голову платье. Он повесил пиджак на стул, стоявший у шкафа, и пошёл в ванную. Когда вернулся, она была в лёгком шёлковом халате.

- Постель я приготовила. Отдыхай, а я сейчас приду.

Погасив свет, она ушла в ванную. От уличных фонарей комната была слабо освещена. Он с замирающим сердцем ждал её появления.

В тусклом свете он увидел её голое крепкое чуть загоревшее тело, налитые груди, тугие бёдра и красивый живот. Она легла и прижалась к нему прохладным телом. Он обнял её, как давно ожидаемую после долгой разлуки любимую. Стал целовать ещё немного влажную грудь, глаза, губы. И они провалились в безвременье…

Проснувшись утром, Сергей не обнаружил её рядом с собой. По характерным звукам из кухни, он понял, что она готовит завтрак.

Он потянулся. Его глаза светились блаженством. Вспоминая   мгновения ночи, подумал:

 «Как муж не мог оценить её, того, какую женщину ему подарила судьба!? Они вместе оказались жертвой беды. Но ей как матери было намного больнее  и тяжелее потерять дочь. Вместо того чтобы помочь ей справиться с этой бедой, с её материнскими страданиями, он предался своим низменным страстям. Правду говорят наши туркменские мудрецы: «Когда золото держишь в руке, то не знаешь его цену». А ведь она была для него не просто золотом, а настоящим бриллиантом. Мы, мужики, - козлы, что так эгоистичны и невнимательны к женщинам. И не ценим их отношения к себе».

Он встал, поприветствовал её «Добрым утром» и шмыгнул в ванну.

- Завтрак готов. Я жду тебя, - услышал он.

За завтраком они договорились, чтобы Лариса нашла приличных квартирантов и переехала к нему.

- Лара, ты увольняйся с этой работы. Я попрошу своего приятеля, у которого есть хороший знакомый, разбогатевший на производстве лекарств, чтобы он помог тебе устроиться по твоей специальности на его фирму. Фирма крупная. Там, наверняка, найдётся приличная должность и для тебя, - самоуверенно заявил Сергей.

Через несколько дней, уволившись с работы и найдя риелтора для сдачи квартиры, она переехала к нему. Приятель Сергея действительно помог ей в  трудоустройстве.

Они прожили в счастливом взаимопонимании два года. Трагедия её прежней жизни постепенно зарубцовывалась. Он под влиянием её обаяния тоже стал забывать свои жизненные невзгоды.

Однажды, придя в банк, чтобы снять деньги, она к своему удивлению обнаружила значительную сумму, переведённую недавно на её счёт. Стала разбираться с этим и выяснила, что деньги были переведены Сергеем.

Дома Лариса спросила у него:

- Серёжа, зачем ты это сделал? Мы ведь с тобой договорились, что летом поедем с тобой отдыхать на море. Вот на эту поездку нам деньги и пригодятся.

- Есть у нас хорошая пословица: «Запасливый лучше богатого», шутливо произнёс он.

Она посмотрела на него с умилением.

- Серёжа, зачем это?

- Просто хотел тебе сделать приятный сюрприз.

Чтобы её не расстраивать, он не признавался, что иногда его беспокоила боль в сердце.

Спустя пару месяцев после этого он не проснулся. Врачи констатировали внезапную остановку сердца из-за тромба.

Возвращаясь с кладбища, она едва сдерживала душившие её слёзы. Придя в квартиру, сбросила с себя чёрный платок и пальто, взяла его любимую голубую рубашку, прижала к лицу. У неё подкосились ноги. Она упала на диван и забилась в рыданиях, повторяя:

- Господи, за что ты меня так наказываешь!?