Луна обетованная. Главы 13- 15

ГЛАВА 13: ПОИСК ИСТИНЫ

Платон принимал второго человека, первый — Райан Реверс, физик-атомщик, после тестирования и предварительной беседы, был записан в зелёную папку. Именно в эту папку Платон записывал фамилии поселенцев, которые не сомневались в том, что находятся на Луне. Хайко Яками внимательно слушая ответы, делал пометки себе в блокнот.

— Разрешите. Здравствуйте, вы меня вызывали. Я, Майкл Гербе, программист.

— Здравствуйте, проходите. Я, Платон Байспак, психолог. Как вы себя чувствуете после эпидемии?

— Всё хорошо. Только странная эпидемия, вам не кажется? — Вопрос Майкла застал врасплох Платона и Хайко.

— И что вам показалось странным? — Спросил Хайко

— Раньше, до полёта, у меня было всё по-другому. Мысли, переживания, восприятие, даже разговоры. С нами что-то произошло. Вы говорите, эпидемия. Всё что угодно, только не эпидемия. Так болезни не протекают. Это скорее похоже на эксперимент, психическое воздействие. У меня внутри словно что-то щёлкнуло, переключилось. Я постоянно вспоминаю прошлую жизнь. А когда вспоминаю, всё больше и больше убеждаюсь — жизнь прожил неправильно, впустую. Что я приобрёл? Квартира, машина, хорошая работа. Там на Земле, всё это мне казалось очень значимым. В тридцать восемь лет вполне неплохо. А здесь всё это, вернее то, пустое. Что со мной происходит? — Взгляд вопросительным знаком сверлил Платона.

— Почему тогда вы подали заявку в поселенцы? Если у вас всё было хорошо? Или, что-то не устраивало? — Психолог увлёкся вопросами, чем смутил Майкла. Хайко вопросительно смотрел уже на самого Платона.

— Разочарование в семейной жизни. Знаете, так бывает, цепная реакция, прокрутил всю свою жизнь, а в ней нечего вспомнить. Поэтому я и решился на кардинальные перемены. — Инженер с улыбкой посмотрел на собеседников. — Вы мне так и не ответили на мой вопрос. Что с нами произошло?

— Вы ждёте от меня ответа? Только я сам мало знаю, что произошло. Я могу высказать своё видение всего происходящего.

Платон рассказал Майклу всё, что он знал. После долгого молчания, словно загружая и переваривая всю полученную информацию, Гербе, тяжело выдохнул:

— Что будет с нами дальше?

— Всё зависит только от нас. — Платон видел состояние собеседника и всё же продолжил. — У меня к вам ещё один вопрос.

— Да, я слушаю.

— Вам не кажется, что мы все находимся на Земле, и являемся частью эксперимента.

— Нет. — Ответ последовал незамедлительно и в резкой форме.

— Это реакция — не восприятие, на то, что я рассказал или вы на самом деле так считаете? — Хайко решил убедиться в твёрдости ответа.

— Да, я так считаю. Или вы хотите сказать — мы на Земле? — В глазах Майкла всё больше и яснее читалось изумление, переходящее в растерянность.

— Мы на Луне. — Голос Платона прозвучал настолько твёрдо и убедительно, что все сомнения в глазах собеседника испарились.

Шестым собеседником, вошедшим в кабинет к психологу, оказался Уильям Векслер, заведующий лабораторией.

— Здравствуйте. Мы, кажется, уже знакомы. Платон, если не ошибаюсь. — Векслер протянул руку.

— Да, рад ещё раз нашему знакомству. Вы — Уильям Веклер? — После рукопожатия мужчины сели за стол.

— Вас, как доктора, я не буду спрашивать об эпидемии…

— Почему же, я с удовольствием поговорил бы об этом, и сам хотел узнать ваше мнение — Уильям, прищурив глаза, пристально посмотрел на собеседника. — К чему весь этот маскарад? Что вы хотите знать? Я прекрасно понимаю, для чего вы вызываете каждого. Кстати, предлагаю перейти на «ты», разговор получится более конструктивным.

