Берёзовый дым. Голос героя. Иван Львович Воронцов

Беседа третья — Иван Львович
Вечер в избе. Автор застает Ивана Львовича за столом: рядом на стопке книг тетрадь с неразборчивыми записями, от которых пахнет чернилами и старыми письмами. Из-за занавески тянется тонкая полоска холодного света. Автор опускается на скрипучий стул напротив и осторожно спрашивает, не нарушая уединения:

— Иван Львович, кем вы ощущаете себя здесь? Как вы теперь живёте?
Что труднее всего — другим и себе самому не сказать вслух?

Иван Львович
С минуту молчит, ладонью прижимая корешок книги.

— Не уверен… Здесь всё по-другому: воздух чище, взглядов — никаких… и каждый твой поступок, даже если он ничего не значил бы в городе, здесь отзывается эхом.
Я не совершил ни преступления, ни особой доблести — просто не подписал того, что никто не читал бы вслух. Сам не знаю — честность это, упрямство или простое нежелание играть по чужим правилам.
Смешно: когда-то казалось, что “правде” есть место, за неё что-то дают. А оказалось, что честность — вот она: остаться за дверью, когда все остальные ужинают вместе.

В голосе — терпкая ирония, иногда усталость.
— Больше всего трудно объяснить… не им, а себе, зачем нужно это упрямое молчание. Жить без своего имени, ни здесь, ни там не стать "своим" — странный удел. А всё равно… оставаться “стоячей водой”. Даже если никто этого не заметит.

Проводит пальцем по тетрадному ребру:
— Я не герой. Не мученик. Просто иногда страшно, что, ушедши в правду, можно оборвать нитку со всем — и тогда уже не вернёшь имени даже в памяти.


5 января 2026