Часть первая. Тропинки кавайной мовы...

Часть первая. Тропинки кавайной мовы... Начало.



Ответь Александровск и Харьков ответь,

Давно ль по - испа;нски вы начали петь?...

М. Светлов. "Гренада". Вместо эпиграфа...



Кавайность - это японская эстетика милоты, детскости и невинности, которая проявляется в персонажах (Hello Kitty. Пикачу), моде (яркие цвета, крупные аксессуары) и поведении, создавая ощущение очарования и трогательности, часто, как способ эскапизма(избегания или убегания от) реального мира. Эта концепция, основанная на японском слове " кавай", что означает "милый", " прелестный"...

Обзор кавайности, необходимой для пояснения текста от ИИ (Искусственного Интеллекта) в Google. Взято из интернета. Вместо второго эпиграфа...



... Невидимая луна мерцала за окном. Рассы;палась зернами мелкого света изменила плоскости, пригладила углы. В окно постучался ветер. Прошел сквозь щели между окном, стеклами окна и рамами внутри окна ветер пробежался тоже. Несдержанный, он был очень сильный и резкий ветер, никакими занавесями, портьерами, или шторами, нигде не задержанный, а, также, всеми теми украшениями декора или интерьера, которых в убранстве помещения тоже не было...

Обстановке комнаты очень не хватало, также, и ремонта. Все вещи в ней выглядели бы скромно и очень скромно, если бы в помещении горел свет.

...Убранству комнаты также сильно не хватало мужчины. Такой обычной вещи, что бывает нужна в каждом хозяйстве. Тем более, что у других обитателей малосемеек или рабочих семейных общежитий, мужчина имелся, наличествовал и был. Продолговатой темной кляксой, изогнутой запятой, стоял бы он у окна большой и семейный, мужчина, прислушивался бы к обычным ссорам и дрязгам на кухне...

Свои бы собственные выводы создавал и в цельную аналитическую картинку того, как жить дальше, их бы сводил, своим стратегическим, продвинутым умом, мужчина тоже...

Широкий проем окна уходил коридором в насыщенное различным городским светом, потому растерявшее всякий цвет и вылинявшее полностью, небо. Окно, казалось, раскрывалось вверх, изменяло зрение обратной перспективой, как иногда, случается в высотных зданиях на верхних этажах. Из этого окна не падать вниз было нужно, а вверх взлетать...

- Мистика существует, - решала женщина, выставляя кружку на смутно угаданную в полумраке маленькой комнаты и в темноте, поверхность тумбочки с пирожками, вареньем, ложками и кипятком - заменителем чая. - Но, кажется, не в обыкновенной жизни, а в литературе. - Продолжала размышлять свои наблюдения она. - Выполняла задание редакции, в которую угодила на работу случайно за два, примерно, года до настоящих событий и придумывала новогодний рассказ, потому что ленилась идти в библиотеку, разыскивая подходящую напечатанную вещь известного писателя - автора, обязательно фантаста и мистика. История должна быть новогодним триллером с непременным мучительством.

Сначала и мысленно она мучила кошку, выбрасывая ее в окно. и вспоминала о том, как ее собственная молодая и полностью домашняя кошка решила, вслед за голубем взлететь с балкона. Кошка сорвалась и падала в колодец между высотными домами долго, затем срулила хвостом, была внизу разыскана своей хозяйкой на жалобный и истошный кошачий мяв:

- Спасайте меня немедленно, я совсем убилась! - Женщина вылетела тогда немедленно и следом. Хорошо, хоть сообразила по ступенькам с восьмого этажа спуститься. Не вслед за кошкой и немедленно, из окошка высотного здания не вылетать...

Кошка была найдена под окнами: Живой, здоровой и неразбившейся. Сидела под окнами здания. Немного очумело потряхивала то головой, то хвостом...

...Сейчас кошка тоже сидела на подоконнике, светила зеленым взглядом, о чем - то своем, кошачьем и таинственно - мистическом, задумывалась и размышляла...

Обыкновенную кошку мучить вскоре, даже мысленно, стало жаль. Переставали интересовать изменение параметров в будущем рассказе.

А если бы вместо взрослой или пушистой кошки из окошка бы взлетал в провал между многоэтажными зданиями маленький, еще невыпушенный котеночек?...

Он тоже бы приземлялся благополучно? Или разбивался бы насмерть? В ладонях безутешной хозяйки, он котеночек бы постепенно остывающим легким трупиком бы лежал?...

Думать дальше о мучительстве кошки или кошек решительно не хотелось. Барьер гуманизма такие ужасные вещи в сознание просто не пропускал...