— Я согласен. Как психолог, добавлю следующее: Мы все вышли из зоны влияния отрицательных энергий Земли. Космос вымывает из нас всё, и мы постепенно осознаём: все наши знания — куча мусора. Некоторые, так и не смогли выбраться, многие стараются, и я в том числе. А ты, к какой категории себя относишь, кто выбираются из колеи прошлой жизни, или кто «парит свободно в небесах»?

— Сильно сказал. Ты действительно прав, с нами произошло непонятное, но это на первый взгляд. Самое главное то, что внутри нас, кем мы становимся. Давай с тобой поговорим начистоту. — Уильям чуть наклонился вперёд, впившись глазами в собеседника. — Люди, которые находятся здесь…. Я сильно сомневаюсь, что они попали сюда по определённому отбору. Большая часть поселенцев — это агенты спецслужб. Или завербованы ими.

— Откуда ты это знаешь? — Платон заметно сбавил голос. — Как раз об этом я и хотел поговорить. Не против?

— Я сотрудничал с МИ 6. Десять лет, позывной «Доктор». Возможно, поэтому меня так быстро выбрали из огромного количества желающих. Ты и сам не очень похож на психолога. Я хорошо их знаю: слишком много пустых слов, тумана, а ты говоришь чётко по существу. На кого работаешь? — Тишина повисла на несколько секунд. Уильям прервал её так же неожиданно —

— Самое главное, когда прибыл на базу, не задумывался о том, как мы все здесь будем сосуществовать. Вся эта разношёрстная компания. А теперь всё больше и больше думаю. Насажали пауков в банку, а теперь ждут результата. Какой результат они хотят получить? О чём думают?

— У нас одна задача — выжить, и не дать погибнуть остальным. — Хайко вступил в разговор. — Некоторые думают: мы находимся на Земле и являемся частью эксперимента.

— Какого эксперимента? — Веклер от изумления выпрямился.

— Начальник базы, Критик Антон Васильевич, считает, что мы являемся частью эксперимента. — Психолог вопросительно смотрел на собеседника.

— Ты хочешь сказать — человек, знающий о проекте абсолютно всё, принимавший непосредственное участие в его разработке, так считает?

— Да. Именно поэтому мы проводим собеседование со всеми поселенцами. — Платон решил открыть причину разговора.

— Или это правда, что маловероятно. Или базой руководит человек, который сломался, не пережил так называемую болезнь. — Веклер внимательно посмотрел на Платона и Хайко и неожиданно продолжил. — Я с вами.

Рабочий день, напряжённый, пролетел, оставив психолога наедине со своими мыслями.

«Странное существо — человек. Что движет людьми? Что заставило каждого из присутствующих здесь на спутнике изменить свою жизнь так кардинально? Я убежал от реальной угрозы уничтожения. Другие? Какие причины у других? Молодёжи, фанатичной к космическим приключениям, не наблюдается, вернее, их очень мало. Нам повезло, одна Зульфия чего стоит». — Платон улыбнулся, вспомнив самоотверженное ухаживание за поселенцами. — «Возраст у большинства поселенцев за сорок. Устойчивая психика, консерватизм, это конечно плюс».

Размышления прервал стук в дверь.

— Войдите.

— Привет, Платон. Как прошёл день? — Артём протянул руку для приветствия. — Каков результат?

— Дождёмся, Евдокимова… — Платон не успел договорить, дверь открылась, на пороге стоял офицер.

— Извините за задержку, внимательно слушаю.

— Сегодня я успел поговорить с десятью поселенцами. Результат: сто процентов в нашу пользу.

— А как они поведут себя, если увидят реакцию начальника базы? Здравый смысл у них останется? — Вопрос Евдокимова попытался развеять уверенность психолога.

— Что тогда Вы предлагаете? — Артём быстро вставил свой вопрос. — Мы можем упустить время и подвергнем поселенцев опасности.

— Критик, должен находиться под наблюдением. Платон, ты продолжаешь тестирование остальных поселенцев. Артём, твоей бригаде может поступить команда о выходе на поверхность Луны. Будь осторожен. На этом всё, мы должны расходиться. Не будем привлекать внимание.

