Позаботься обо мне

— Привет. Привеет.
— Кто здесь?
— Я.
— Кто «я»?
— Твоё тело.
— Что тебе нужно? Точнее, я хотела сказать: «Привет». Неожиданно просто.
— Странная ты. Я хожу с тобой каждый день, везде и всюду. Прямо сейчас ты на меня смотришь. Так что же, и поговорить нельзя? Эх.

Я только проснулась и стояла в ванной перед зеркалом, собираясь чистить зубы. Я мешкала брать зубную щётку, всё смотрела на руку.

— Бери её уже, давай, я сейчас почищу наши зубы. Так и будешь стоять? Пальцы, берём щётку!

Пальцы механическим движением взяли щётку и начали совершать привычные движения, не обращая на мои мысли никакого внимания. Затем направились к крану, набрали ладони воды, тело послушно наклонилось, чтобы дать им вымыть лицо.

— Отличненько! Теперь чуть геля для умывания, хорошенечко смоем и берём полотенце, промокаем. Не три сильно, неприятно же, промокни.

Я потянулась за баночкой крема, но меня остановили.

— Подожди, этот я не хочу сегодня, возьмём тот с красной крышкой и вон тот, с белой, под глаза. Давай, мажь.
— Ладно. Так пойдёт?
— Очень хорошо. Смотри, как посвежело лицо. Мне нравится. Давай сегодня немного подкрасимся. Лицу вчера пришлось носить на себе камуфляж из косметики — как бы чего дурного не выскочило. Оно у нас капризное. Пойдём попьём водички.
— Я не люблю пить воду.
— Я люблю. Дай воды!

Я пошла на кухню, налила стакан воды, посмотрела на него, выпила. О, какое приятное чувство.

— Открывай холодильник. Смотрим, что бы съесть. Такс, жареную курицу не хочу, шоколадный круассан тоже. Бери, значит, яйца, огурец и халуми.

Я не послушала — времени на сборы на работу было мало, так что я взяла круассан, быстро-быстро съела его и направилась одеваться.

— Хм, а что ты, ничего не скажешь?
— Сейчас нет. Потом скажу.

Я надела свою рабочую униформу и спешно вышла из дома. Дни были все такие же, как один. Работа, дом, работа. Каждый день.

— Послушай, я давно хотело сказать, что нам надо в отпуск. Не пойми меня неправильно, я не лентяй, однако ещё немного — и мне даже резервов не хватит. А вот недельку-другую хорошо бы выспаться, никуда не торопиться, посмотреть любимые фильмы… Как было бы хорошо. Эй! Ты меня слышишь?
— Сейчас нет.
— А когда?
— Хватит мне докучать. Иди быстрее, опоздаем.

Я никогда не разговаривала со своим телом, и до этого я думала, что оно со мной тоже. Всё это сейчас было странным. Я списывала это на то, что не выспалась. Не спала я хорошо, наверное, больше года.

— Я есть хочу. Пойдём обедать. Ау, тук-тук-тук.

Обед я себе не устроила — некогда было, съела две шоколадные конфеты и выпила кофе. Вечером поем что-нибудь нормальное.

Темнело, я направлялась из метро в супермаркет около дома. Надо было что-то закинуть в желудок.

— Я спать хочу, пойдём домой. Мне сейчас тяжело будет есть.

Купив банку тунца, хлеб и какой-то салат, я направилась домой. Ноги еле держали, в голове единственная мысль: «Кровать».

Закинув всё в холодильник, я села на балконе и зажгла сигарету, а потом ещё одну и ещё. Чтобы не думать. Надо сходить в душ, да сил нет.

— Спать, я хочу спать! Положи меня!

Прозвенел будильник. Всё как всегда. Пора вставать.

— Я не хочу. Разреши мне поспать. Я устало.

Я поднялась на волевых и направилась в ванную. Включила горячую воду. Встала под душ. Вода была горячей, но мне почему-то было холодно. Есть не хочу, кусок в горло не лезет. Выпью кофе по дороге.