Но выполнять задание редакции все - таки, было нужно...

Вот так, в истории, пока еще не написанной, и даже еще не придуманной, постепенно появились люди.

Людей барьер гуманизма не отсекал. Человеколюбие тоже не работало.

Людей вокруг, в городе, бывало очень много. Особенно, и очень плотно, люди бывали набиты, как кильки в банке, в переполненные общежития рабочих общежитий - малосемеек станкостроительного и профильного завода.

Людей было, решительно, не жаль...

 Рассказ благополучно закончился, был напечатан, забыт, вместе с редакционной случайной жизнью, завершен.

- Каким же образом ее собственное литературно - мистическое творение вдруг стало самостоятельным, сбываясь на глазах?

- Я в мистику не верю, - одернула себя строго женщина, - следом за случайными совпадениями далёко в нее, в эту самую мистику, не захожу.

Едва угаданный, укрытый полутьмой, придуманный ею же самой, совсем недавно, ради первого мистического рассказа, мужчина сделал предупреждающий жест рукой: “Тш - ш.”

Отступая всеми ногами и носками с холодного и цементного пола многоэтажки, женщина попятилась к выходу. Вслед ей не скрипнула дверь. В длинном трехкомнатном квартирно - общем коридоре было и шумно, и ярко. В ванной соседка по квартире купалась и громко пела. Шумела, лилась вода.

- Сегодня в пятый раз Римка купается. И каждый день так. Согреться не может, - подумала, привычно, женщина, - с тех самых пор, как начала отправлять работать вахтами, на полный месяц, своего собственного мужика. Отводила руками от лица настырно лезущее в глаза и рот с продольных веревок, что были натянуты повдоль всего коридора, детское и другое, чужое, соседское, белье, женщина пробиралась осторожно, вдоль по длинному и узкому коридору, шла к кухне.

В сухом тепле кухни, где работала электроплита, а в ней духовка, переносить холод стало полегче. И тело оттаивало, не до конца, но не только согревалось снаружи, но и теплело немного внутри. Подоспевал второй противень, поднимаясь тестом, он обставлялся пирогами, подготовленными для выпечки.

- Но что это? - Женщина заглядывала в общую для всей квартиры плиту - духовку.

И видела, очень ясно видела, что над противнем с ее пирогами, сушились на решетке - гриль большие и шерстяные, парные мужские носки.

Мистические и придуманные, очень случайные вещи, выдуманные ради фэнтези - рассказа и реального гонорара за этот рассказ, имеют обыкновение сбываться! - Понимала и пугалась женщина. Очень хотелось завопить, зарычать, убежать.

Очень хотелось почувствовать себя Маленьким Мальчиком Маугли, который в книге Редьярда Киплинга жил в своих родных джунглях просто.

Решал все вопросы своевременно. И только постоянно определял: Еда перед ним сейчас стоит или лежит. Или же не еда. Надо ли Маугли охотиться. Или пора начинать есть.

Или же, лучше с будущей, но сильной, едой не связываться, а лучше начинать быстро убегать...

Мальчик Маугли никогда, во всей толстой книге не решал таких сложных проблем:

Носки мужские толстые и вонючие, едой быть никогда бы не могли. Но жарились они на решетке гриль или там сушились. И портили они всеми осыпавшимися с носков шерстинками или грязнинками, все нежное тесто пирогов, которые могли бы стать такими вкусными со всеми добавками и приправами, если бы готовились для общественного потребления.

Что мы не знаем, то нам и не повредит...

Сожрали бы покупатели в общественных едальнях все обсыпанные шерстинками пироги и пирожки. Не знали бы о том, как пироги готовились. И были бы довольны и счастливы...

Незнание, как и знание вторая великая сила жизни. Незнание освежает весь организм и бодрит!

Постанывая и охая, соседка выбралась из ванны и мокрой русалкой, откидывая за уши пряди и водоросли мокрых, темных волос, зашлепала в комнату, вдоль по длинному коридору, закутываясь, по дороге, в халат. И в комнате тоже, Римма старалась согреться под одеялом, не согревалась, потому что топили зимой на редкость отвратно, экономили, как могли, на всем, всем умирающим от долгов заводом. Поэтому соседка хандрила, менялась в настроении, ругалась часто, воспитывала детишек, как могла...

- Все ясно, - понимала женщина. - Приехал, наверное, у Римки, сегодня, муж с вахты. Ругались они, как обычно, с утра. Всегда соседи ругаются, когда муж соседский с вахты возвращается.