Артём направился в медицинский блок, ему очень хотелось увидеть Максима и доктора Ли. Максим сидел около постели Аи Ли, они о чём-то увлечённо разговаривали.

— Здравствуйте, — Артём сделал небольшой поклон женщине и протянул руку мужчине, — как ваше самочувствие?

— Здравствуйте. Я, к сожалению, не помню вашего имени. — Аи Ли немного смутилась.

— Это Артём, Зульфия, про него рассказывала — прояснил Максим.

— Да, да, припоминаю, большое вам спасибо за нашу спасительницу.

— Разговор у меня к вам серьёзный. Это касается не только нас, но и всего проекта в целом. Эпидемия, которая вспыхнула среди поселенцев, отличается от того, что мы видели на Земле. Нужно ваше мнение, как специалиста. — Артём Семёнов замолчал, но в его глазах вопрос продолжал повторяться.

— Мы обсуждали это с Зульфиёй, и обсуждали с Максимом перед вашим приходом. В мировой практике это впервые. Я участвовала во многих операциях по созданию карантинных зон и ликвидации вспышек атипичной пневмонии и коронавируса. Точное определение всего произошедшего — очищение души и ауры. Совесть — это законы космоса. Мы слишком очеловечили это понятие, сузили его значение, приписав к качествам человека. Совесть — это, как аксиома, не требует доказательств. Правильный закон вселенной, от которого люди сознательно отреклись, выстроив личностно-потребительскую систему. В результате человеческое общество поделилось на касты или классы. На Земле кастовые законы работают, здесь нет. Возможно, нас так и коробит. Грубая перенастройка передающего, принимающего передатчика, которым мы все и являемся. Это моя теория. Но самое главное: мы не знаем, что произойдёт с нами дальше.

— Некоторые проблемы у нас уже начались, и я думаю, серьёзные. — На выдохе произнёс Семёнов, что добавило трагичности его словам.

Артём рассказал всё, что произошло на базе. Во время разговора к ним подошла Зульфия. Рассказ закончился вопросом, от которого слушающим стало не по себе:

— Не является ли это последствием акклиматизации и встраивание нас всех в жизнь Луны? Что если спутник нас ломает и каждого по-своему? — После небольшой паузы, тихо, словно боясь спугнуть собеседников, Артём продолжил. — А если Критик прав? Эта версия имеет право на существование?

Тишина вновь зазвенела напряжённостью. Каждый погрузился в свои размышления. Артём вглядывался в лица, пытаясь понять, а точнее угадать ход мыслей своих собеседников.

— Послушайте, — тишину прервала Зульфия, — сейчас мы сами себя вгоняем в лабиринт мыслей, догадок, тем самым запутываемся. Строим нагромождения теорий, предположений. Мы сами не заметим, как окажемся в плену своих фантазий. Они нас погубят. Нам нужно успокоиться.

— Ты права, — Максим обратился к девушке, — мы не должны себя загонять в тупиковые дебри фантазий.

ГЛАВА 14: НАПРЯЖЕНИЕ

— Вам нужно выйти на поверхность Луны. Павел Клочков — старший. Он проинструктирует вас. — Антон Васильевич Критик выглядел усталым, нервозность присутствовала в его движениях. — Видеофиксация для отчётности обязательна. За неделю вы все должны научиться работать в одной связке, а главное в условиях открытого космоса. Всё, я вас больше не задерживаю.

Так начался новый день. Максим, Артём, Джон и Павел отправились в приёмный ангар. Яркий свет освещал огромное помещение. Роботяг, застывшей глыбой, неподвижно стоял словно монумент. Только сигнальный маячок, вспыхивая, заливал всё вокруг себя красным светом, показывая — машина готова к работе. Поселенцы обошли вокруг роботяга, осматривая и поглаживая железного монстра, направились в помещение, которое находилось в правом углу от ворот. Здесь располагалось всё оборудования и экипировка, а также сам выход на поверхность Луны. Закрыв дверь, четвёрка, подошла к шкафам, в которых висели скафандры.

