Любовь колдуна 11

-Можно, я подержу вашу девочку? - спросила Надежда Константиновна у Софьи Васильевны.
-Конечно-конечно… - с готовностью отвечала мать одиннадцати, передавая своей гостье трехлетнюю Мариночку, зеленоглазую девочку с хитренькой улыбочкой и мальчишеской короткой стрижкой.
-А сами-то что деток не заведете? - удивлялась мама Соня, глядя, как ее младшенькая обнимает шею их гостьи.
-Да знаете… все как-то некогда… то ссылки, то революция… времени просто нет… - пожимала плечами гостья, обнимая Мариночку.
Надежда Константиновна очень хотела своих детей, хотела их иметь, не смотря на ссылки, несмотря на грядущую революцию мирового пролетариата… Но Господь не дал. Так что теперь у четы Горбуновых было одиннадцать человек детей, пять мальчиков и шесть девочек, а вот у четы Ульяновых-Лениных детей не было никогда и не предвиделось в будущем…
Они могли бы усыновить себе хоть одного ребеночка, взять себе сиротку из приюта, но нет. Усыновлять сироток Ульяновым было просто некогда. Не с руки. Не до этого. Глава семьи страдал идеями двух немецких деятелей, Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Он страдал этими идеями так давно, так тяжело, что эти его страдания были уже подобны шизофрении. Ульянов-Ленин хотел применять немецкие идеи в России.
Если б главный инженер писчебумажной фабрики, Донской казак Петр Горбунов знал об этом, он наверное задушил бы своего нового знакомого юриста сразу же после вечернего чая. Там же и тогда же. Но Петр Михайлович, увлеченный своими собственными планами по открытию новых производственных мощностей на Преображенке, не придал особого значения словам Владимира Ильича.
-Красиво рассуждает… очередной болтун… - подумал Петр Михайлович, - его бы к нам в цех… его бы в переплетную мастерскую… чтоб занимался делом, а не болтал бы попусту…
Петр Михайлович в тот вечер даже и не догадывался, что перед ним сидит тот самый Родион Раскольников, а за пазухой у него топор, уже готовый срубить голову не только старушке-процентщице Алене Ивановне, но и всему Российскому Самодержавию, в целом. И Петр Михайлович, даже в самом страшном сне и представить себе не мог, что производственные мощности писчебумажной фабрики в городе Москве никогда не будут введены в строй, что уже отстроенные корпуса из красного кирпича на Преображенке так и замрут на целое столетие, а он сам сбежит от революции в Геленджик, и там, в окрестностях Красной Поляны, он и похоронит своего младшенького, девятнадцатилетнего Андрюшу, который будет убит красными бандами в 19-м году… если б только знал это все Петр Михайлович, он, скорее всего, опустил бы тяжеленную бронзовую чернильницу Лансере прямо на лысину главы пролетариата, и потом Петр Михайлович со своими сыновьями вынесли бы бездыханное тельце и схоронили его в какой-нибудь придорожной канаве. Да. Если бы только Петр Михайлович взял на себя этот труд, многие бы жизни были спасены в последующие сорок лет на просторах Евразии. Но мы должны простить Петра Михайловича. Как главный инженер большой целлюлозно-бумажной мануфактуры, он не привык бить своих новых знакомых чернильницами Лансере. И именно поэтому, Владимир Ульянов и его жена товарищ Крупская вышли в тот вечер из хлебосольного дома Горбуновых и пошли себе восвояси. Куда они пошли? Ну, вы же сами прекрасно знаете, куда… они пошли устраивать мировую революцию, ясный перец!

-Андрюша, сыграй нам что-нибудь хорошее… Шопена нам сыграй… так устал от этой болтовни… - попросил своего младшего сына Андрюшу Петр Михайлович и Андрей, выпускник консерватории и талантливый молодой музыкант, подсел к роялю.