К Дому и Простору. 1 - Мир, круг, линия, точка

        Если стою на вершине скал, встречаю мерную поступь грозы.

        Если – на кромке прибоя, когда волны вытанцовывают свои эпохи.

        Покуда не растёрт в пыль, я силён – Простором. Он – мне жилище, ДОМ-МИР.

        ...

        Помнимое – Дом моей мысли.

        Грудь моя – Дом дыхания.

        Круг света меж неясных теней – Дом зрению моему.

        Пока руки целы и могут переложить сухие ветви – очерчу ими Дом, где я есть, и укоренюсь в нём ветвью живой. В ДОМЕ-КРУГЕ, проросши из центра, но и весь оделяя милой порослью. Вобрав свет высоты, но и бросая сияние окрест – пресуществлённым теплом, не холодным отблеском. И питая новые ветви. Отпуская прочь так, что множатся горящие окна.

        ...

        Жизнь от неведомого позади до неведомого впереди – единственный мне Дом.

        Не верую в судьбу олицетворённую. Ибо не зла она, не добра, не играет мною и не карает.

        Верую в судьбу-тропу. Петляет она меж скал или в полях, приводит меня на берег реки – значит я поплыву, или к мосту – значит минýю преграду посуху, или к краю пропасти – и полечу вниз, а если пойду по краю - значит не кончилась ещё тропа моя.

        Но пред-открывать её путь – всё равно, что в грозу чертить облик следующей молнии, которая ещё не сорвалась. И страшиться – всё равно, что предощущать удар собственными жилами. Тáк его не притянешь, но в тысячах земных гроз одна из стрел настигнет, не окликнув. А дрожью поджилок умертвишь себя заранее и без толку.

        Чертить же стану линии ясные, точные! – да, воля Простора местами изломит их и лучше бы не дрожью хаоса, а скрытым законом. Не знал его – и вот, прояснив, я изменю шаг.

        И в той тропе привольной кривизны, и в этом пути разума и долга – мой ДОМ-ЛИНИЯ. В блуждании средь диких полей – больше восторга перед разноцветным и сладости узнавáть, чем бесприютности или плеска страстей, а в долге – чем принуждения к немилому труду, больше восторга перед узором и системой.

        ...

        Если заключён в минуте и не смотрю обок Дороги.

        Если расстанусь со всем, что имел, разрушатся стены вещей и память из них сотрётся.

        Если расстанусь со всеми, кого любил, и милые корни вырвет из жил моих.

        И когда заключат в клетку, ущемят плоть или душу, нанизав меня на струны страдания.

        И в крепчайшей темнице-смерти – когда пальцы мои перестанут осязать, и струны души разучатся печали. —

        — Тогда да останется со мной внутренний Дом, ДОМ-ТОЧКА. В нём я не найду – ибо не терял – но сохраню' покой.

         * * *

        Утвердившись в Доме, не только в стенах, но в домыслах – вижу его распростёртым надо всем. Кто скажет, что тут гордыня моя? – нет, гармония! Кто скажет, что писк ничтожного перед необозримым? – нет, величие зрящего! Кто упрекнёт, что только из мысли и зрения рисую я мир? Ведь благость Дороги, пока жив и обхожу на пути зло и смерть, – рождается шагами. А стены Дома – возводятся делом моим.

        Смелость шагать и радость делать – потому что есмь и способен. Опровергая то, что шипит: несмь или тщетен. Хоть не зная ещё, для чегó.

        Потому до сих пор говорилось о моём Доме, покое для меня, воле и решении однoгó лишь, как если б был я огнём – и никто не мог коснуться, даже и в очаге.

        Но всё, что сложено в нём узором по оттиску разума, пророщено из не-моего. И не вольётся в плоть, будь я даже ненасытен до крайности. Знаю, что брал когда-то без забот, ведь сам – побег и выкормыш Простора. Знаю, волей держа сделанное, что придёт час отпустить – и следует быть готовым дарить! Не любовь с самоотвержением в начале дела, а укреплéние самости, зато добром станет его итог. Не давшее же этого – рассеется в других итогах.

        — Здесь приходит, чего раньше не бывало: дар Дома или ДОМ-ДАР. Из точки-смерти выхлёстывает он новым и для новых, из круга уюта – прямой линией. Здесь явлен Мост.

        Тот Дар же, который брошу я за пределы – вовне жилого и за край жизни.

        Останется Мост стоять, когда я лёг.

         * * *

        Так от огромного к ничтожному следует взгляд, требуя единства и ясности, а в том – покóя Дома. В эпохах он будет ещё стократ проверен Простором, чьи волны непрестанно бегут и к дикому берегу, и к стенам, мнящим себя крепкими.

        Так от ничтожного к огромному восходит облик Дома, связанный с каждым живым, а по делам его, от малых к бóльшим, – наследуется облик Дороги и Моста. Простор же объемлет всякую границу, не убывая.

        Быть может, отвергну Дом, как отчерченное бытие, и сольюсь с Простором. Но из пыли моей вырастет новый побег и корнями схватит себе поместье.

        Быть может, отвергну Дорогу, как зримый и своевольный шаг, и упокоюсь в Доме. Но основание его – в потоке внешнего, и Дорога понесёт меня закрывшим глаза.

        Быть может, отвергну Мост, как наследие и дар другим, и возгоню Дом до предела сил. Но силою Простора без меня станут стропила ниже порогов и поле ровнее прежнего.

        Тем не прервётся ход хаоса и порядка.