Сигнал тревоги прозвучал резко и неожиданно — короткий, сухой импульс, который невозможно было перепутать ни с чем другим. Павел мгновенно подскочил к небольшому пульту на стене возле двери. Освещение в модуле перешло в аварийный режим, окрасив стены в холодный, белый цвет. Браслеты на запястьях дружно вибрировали, выводя сообщение: *Локальное отклонение. Сектор Б-2. Требуется инженерная группа.*

— Уходим! Все в первый сектор! — Павел держал дверь и ждал когда все выбегут из раздевалки.

Коридоры уже ожили. Люди собирались в административном секторе. Они переглядывались, стараясь не задавать лишних вопросов. В модуле управления базой Франц Йост просматривал данные. Возле него находились Критик, Яков Становский.

— Давление в норме, температура тоже. — Франц удивлённо следил за панелью приборов. — Что происходит?

Ответ пришёл сам. Один из индикаторов мигнул и погас.

— Связь с датчиком потеряна, — сообщил автоматический голос, — Переключение на резервный канал.

— А если резервный тоже… — начал Яков, но не договорил.

Пол под ногами едва ощутимо дрогнул. Это длилось долю секунды. Система могла бы списать всё на «погрешность», но люди почувствовали. Секунда — и всё стихло. Индикаторы снова загорелись зелёным.

— Стабильность восстановлена, — сообщил голос, — Причины отклонения не выявлены.

Наступила тишина.

— Как это — не выявлены? — не выдержал Франц. — Что значит «не выявлены»?!

Ответа не последовало. Франц пристально посмотрел на Критика. Тот выглядел собранным, но усталым — словно тревога застала его не впервые.

— Колебание было зафиксировано? — спросил он.

— Зафиксировано. Но лог уже «очищен», — ответил Франц. -= Остались только отлаженные данные.

Критик медленно кивнул.

— Значит, Система решила, что это несущественно.

— Или опасно, — возразил Франц.

— Опасно для кого? — спокойно уточнил Критик. Вопрос повис в воздухе.

— Инцидент локализован, — наконец сказал он. — Люди не пострадали. Мы продолжаем работу.

— А если в следующий раз Система решит не сообщать вообще? — спросил Франц.

Критик посмотрел на него внимательно.

— Тогда мы узнаем об этом слишком поздно. Именно поэтому вы здесь.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя тишину и тревожное ощущение недосказанности.

Позже, в столовой, люди говорили шёпотом. Официальное сообщение, оглашённое Критиком, выглядело сухо и безобидно: «кратковременный сбой оборудования, устранённый в автоматическом режиме.»

Зульфия села рядом с Артёмом.

— В научном блоке это тоже почувствовали, — сказала она. — И данные… были отредактированы.

— Значит, это уже не случайность. — ответил он.

Она посмотрела по сторонам и понизила голос:

— Ты понимаешь, что Система начинает принимать решение без нас?

Артём молчал. Он смотрел на людей вокруг — спокойных, уверенных.

— Вопрос в другом, — наконец сказал он — Она это делает ради нашей безопасности… или ради проекта?

Выход на поверхность отложили на следующий день.

— Они по размеру, или безразмерные? — Артём обратился к Павлу.

— Выбирай любой, они подойдут. Пока надевайте, после я подойду к каждому, всё проверю и объясню.

Инструктаж, проверка и настройка скафандров прошла быстро, без заминок и происшествий.

— Теперь самое главное, — Павел на несколько секунд замолчал, — мы идём не на прогулку. Это очень серьёзное мероприятие. Лунная пыль мелкая, как порошок, но она режет лучше всякого стекла. Пыль образуется при падении на поверхность спутника — метеоритов. От ударов, скальные породы, содержащие кварц и железо, размельчаются и раскаляются. А на Луне ветра и воды нет, поэтому края крошечных крупинок острые и имеют зазубрины. Мы привыкли: на Земле пыль оседает — действие притяжения. Здесь всё по- другому. Пыль не просто покрывает поверхность Луны. Она может подниматься на десятки километров высоту. Идите осторожно, чем меньше резких движений, тем меньше вероятность повредить скафандр. Не старайтесь чистить стекло до идеальной чистоты, не получится. И самое главное — не паниковать. Напоминаю задачу: выйти на поверхность, отойти на десять шагов, произвести забор грунта и вернуться на базу.