Вот и разгадка, почему тебе, с утра, мужики посторонние в темноте мерещатся...

Спала ты утром и сквозь сон ругачку прослушивала. И никакой мистики в появлении чужих шерстяных носков на твоем противне с пирогами тоже нет...

 И не справляясь с сыростью и холодом, внутри квартиры и собственного, полузамерзлого организма, соседка вновь появлялась в кухне, постанывая и капризничая. Затем собиралась свою старшую дочь - второклассницу арифметике немного поучить.

- Ничего страшного, - понимала женщина. - Многое переживается в малосемейках сообща, переживем, вместе с необходимостью, и этот урок семейной математики. И соседских тесных, почти семейных отношений.

Она не рисковала бросить больше свои пироги и булочки в кухне одних и надолго.

Чтобы по возвращении, нечаянно не обнаружить, что на выпечке ее лежат и сушатся чужие мужские трусы...

 - Вся моя жизнь совместной жизнью с соседями так фрагментирована, что рассыпается на мелкие кусочки, подобно осколкам разбитого стекла. Нельзя из остатков цельную судьбу собрать. И неизбежность хаотично - броуновского движения среди чужих детей и мужей: не видеть, не знать, не понимать …

Меня сейчас не существует на кухне, не слышу я, что маленький ребенок, - пыталась абстрагироваться от курса семейного воспитания чужого ребенка. - Ребенок не понимает, не понимая не может знать, чего же хочет от него мать, старается не решить задачу, а пытается угадать на эту задачу ответ. И перечисляет , постепенно, все возможные ответы. Не думаю я, что злится и кричит на своего ребенка именно из - за математики, соседка, его собственная мать.

Так постепенно, коростами и язвами от зависти до ненависти проедая до дыр свою душу, так долго проживая внутри высокой и недоступной мечтой, отдельной квартирой каждому, надеется наивный сельский народ и мучается, живет в семейных и малосемейных общежитиях. Сначала в строгом режиме почти военного коммунизма, который заменяется анархией и вольницей такой, что неожиданные истории о поделении коридора напополам мелом, как демаркационной линией, как границей между миром и соседской войной, еще не кажутся окончательными.

И каждый завидует люто соседу, которому уже повезло на заводе получить, как отхватить, комнату гостиничного типа или квартиру.

И каждый мечтает измениться и изменить свою жизнь, как только он внутри собственной квартиры заживет...

- Послушай! - Вдруг позвала соседка. - Я что - то замерзла и в ванну погреться снова пойду. Ты последишь за домашними заданиями моего ребенка?

- Что говорили бы Братья Стругацкие о нашем “Обитаемом острове?” - Размышляла женщина. И понимала вслед за писателями - фантастами:

- Как было бы хорошо, если б на свете вдруг оказались или остались одни только дети возрастом около десяти лет? - Писали Стругацкие. - Еще не испорченные приспособленчеством и выживанием в малосемейных рабочих общежитиях?...

Хотя, в общей малосемеечной нашей жизни и десяти лет всеобщего выживания для ребенка, наверное, много. Бедняжечка Лилия, измотанный разными требованиями ребенок, была несовпадениями требований между семьей и школой, не то, чтобы окончательно испорчена, но очень и очень замучена.

Ударной взрывной волной загрохотали колонки. Шестой раз в сутки накупавшись и отогревшись в ванной соседка приступала к развлечениям. И начинала прием гостей.

Второй поднос пирожков успел - таки, перед приемом гостей, на сковороде, не в духовке, испекся. С домашними заданиями и арифметикой у соседкиного ребенка - второклассника тоже было закончено. Из кухни выходить не хотелось. В ней было тепло.

Перемывая посуду, она задумчиво мечтала. Как хорошо отзывается на нее квартира, если в ней нет посторонних людей. Что может быть лучше собственного постоянного одиночества, которое ни с кем не требуется разделить. От скуки снимала со сковороды пирожки свои, немного поджаренные, жевала, проглатывала, снова ела. И понимала, наконец, что стрессы ведут к полноте

...Ночами по центральным улицам, по всему проспекту Широкому, по переходам внутри домов, дворам, расположенным рядом с ним, гуляли различные призрачные тени, звучали голосами разными, страдали, веселились и плакали. И, увлекаясь, образовывали различные криминальные и полукриминальные дела. В три часа ночи они умолкали и удалялись к себе, расползались по собственным норам и жилищам, уходили до утра на покой. Тогда становились слышными другие звуки: “Хырм - Хырм”, так шли постоянными, раньше из - за воплей на улицах города неслышными, шаги бессонного Ночного Патруля.