И всё как всегда — такой же день, такой же вечер. И ещё один, и ещё один…


Начало конца
ИЛИ ВЫНУЖДЕННЫЙ ШАНС

Надрывался будильник. Я еле-еле села на кровати. Надо встать. Я не могу. Тело не слушается. Появилась дрожь. Пальцы на руках и ногах немеют. Надо идти на работу. Сейчас что-нибудь съем — и станет легче. Заставляю съесть бутерброд — тошнит. Что же это? Мне страшно. Ладно, возьми себя в руки, надо выходить из дома. Но я не могу, мне страшно. Вызову такси.

— Эй, ты тут? Я отвезу тебя на такси. Нам надо на работу.

В ответ — тишина.

Путь был неблизкий. Мы ехали через весь город. По пробкам, длинным светофорам. Вдруг резкая боль в животе, ужасно захотелось в туалет, всё закружилось. Спазм не отпускал. Казалось, я сейчас упаду. Необъяснимый страх сковал меня. Только бы успеть до туалетной комнаты. Я выбежала из такси — ноги несли меня сами. Я забежала в кабинку. Дыхание было таким учащённым, сердце стучало и готово было выпрыгнуть из груди. Так, что же делать, ведь мне надо на работу?

Кое-как я дошла до места работы. Спазм вроде стихал, но мне сложно было идти, каждый шаг давался с трудом.

— Эй, а ну работай давай, сейчас нельзя отключаться, нашло время! Что это за бунт, сейчас же включайся!
— Мне плохо.
— Мне тоже, но такова жизнь.
— Нет. Ты просто меня не любишь. Я хочу полежать.
— Не сейчас.

Новый спазм нахлынул с такой силой, что я чуть не вскрикнула. Работу пришлось отменить — впервые за очень длительное время. Глубокое чувство вины пронзило всю меня. Гнев распирал изнутри. Я ненавидела то, что случилось. Чувство, что не справилась, что всех подвела. Как же они (клиенты, коллеги) будут без меня? Слабачка. Давай, иди домой, как побитая собака, никчёмная.

— Шевелись! Хотело домой — так иди! Быстрее, я сказала!

Наутро я не могла встать — всё кружилось, ужасно болела голова. Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь превозмочь эту боль. Но она не отпускала, а лишь нарастала, как снежный ком. Меня стошнило. И я отдалённо начала понимать, что мне самой не справиться. Однако признаться в беспомощности? Ну уж нет. Я всё могу сама! Сейчас чуть полежу — и всё пройдёт.

Шли часы. Моему телу становилось хуже.

— За что ты так со мной?
— Я не знаю.

Я решилась вызвать скорую. Меня забрали в больницу на обследование. Однако врач сразу предположил, что это случилось из-за затяжного переутомления, которое вызвало сильный стресс. Всё подтвердилось. Тело не справлялось с такой ежедневной нагрузкой. Меня положили на две недели в больницу под наблюдение. Предстоял двухнедельный курс восстановления.

Две недели без работы! Какой ужас! Я была ужасно зла на себя, на своё тело, на ситуацию, в которой оказалась, на весь белый свет. Но что я сейчас могла? В данный момент моё тело не хотело мне служить, оно вышло из строя. И мне ничего не оставалось, как лежать.

— Я справлюсь. Я отдохну и буду снова служить. Я снова буду сильным и выносливым. Вот увидишь!
— Да уж. Ты подвела меня! Не хочу с тобой разговаривать!
— Ты несправедлива. Я же столько времени работало на тебя, для тебя, почти без отдыха.

В больнице у меня было много свободного времени на раздумья. На второй неделе пребывания, когда гнев поутих и пришло принятие ситуации, я начала думать: «А почему это вообще со мной произошло?» Мне было боязно об этом думать, потому что где-то глубоко внутри я знала ответ, и он мне не нравился. Поэтому я старалась не думать об этом. Зря.

Прошло две недели, меня выписали. Врачи сказали, что для полного восстановления нужно пересмотреть рабочий режим, наладить сон и питание, и всё будет хорошо. Я не послушала. На следующий день я была на работе с утра до позднего вечера. А потом снова и снова, и снова. Тело молчало. Я начала думать, что всё хорошо.