Как только шлемы оказались на головах рабочих, автоматически сработал крепёж к скафандру. Когда фиксация и блокировка завершились, женский голос оповестил: «Вы готовы к работе. Вы готовы к работе». Четвёрка в оранжевых костюмах подошла к промежуточному порталу. Павел опустил рычаг вниз. Защитная дверь бесшумно отошла в сторону. Люди вошли, дверь вернулась в исходное положение. У каждого в шлеме голос озвучивал происходящее, последняя фраза заставила рабочих переглянуться.

— Подготовка завершена, идентичность с поверхностью планеты сто процентов. Желаю вам удачи.

Вторая защитная дверь скрылась в стене, перед поселенцами открылся лунный пейзаж.

Безжизненное, пустое пространство; словно пустыня, которая не видела солнечных лучей, и где не было дождя десять тысяч миллиардов лет. Поверхность, усыпанная толстым слоем мелкой пыли больше похожая на муку, повторяла все возвышенности, разломы, мелкие кратеры. Кое-где сквозь пыль выступали неприкрытые камни, валуны, скалы. И всюду следы от мелких метеоритов. Всё это безжизненное пространство простиралось до горизонта. Но горизонт на Луне очень сильно отличался от земного горизонта. Не было уходящей, растворяющейся в небесной синеве зелёной дали. Только серая пустыня, которая обрезалась чёрным занавесом, как в театре сцена. И на фоне яркой черноты безграничного космоса чётко возвышались лунные холмы и горы.

Артём сделал первый шаг. Непонятное чувство охватило его. Волнение к неизвестному, чужому, новому. Гордость за первый шаг на необитаемой планете, мечта каждого мальчишки, у него сбылась. Страх к неизвестности, беспомощности, обыкновенный человеческий страх перемешался с восторгом первооткрывателя. Адреналин, выброшенный организмом в кровь, усилил все чувства. Он посмотрел на остальных первопроходцев. Такие чувства испытывали все. Шаги давались с трудом: колено подпрыгивало вверх, а при опускании нога с силой врезалась в грунт, из под которой в разные стороны разлеталась лунная пыль, заполняя пространство вокруг.

— Артём, не волнуйся, здесь сила притяжения в шесть раз меньше чем на Земле. Постарайтесь почувствовать своё тело. — Последняя фраза Павла относилась ко всем членам команды.

— Джон, ты что застыл, главное не паникуй. Если боишься, стой на месте. Страх при первом выходе — это нормально.

— Я плохо вижу! — в голосе Джона звучала паника, — Что происходит?

— Джон, не волнуйся, это пыль, она налипает на стекло шлема. Оставайся на месте, мы произведём забор грунта и вернёмся. Максим, останься с Джоном.

— Хорошо, мы вас ждём здесь.

Артём попытался рукой очистить стекло, но у него ничего не получилось.

— Артём, это не поможет. — Павел подошёл к нему, — У нас мало времени, пойдём.

Сделав ещё несколько шагов, они остановились. Павел открыл ящик, достал капсулу и подчерпнул грунт. Артём взял камень и положил в ящик. Вторая капсула с грунтом легла рядом.

— Всё, возвращаемся. Ящик я понесу. — Павел взялся за ручки и уверенным шагом направился к входному люку.

Входная дверь бесшумно закрылась. Голос в скафандре с каждым словом добавлял уверенность. Всё было позади. Процедура очистки проходила намного дольше. Струи воздуха обдували со всех сторон, сбивая всю пыль, которая оказалась на скафандрах.

— Скафандры очищены. — Женский голос завершил все процедуры, дверь в раздевалку открылась, и все четверо устремились в неё.

— Джон, ты как? — Павел подошёл и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Всё нормально. Не надо на меня так смотреть! — Мужчина раздражённо махнул рукой. — Я больше туда, не пойду. Думайте про меня что хотите, к этому я не готов. — Он опустил голову и тяжело выдохнул.

