Берёзовый дым. Голос героя. Мария Николаевна

Беседа вторая — Мария Николаевна

Январский холод в саду, на дорожке перед усадьбой хрустит снег. Автор снимает шапку и, постучав по раме, слышит в ответ мягкое движение занавеси. На пороге появляется Мария Николаевна — тонкая, в домашнем платье, взгляд её вежливо-усталый. Она вежливо кивает, приглашает пройти. В зале, где всё пахнет воском и чаем, она подаёт стул...

— Простите мне любопытство, Мария Николаевна… Но зачем вы выбрали такую глушь, когда столько других мест?

Мария Николаевна
Слегка улыбается, пальцы держат чашку без дрожи:

— Знаете, мне всю жизнь приходилось играть то, к чему не была научена. Мой муж был из тех… кто умеет быть в центре комнаты, а я — из тех, кто привык сидеть у двери. Меня выбрали, позвали — я осторожно вошла в чужую жизнь, научилась нужным словам, правилам.
Когда он погиб, вдруг оказалось: все эти умения только мешают. Я пыталась соответствовать: улыбаться, благодарить за соболезнования, стараться не быть слишком живой на приёмах. Но правда проста: есть женщины, которым уютней, чтобы их не замечали.

Заметно, что ей неуютно говорить о себе так открыто. Она выпрямляет спинку стула, кладёт одну ладонь поверх другой.

— Здесь никто не спрашивает, чей я человек, никто не напоминает о городе, ни о страданиях. Здесь я не вдова и не чужая, а просто женщина, у которой остался дом и немного памяти. Иногда это кажется наказанием: ведь осталась одна, без должного повода для слёз. Но чаще — облегчение.
Я не умею теперь ни ждать, ни надеяться так, как раньше. Живу, смотрю в окно — на снег, на берёзовую рощу. Иногда кажется: если я исчезну, ничего не изменится. И всё же… я остаюсь. Может быть, чтобы помнить его как человека, а не как имя в записке.

Слегка, с хорошо выученной улыбкой наклоняет голову:

— Простите, если я говорю лишнее.


5 января 2026