И прежде, более ранней ночью, чуть слышные, бывали они, иногда, но заглушенные то более ближними и громкими воплями “Насилуют!”, то громкими стонами под окном и воплем затем:”С ноги моей слезай!”

Район города, выстроенный многоэтажками и ими же очень плотно застроенный, жил обычной жизнью. Он обустраивался, переходил от состояния рабочих общежитий, вахтеров внутри каждого подъезда, их связью с милицией, поэтому и дисциплиной строгой внутри “общаг” к постепенному состоянию обустроенных кое - как, но более вольных, семейных общежитий или отдельных квартир. И обрастал район железными дверями почти в каждый подъезд. Выстраивался индивидуальными, но железными дверьми перед каждой, почти, квартирой.

Лишь иногда, как кильку из банки, соседа из квартиры напротив, доставали, бронированную дверь резаком по железу взрезав. И выводили, руки выкрутив, за чье - то случайное изнасилование леща, по шее, наподдав!

Тогда только и приходила чистая радость, что все-таки наш этаж не первый, а девятый! Бандитов и грабителей, при том, что лифты в одних подъезда постоянно стоят на ремонт закрытые, в других подъездах лифты совсем умудрились неизвестные и неопознанные лица украсть и утащить! Поэтому нам, на нашем девятом этаже грабителей и убийц можно в девять раз меньше, чем жильцам на первом этаже опасаться!

Но поздняя радость была и омраченная паникой и страхом от двухчасового ожидания команды патруля охраны порядка перед другой и нашей дверью.

...Начальнику райотдела милиции

И всем милиционерам Нашего района и даже города! - Хотелось тогда срочно написать в любимую милицию письмо!

От благодарных жителей квартиры и дома,

Что расположен по проспекту Широкому в городе, в районе, подотчетном для Вашего влияния и для Вас!

...Соседка опять скрылась в ванной комнате и снова мылась в ванне. Она пробежалась по коридору, разогретая и распаренная, она, постанывая, и торопливо забралась в постель, старалась согреться. Холодная постель ничем ей помочь не могла. И не помогала. Соседка под одеялом ворочалась и громко воспитывала детей, так что скрипела кровать, переворачивалась, сбивалась комом сырая постель. Надолго холода не выдерживая, соседка выходила на кухню и грелась там, блаженно прижмуривая глаза, от общего тепла электрической плиты и духовки.

Но с деятельным своим характером выдерживать долго процессы приготовления чужой ПИЩИ не могла и вмешивалась с советами, разговорами, другими различными изъявлениями душевных чувств. Ее не слушать было легко. И можно было продолжать. И заниматься очередными кухонными делами.

Но верхним чутьем отсутствие интереса к делам ее личным учуивая, соседка вдруг обижалась и выходила в коридор, включала оглушительную стереомузыку. И кухня от дребезжащих в динамиках песен и незнакомых, но очень национальных звуков вдруг становилась теснее. Тогда же соседка и возвращалась. С собою рядом вела девочку - второклассницу, свою старшую дочь. Ребенка выстраивала смирно, затем усаживала и пробовала арифметику дочери объяснять. Но скоро уставала,болела или мерзла и уходила согреваться, то есть мыться в ванную комнату в очередной за эти сутки, пятый или седьмой раз.

...И это было так легко, объяснять оставленной без присмотра соседской девочке начальный курс арифметики. И девочка была бы умненькой, если бы не растерялась от разницы требований учительницы, желающей получать от родителей подарки и конфеты регулярно. И требований своей вспыльчивой матери, которая дарила подарки, только если желала или могла. А также общими требованиями школы, желающей видеть одних детей смышлеными и развитыми, других же детей - нет. По сводкам, создаваемыми общим мнением школы, ребенка зачисляли в “туповатые” ученики.Такой девочка постепенно и становилась. Уже не стараясь задачи решить, она старательно угадывала ответы и решения. И преданно в глаза старшему собеседнику, вглядываясь, готова была немедленно от своего мнения отказаться.

- А моя дочь со мной здесь, в малосемейках, постоянно жить не может. - Все про себя знала женщина и отпускала, благополучно разрешив все домашние задания, от себя соседкину дочь. - Нет жизни для ребенка в малосемейке. С чужими людьми очень трудно жить.

И продолжала писать мысленно свое никогда ненаписанное и никому неотправленное письмо:

...Искреннюю взволнованность чувств мы испытали от действий сотрудников местной милиции, которые в первом часу ночи настоятельно потребовали от нас открыть им дверь и постучались в нашу дверь, поэтому. От их непрерывного стука дверь квартиры тряслась, но не открывалась плотно закрытая на два оборота ключа.