— Хорошо, я поговорю о твоём переводе на другие работы. Артём, ты как? Максим, всё в порядке?

— Всё хорошо. — Артём поднял руку.

— Я в порядке. — Максим отчеканил вслед за Артёмом.

— Всем спасибо. Все свободны.

— Я помогу, — Артём взял контейнер за ручки.

— Как ощущения от первого выхода? Адреналин хорошо тебя взбодрил. -Павел, воодушевлённый реальной задачей, которая была успешно выполнена, добавил. — После третьего, четвёртого выхода, когда научишься управлять своим телом, будет интересно. Узнаешь свои возможности.

— Послушай, Павел, тебе уже приходилось бывать в космосе? — Артём обратился к собеседнику.

— Да, приходилось.

— Долго ты там находился?

— Семь месяцев.

— А у вас, тех кто там был, что-то подобное было? Ну я имею в виду болезнь.

— Нет. Всё было хорошо. Такого не было. — Павел на секунду задумался, потом добавил. — Никто ничего не рассказывал.

— Антон Васильевич, с такими «логическими» рассуждениями, можно утверждать, что выход и забор грунта спланирован и подстроен. Ты своими глазами всё видел. Один астронавт запаниковал. Это тоже подстроено? Мы на Луне! И сейчас, как никогда, людям нужна твоя помощь. Ты являешься одним из создателей и разработчиков проекта. Если они увидят панику у руководителя базы, как они себя поведут? Что будет с людьми, с базой?

— Я верю тебе, Андрей Иванович, другому не поверил бы. Но сомнения ещё остались.- По выражению лица было видно — сомнения, подозрение, страх дрались насмерть с духом этого человека. — Хорошо, какие наши действия дальше?

— Пойдём в лабораторию. Люди рисковали, чтобы доказать тебе. Пойдём, удостоверишься в результатах.

Уильям Векслер встретил руководство у дверей лаборатории.

— Пойдёмте скорее, — заведующий, возбуждённо, быстро ходил по лаборатории. — Лунная пыль — это не совсем обычная субстанция. Профессор Ларри Тейлор ещё в 2000 году проводил исследования с лунной пылью. Но материал, с которым он работал, был взят с другого места. Состав один и тот же. Из диоксида кремния (SiO2), которого здесь около двадцати процентов, мы можем дополнительно получать кислород. Кальция и магния в нашем образце в два раза больше, а ещё присутствует алюминий, почти пятнадцать процентов. Я не говорю о гелии-3. У нас есть образцы грунта, но они отличаются. Возможно их брали в другом месте.

— Чем это нам поможет? — Скептически спросил Критик.

— Вы меня удивляете, если нам удастся наладить добычу и производство всех ресурсов на Луне, наше поселение будет меньше зависеть от Земли. Мы сможем полностью удовлетворять свои потребности. — Векслер так же с энтузиазмом продолжил. — Да, гелий-3 идеальное сырьё для чистой энергетики. Но нам всегда говорили только о нём. Словно на Луне больше нет ничего, ни одного химического элемента.

— Но кроме ресурсов нужны технологии, разработки. — Критика не удовлетворил ответ. — На Земле, на данный момент нет решения по термоядерному синтезу.

— Наличие ресурсов даёт нам право на существование, и уверенность — проект не закроют.

— Если проект будет закрыт, нас не вернут обратно. — В разговор вмешался Евдокимов. — Когда была связь с Центром в последний раз? Они не будут рисковать населением планеты ради трёх десятков поселенцев.

— Я сегодня свяжусь с Землёй и обо всём доложу. — Уильям Векслер настаивал на своём. — Не нужно опускать руки.

— Рассказывать всё не обязательно, только то, что выгодно нам. И ещё, нужно срочно провести собрание, объяснить людям, обрисовать наши дальнейшие планы и действия. Нельзя держать людей в неведении.

На собрание пришли все поселенцы. Двадцать шесть человек. Люди общались друг с другом, напряжения и волнения не было, словно они все находились дома на Земле.

