БЦЦ. Рассказ 10-й Суд Людмилы Семёновны

Байки из цифрового цеха. Рассказ десятый: Суд Людмилы Семёновны

Конфликт назревал исподволь, как ржавчина. Две недели в чате цеха шла тихая, но ожесточённая перепалка между Марией, корректором с безупречной репутацией, и Артёмом, молодым, талантливым, но дерзким автором, чья повесть была принята к публикации в журнале.

Повод был классическим. Мария, вычитывая финальную версию повести, прислала Артёму список правок на три страницы. Артём взорвался. В общем чате он выложил скриншоты с самыми спорными правками, где Мария предлагала изменить его авторские неологизмы и переписать диалоги «в более литературной манере».

«Это не корректура, это цензура! — писал Артём. — Она выскребывает из текста всё живое, всё моё! За что я ей заплатил 200 WRTY? За то, чтобы она убила мой стиль? Я требую вернуть половину оплаты за неприемлемую работу!»

Мария, обычно сдержанная, ответила с холодной яростью профессионала, чьи компетенции поставлены под сомнение: «Ваш „стиль“ — это безграмотность и словесный мусор. Я не цензор, я доктор. Если пациент отказывается от лечения и требует назад деньги за приём — это абсурд. Оплата была за вычитку, я её провела. Все правки обоснованы. Денег назад не будет».

Сообщество раскололось. Одни вставали на сторону Артёма: «Автор — всегда прав, это его детище!». Другие поддерживали Марию: «Есть стандарты, и корректор их соблюдает!». Карина, новый главред, пыталась выступить медиатором, но её слова тонули в волнах взаимных обвинений. Стало ясно: нужен не посредник, а суд.

И тогда к Олегу Михайловичу пришла Людмила Семёновна.
— Слышала, ваши таланты разругались, — сказала она, ставя на стол поднос с чаем. — Дело-то житейское: один сделал, как понял, другому не понравилось. Кто виноват и что делать? На ваших смарт-контрактах это не написано. Там только «сделал — не сделал». А тут «сделал, но не так».
— И что предлагаете, Людмила Семёновна? — устало спросил Олег.
— Да то, что всегда помогало, когда двое не могут договориться, — третий. Только третий этот должен быть не начальник, а… авторитет. И судить надо не по бумажкам, а по совести. И всем должно быть понятно, почему решили так, а не иначе.

Так родилась идея «Суда чести цифрового цеха». Это не был юридический орган. Это был эксперимент в самоуправлении и разрешении споров. Светлана Аркадьевна создала для этого специальный чат и простейшую платформу для голосования.

Судьями стали пять человек, выбранных сообществом за безупречную репутацию и здравый смысл: сама Людмила Семёновна (здравомыслие), Анна Петровна (вкус и этика), Марк (профессиональный стандарт), Игорь (понимание авторского замысла) и Светлана Аркадьевна (технический арбитр). Каждый из них получил для голосования по 20 «судебных» WRTY — не для обогащения, а как символические жетоны для вердикта.

Заседание было открытым. Мария и Артём поочерёдно излагали свои позиции, прикрепляя скриншоты, ссылки на словари и примеры из классики. Сообщество наблюдало в режиме реального времени. Суть спора свелась к главному: где кончается необходимая правка ошибки и начинается насилие над авторским голосом?

После трёх часов обсуждения судьи удалились на совещание. А когда вернулись, слово взяла Людмила Семёновна, как старшая по возрасту и мудрости.
— Мы посовещались, — начала она. — И пришли к выводу, что правы… и неправы — оба. Мария права в 80% правок: тут запятые, тут логика предложения, тут фактическая ошибка. Она свою работу сделала добросовестно. Артём прав в своих 20%: вот эти три его словечка — они душа текста, их трогать нельзя было. Но он неправ в тоне и в требовании вернуть деньги за всю работу.

Затем был оглашён вердикт, выведенный на экран:

1. Артём не получает назад свои 200 WRTY. Работа Марии выполнена.
2. Но в знак признания её частичной ошибки и для восстановления справедливости Мария переводит Артёму 40 WRTY (20% от суммы) как компенсацию за «задетое авторское самолюбие и три неудачные правки».
3. Обоим выносится общественное порицание за неконструктивный и публичный конфликт, нанёсший ущерб атмосфере цеха.

Решение было поставлено на голосование судей. Четыре из пяти «судебныхWRTY» были отданы за этот вердикт. Пятый голос (Марка) был против — он считал, что корректору вообще не надо ничего платить. Но решение большинства вступило в силу.

И тут произошло чудо. Увидев конкретные, взвешенные пункты и признание своей частичной правоты, гнев обоих спорщиков улетучился. Артём написал: «40 WRTY… Да ладно, я, пожалуй, согласен. Извиняюсь за хамство, Мария». Мария ответила: «Перевожу. И сама извиняюсь — надо было донести спорные моменты мягче. В следующий раз обсудим такие места отдельно».

Спор был исчерпан. Более того, был создан прецедент. В тот же вечер Светлана Аркадьевна на основе этого случая написала «Положение о разрешении споров в цехе», где прописывался порядок обращения в «Суд чести» для сложных, неоднозначных конфликтов, которые не мог решить смарт-контракт.

Олег Михайлович, наблюдая, как чат возвращается к мирным обсуждениям новых рассказов, думал о главном. Их цех прошёл через первое серьёзное испытание на прочность и не развалился. Он создал механизм, который оказался важнее технологии — механизм восстановления справедливости и человеческих отношений. WRTY здесь выступил не как цель, а как инструмент для тонкой социальной настройки, позволяющий измерить и компенсировать даже такую субъективную вещь, как моральный ущерб.

Людмила Семёновна, выключая на ночь свет в кабинете, подвела итог:
— Вот и сказочке конец. А кто слушал — молодец. Теперь у вас есть не только монетки, но и совесть, которая ими распоряжается. А это, я вам скажу, дороже любых технологий. Теперь вы по-настоящему взрослые.

И правда, пройдя через «Суд», цифровой цех перестал быть игрой или экспериментом. Он стал сложившимся обществом со своей экономикой, демократией и, теперь, своей этикой. И это было самое большое достижение из всех.

---