Азбука жизни Глава 7 Часть 405 Голос Олега

Глава 7.405. Голос Олега

Они спрашивают меня иногда: как можно искать человека двадцать лет? Не терять надежду? Не сломаться? Не найти другую?

Я не искал её двадцать лет. Я искал ответ. Ответ на вопрос, который она задала мне самой своей существованием, когда мы были почти детьми. Вопрос звучал так: как возможно быть настолько… живой? Настолько прозрачной и бесконечно сложной одновременно? Как можно, словно хрусталь, пропускать через себя весь свет мира и при этом не разбиться?

Я — инженер. Моя вселенная — это формулы, расчёты, чёткие линии, точки опоры, сопротивление материалов. Виктория была и остаётся явлением природы. Как ураган, который подчиняется своим законам. Как нота, длящейся после того, как инструмент умолк. Её нельзя было рассчитать. Её можно было только принять. Как аксиому.

Я искал её не для того, чтобы изменить её жизнь. Я искал, чтобы понять, изменилась ли моя. Чтобы проверить, жива ли та часть меня, которая однажды поняла, что главное в мире — не чертить схемы, а слушать музыку. Её музыку.

И я нашёл. Не изменив ей. Потому что изменить ей — значило бы изменить самому себе. Той самой, самой важной своей части.

Я видел, как её нашёл Эдик. Нет, он её не «нашёл» — он её никогда не терял. Они из одного вещества. Из одной стихии. Если я — берег, то они — океан и ветер над ним. Он — её голос в дуэте, её партия в четырёх руках, её тишина между аккордами. Его любовь к ней — это продолжение одного дыхания. Они говорят на языке, для которого у меня нет шифра. И я не завидую. Я восхищаюсь. Потому что в их симфонии есть и моя тихая партия — партия того, кто слушает. Кто слышит.

Моя любовь другая. Она — не музыка. Она — фундамент. Тихая, прочная уверенность, что где бы она ни была — на сцене в Лиссабоне, в кабинете в Нью-Йорке, в больничной палате у бабушки — за ней есть число. Есть точность. Есть человек, который двадцать лет вёл расчёт и пришёл к единственно верному решению: она должна быть. И если она есть — мир имеет смысл.

Она благодарна нам обоим. Эдику — за то, что он её продолжение. Мне — за то, что я её доказательство. Доказательство того, что в мире, где всё продаётся и меняется, есть ещё непреложные законы. Закон верности. Закон памяти. Закон любви, которая не требует обладания, потому что её суть — в самом факте существования.

Они оба, и я, и Эдик (Эдуард Петрович, Соколов — как она его называет, любя), мы — её азбука. Её личный код. Эдик — это звук, страсть, полёт. Я — это тире, пауза, опора. Без звука — тишина мертва. Без опоры — звук разобьётся о землю.

Я смотрю на неё теперь, когда всё нашлось, и понимаю: я искал не девушку. Я искал и нашёл целую вселенную. Со своими законами тяготения и созвездиями. И мне дарована честь называться одним из её открытий. Скромным, молчаливым, но — вечным.

И это — главный инженерный расчёт моей жизни, который сошёлся.