Часы

Марья увидела мужа из окна и висок заныл от плохого предчувствия. Михаил должен был вернуться из соседнего села вчера, но задержался. И вот сейчас стоял, взявшись рукой за калитку палисадника, и словно собирался с силами, чтобы зайти в дом. Ни подводы, ни лошади у ограды не было. Из детей дома была только младшая, и Марья отослала ее к соседке. Михаил рассеянно погладил дочь по голове и зашел в дом.  Когда Варюшка прибежала с выполненным поручением, взрослые еще не закончили тихий и настороженный разговор. После отец быстро вышел, а мать стала доставать корзинки и чистую одежду. Нашлось новое дело и для девочки. Мама принесла из чулана стопку монет и велела зашить по паре за воротники рубах для красоты.

Утром Марья собрала детей в лес за грибами, наказала дойти до заимки деда Никодима, да там и остаться дней на пять. Выдала чистые рубахи с секретом. Про секрет знает Варюшка, но расскажет позже, поэтому за ней нужно было хорошо присматривать в лесу. Ребята обрадовались, хоть и дорога предстояла долгая. У деда была пасека, а сентябрь – время позднего меда.

Группа вооруженных людей из соседнего села пришли на следующий день. Никто из зажиточных хозяйств не сопротивлялся, когда стали забирать скотину, зерно, вещи. В описи значились лошади с подводами, но их не было. Тогда старших мужчин забрали и бросили в узкую земляную яму. Потребовали от жен привести лошадей.

Марья сидела в пустом доме и молилась. Икон не оставили. Оставили тяжелые высокие напольные часы, которые низко гудели, словно отвечая ей, и отмеряли час за часом. Наконец, когда начало темнеть, Марья отправилась к базарной площади. У свежевырытой земляной ямы стоял часовой. Утром часовой сменился, после обеда вышел третий. Этот был ей знаком, этот подходил. Когда стемнело, она прошла мимо него и немного задержалась, оступившись. Затем быстро вернулась домой и снова долго сидела, продолжая свой молчаливый диалог с часами. Под вечер начала сборы. Принесла из подпола узел, который глухо звякнул, когда его положили в корзину, захватила мужнину рубаху. Когда часовой взял узел с монетами, руки его тряслись. Марья заторопилась и потянула его скорей к краю ямы. Он вытащил одного из арестантов. Остальные четверо молча помогли. В дом Марья с Михаилом не вернулись.

На следующий день вся семья в сборе обсуждала дальнейшие планы у деда Никодима. Михаил его предупредил, когда заезжал оставить лошадь и подводу, и тот был готов к дороге. Поэтому на заимке долго не задержались.

Когда обнаружилось, что в яме стоят пять набитых соломой рубах, прикрытых картузами, выяснилось и то, что двое часовых сбежали. Поэтому для сельчан так и осталось неизвестным, куда исчезли арестанты и их семьи.Ну а если кто и видел что случайно, те молчали. В селе не враждовали с крепкими хозяйствами. Где сильный впереди идёт, там и слабому дорога прямее.

Через дней десять в дальней деревеньке соседнего уезда появилась подвода. Приехавшие сказались погорельцами из города и устроились в брошенном доме на отшибе. Первый год жили тяжело, конечно, но потом обустроились. Еще через год в доме появились тяжелые высокие напольные часы, которые снова мерно гудели, выравнивая ход новой жизни.

Варя со своими уже подросшими детьми потом как-то спросили бабушку Марью, не держит ли она зла на государство. Та отмахнулась: «Да разве ж то государство было? Как есть бандиты, властью прикрылись, а натура осталась – ограбить. Вот когда нам сказал наш председатель толком про колхоз, да направил общее то дело ладом, да электричество дали, и когда войну одним миром выстояли, вот это власть да государство. Да и жизнь сладилась смотри как хорошо. Пошто злиться то?»