Новый приступ случился после тринадцатичасового рабочего дня. Те же ощущения, только теперь у меня добавилась паника и страх за свою жизнь. Он возник ниоткуда, и я не могла его объяснить. Его невозможно было обуздать — он разливался по всему телу.

— Да что же это!
— Позаботься обо мне.

Предыдущий опыт дал понять, что лучше не игнорировать ситуацию. И я нашла время, чтобы обратиться к врачу, который снова призвал меня к бережному отношению к себе. Моё тело, в целом, было в порядке, однако из-за халатного использования и злоупотребления его возможностями имело все шансы в будущем серьёзно заболеть. Сигналы были слишком значительными, чтобы их игнорировать. Постоянные головокружения, мигрени, слабость и, самое неприятное, этот страх за жизнь — у меня начались панические атаки. Они могли застать меня врасплох в любом месте, в любое время. И это было ужасно.

— Поговори со мной.
— Не хочу, я устала.
— Но мне плохо. Качество моей жизни испорчено из-за тебя.
— Из-за тебя.
— Я делала как могла, как умела.
— Я знаю. Я не виню. Но так больше не могу.
— Я не знаю, как иначе.
— Придётся учиться заново, иначе нам не сдобровать.
— Мне страшно.
— Страшнее, чем то, что происходит сейчас? У меня понос и рвота, меня выключает посреди улицы от панических атак — и не потому, что я не справляюсь с задачами, а потому что ты каждый день меня «насилуешь». Остановись, прошу. Я могу многое выдержать, если обо мне заботятся. А тебе на меня наплевать совсем.
— Мне страшно.
— Мне тоже.

Впервые я взяла три выходных. Сама. Радовалась ли я? Отнюдь. Меня снова постигло чувство вины. Я не умела отдыхать. Чувство, как будто я делала что-то плохое, и ещё одно — что так не должно быть, что я поступаю с собой дурно. Сейчас я просто лежала под одеялом, укутавшись с головой.

— Мне так хорошо, ещё бы вязаные носочки на ноги — то было бы совсем прекрасно.

Я медленно встала. Где-то далеко в шкафу лежали подаренные давным-давно, ни разу не надеванные вязаные носки. Надеваю. По всему телу разлилось такое тепло. Я легла обратно в постель.

— Давай теперь ещё поспим.
— Ладно.

Наконец-то я почувствовала, что хочу есть. После пробуждения появился аппетит.

— Хочу овощной салат со сметанкой, отварную картошечку с укропом и куриную отбивную. А потом пироженку с горячим чаем.

Я пошла на кухню готовить. Запахи овощей, картофеля и куриной отбивной были такими ароматными. Мне казалось, что я их ощущаю впервые. Когда я принялась за еду — не глотая на ходу, на бегу, жёвано не жёвано, а спокойно орудуя ножом и вилкой — это было чем-то странным для меня. Я чувствовала вкус еды, и мне это нравилось.

Я взяла книгу, которую так давно хотела прочитать, но всё никак. Глаза весело забегали от строки к строке, наслаждаясь каждой страницей. Потом был фильм, который всё не удавалось посмотреть. И даже ванна с пеной, на которую не было времени.

Так прошло три дня, нужно было снова выходить на работу. Внутри всё сжалось. Я почувствовала сопротивление. Да что же это? Мы же целых три дня отдыхали. Я не понимала, как быть, как преодолеть тревогу и нарастающий страх. Я начала снова злиться и заставлять себя. Теперь я совсем была сбита с толку. Внутри меня нарастала истерика.

— Теперь снова всё будет так же! Не хочу! Мне опять будет плохо!

Я находилась в таком состоянии ещё полгода, игнорируя и делая вид, что ничего не происходит. Я готова была услужить кому угодно, только не себе. Я понимала кого угодно, только не себя. Моё тело больше не разговаривало со мной, неся это бремя. Время от времени оно даже плакало. Тут я мало что могла сделать — ждала, пока «вода высохнет». Со мной жило чувство, что я взяла «поворот не туда», но оно было слишком слабым. Я видела проблему, но не хотела её осознать. Пока однажды все накопившиеся мысли и тревоги не обрушились мне на голову, и появилось слабое, еле слышное: «Я хочу жить».