А за дверью дрожали и тряслись мы, две насмерть перепуганные женщины из квартиры сто один. В попытке запоздалого извинения должна признаться, что собственная близорукость не разрешила мне сквозь крохотный глазок двери отличить сотрудника милиции от бомжа или злоумышленника.

Моя соседка оказалась храбрее. Она рискнула, она открыла дверь. И мы увидели, с непередаваемым нашим облегчением, и с поздней глубокой радостью обнаружили двух обаятельных офицеров УГРО, которые не причинили нам зла и провели ночное обследование квартиры на предмет освобождения этой самой квартиры от злоумышленников: Барсеточников или перчаточников.

Я сожалею, что габариты стандартных малосемейных общежитий настолько не совпадали с размерами старшего офицера и сотрудника УГРО, что не позволили ему протиснуться на бесконечно захламленный балкон, а также заглянуть под ванну в ванной комнате, залезть под кровать или поместиться, ради обследования, в шифоньер, хотя бы наши ночные посетители и честно постарались.

А наши с Риммой ночные кошмары теперь заставляют нас просыпаться и вздрагивать от вида под кроватью террористов, числом не менее пяти. И мы остались в сомнениях, а не скрывает ли в действительности, многострадальная квартира под номером сто один загадочного террориста или злоумышленника.

Поэтому мы хотели бы ввести ежевечерние, быть может, не такие, как в прошлый раз поздние проверки нашей квартиры. Но обязательно, в постоянную практику, обследования и проверки ввести. И всегда готовы в вечернее время, в периоде от восемнадцати до двадцати одного часа ночи принимать у себя дома симпатичных сотрудников УГРО, проводить взаимные поквартирные обследования, поить их чаем с домашним и вкусным вареньем. Мы так же не против распространить практику ежевечерних проверок на все квартиры нашего подъезда, а также всего дома сорок три.

А, если кто - то из жителей вдруг усомнится в правильности происходящего вокруг действия, ссылаясь на прямой запрет Конституции или на «Правила пользования жилым помещением», их, других жителей дома неподтвержденные, на Конституционные Права, например, на «Административный Кодекс» или нужную судебную санкцию, то мы готовы провести с ними воспитательную работу и все - все несознательным соседям разъяснить.

И в наше сложное время, когда из - за недостатка разных средств, времени или самой реальной опасности, срываются походы в многолюдные, общественные места или в кино, мы вдруг имеем возможность и коллективно, и бесплатно, получить весь набор острых ощущений, воображая себя героинями крутого американо – арабо –израильского боевика. Не далее, как в прошлый раз, в прошедшем году, летом я получила подобный комплект ощущений, наблюдая сквозь дверной глазок, и только иногда из-под двери, как вырезается сотрудниками милиции из железной двери вместе с замком и автогеном доселе незнакомый мне, но мой сосед. Но за целых полчаса до развязки этого оставшегося мною непонятым, но криминального, несомненно, конфликта между Стражами Порядка и Законом, они стучались в мою дверь, быть может подозревая меня или по другим причинам. Хотели пройти, как объясняли мне через мою комнату в квартиру соседа по балкону. Но мне причины не объясняли, поэтому я тоже объяснить не смогла, что нет в моей комнате никакого балкона. Балкон принадлежит соседям моим. А соседей дома нет.

Но дверь выстояла и я тоже. И только потом, умывая руки под умывальником ив ванной комнате, я обнаружила первую седую прядь среди волос на собственной голове.

Зато какие приоткрывались мне чувства, эмоции перспективы! Как выглядело сидение на корточках под моей дверью сотрудников в форме, эмблемах, погонах! Такие подробности не усмотришь по телевизору!

Я признаю, что милиция есть необходимая сила, так как вмешательство патруля прервало внутрисоседские междоусобные разборки в нашей квартире и заставило всех быть в перемирии. А более всего я благодарна за то, чтопостоянная переписка с участковыми уже настолько улучшила мой стиль, что две моих статьи уже появились в «Симбирских Известиях». И я надеюсь на последующее с газетой сотрудничество!



Выводы автора:

... И все - таки, все - таки, тогда еще можно было надеяться, что жизнь можно выстроить, наладить или прожить так, как завещали отцы и деды в патриархальном мироустройстве по всем деревенским и провинциальным параметрам патриархальности...

Сейчас, наверное, уже нет!...