Пришло время обратиться к себе. Мне срочно нужно было налаживать отношения с собой. Но как это сделать? С чего начать?

Первое, что пришло в голову, — это сделать один день в неделю неприкосновенным выходным. Этот день — только мой. Для меня это была маленькая победа и начало сложного пути к счастливым взаимоотношениям с собой. Я почувствовала внутри какой-то щелчок. Может, кто-то там включил прожектор, чтобы освещать мою новую дорогу. Хотя бы на мгновение мне стало радостно.

Шла рабочая неделя, моё тело трудилось в предвкушении свободного от работы дня. Однако коллега попросила меня подменить её, и я не смогла сказать «нет». Бунт внутри меня атаковал.

— Но ты же обещала! Теперь я не отдохну!
— Да ладно тебе, это только на этой неделе. На следующей сделаем свободный день. Надо выручить.

А потом была ещё одна неделя «надо выручить», и ещё одна. Я предавала себя каждую неделю. У меня ужасно высыпало лицо — ничего не помогало.

В этот раз плохо мне стало в метро. Меня отвели в отделение полиции, чтобы вызвать скорую. Пока я лежала, привели очень молодого парня, который кинулся под поезд и хотел покончить с собой. Он сказал: «Я просто не справляюсь с этой жизнью». Мне было не по себе. Я со своей справлялась кое-как, и мне совсем не хотелось под поезд, что тоже обрадовало.

Подруга приехала раньше скорой. Я решила, что тому парню скорая нужнее, чем мне. Мы вышли на улицу и пошли прогуляться. Я столько лет жила в этом городе и совсем его не знала. Как же это… «Жизненный баланс — вот чего у тебя нет».

— Вау, так хорошо, давайте подольше погуляем, на улице такая хорошая погода! Нос, вдыхай поглубже! Это же весна!
— Так вот чего тебе хочется.
— И стаканчик ароматного капучино.
— И всё?

Просто гулять, дышать воздухом, никуда не спешить. Я так давно этого не делала. И снова эти мысли: «А что потом?» Оставьте меня в покое, я хочу насладиться «сейчас». Мне хорошо, я не хочу думать о «потом».

— Давай немного просто постоим. Можно?
— Можно.

Я ВСЕГДА ЗА ТЕБЯ

— Привет.
— Привет.
— Как дела?
— Всё хорошо. А у тебя?
— И у меня.
— Ты улыбаешься?
— Ты улыбаешься.
— Я сегодня так хорошо спало, благодаря тебе.
— Значит, пора вставать и собираться на работу. Потом мы идём в кафе с подругами, а вечером поедем в пустыню на барбекю.
— Ура! Ура! Во что ты меня оденешь?
— А что тебе хочется?
— Наденем новые джинсы и смешные носки.
— Хорошо.
— Послушай, я хотело сказать тебе спасибо.
— За что?
— За то, что не сдалась. За то, что боролась за нас. Мы победили.
— Я всегда буду за тебя. До конца.
— И я всегда за тебя. Я люблю тебя.
— Я люблю тебя.

Прошло несколько лет с того момента, как я «разрешила» себе просто постоять. Идти к себе — часто больно. Работа с психологом полтора года, переосмысление своей жизни, закоренелых установок и привычек, страх услышать свой истинный голос и свои истинные желания, преодоление стыда за выбор себя и даже судебные разбирательства, чтобы отстоять себя. Сомнения, эмоциональные качели, желание спрятаться. Каждый шаг давался с трудом. Становиться другом из врага. Возрождаться, как феникс из пепла. Я сменила работу, переехала в другую страну, бросила курить. И теперь у меня всегда есть на себя время.

Я остановилась у зеркала. Смотрела на своё чистое лицо, красивую линию шеи, тонкие изящные руки. Я просто смотрела в зеркало, потому что хотела, и теперь мне нравилось то, что я вижу. Я гордилась человеком в зеркале.