— Прошу вашего внимания, я — Антон Васильевич Критик, начальник базы. Мы с вами впервые собираемся после карантина. К сожалению, Земля карантин ещё не сняла. Нам сегодня предстоит обсудить много важных вопросов.

Первое.

После эпидемии в каждом из нас произошли изменения. Мы все изменились… — На пару секунд Критик замолчал, но собравшись с мыслями продолжил.

— Буду с вами откровенен. Я не знаю, какие планы в Центре на всех нас. Заберут после завершения миссии, или оставят здесь…. Я с уверенностью могу сказать одно: если на Земле будет известно, какими мы стали, про нас забудут. Поэтому, самое главное: не выдавать себя и других при разговорах с родственниками и Центром. Некоторые помещения всё ещё находятся под наблюдением. Завтра всё наблюдение будет удалено. Но сегодня прошу вас: лишнего ничего не говорить.

Второе.

Нам нужно, как можно быстрее запустить всё оборудование и автономные установки. В кратчайшие сроки база должна работать на полную мощность. По всем показателям. Если у кого-то возникли вопросы или есть предложения, мы всегда вас выслушаем. Мы одна команда. Мы здесь одно целое, поймите это. Держаться друг за друга, помогать выживать в этих условиях. Это наша главная задача…

Зульфия слушала. Она всё понимала, словно текст написала сама, и дала озвучить его другому человеку. Девушка посмотрела вокруг себя — люди внимательно слушали. Лица были напряжены, но напряженность не отягощала, наоборот, осветляла. Взгляд остановился на Артёме, мысли полезли в голову: «Сколько суждено нам здесь прожить? Два месяца, десять лет или всю оставшуюся жизнь? Что будет с нами?

Он красивый, сильный. Хорошо, что я его встретила, теперь мне ничего не страшно. А я могу родить ему ребёнка, он ещё не старый». Лёгкий румянец проступил на смуглых щеках девушки, она отвела взгляд.

Артём почувствовал пристальный, тёплый взгляд, посмотрел в сторону, где сидела Зульфия. Он улыбнулся ей, но она этого не видела.

ГЛАВА 15: У КАЖДОГО, СВОЁ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ

После собрания Семёнов отправился в парк. Он присел на первую свободную скамейку. Из памяти всплыли воспоминания.

Зимний, солнечный день. Артём сидел на диване и безразлично смотрел на снежный, яркий пейзаж. Секундная стрелка бегала по кругу циферблата больших напольных часов. Она неумолимо тянула за собой минутную стрелку, а та в свою очередь, часовую. Солнце, стараясь не отставать от движения стрелок, перемещалось, и вскоре ударило своими яркими лучами в глаза мужчине. Но зрачки не отреагировали на свет.

Артём почувствовал приближения человека. Это была маленькая Лиза — внучка Василия. Как маленький котёнок она подкралась сзади и мягким прыжком повисла на шее у мужчины. Детский смех разлился по комнате. Но как только девочка увидела глаза Семёнова, сразу затихла. Пристально всматриваясь в них, она тихо проговорила.

— Дядя Тёма, почему у тебя глаза такие… — девочка запнулась, стараясь подобрать нужное слово, но так и не найдя подходящего нерешительно проговорила — мёртвые. У дедушки, в глазах пляшут огоньки. Они смеются. А у тебя они очень холодные. Ты, наверное, замёрз, очень сильно.

Она обвила его шею детскими, тёплыми ручками. Прильнула своей нежной щёчкой к его щеке.

Приятое тепло наполнило голову Артёма и растеклось по всему телу, обожгло грудь. Невыносимая боль, словно цветок, всё сильнее и сильнее распускалась. Раскрывающийся цветок, выпускающий свои лепестки, словно каждый лепесток — жало. Мужчина, осторожно, освободился от объятий девочки, встал и вышел из дома на крыльцо.

Василий оказался случайным свидетелем. Он увидел, как менялось выражение лица Артёма. Растерянная Лиза, увидев дедушку, подошла к нему и дрожащим голоском прошептала:

— Ему очень холодно. Я только хотела его согреть. Но у меня не получилось…

— У тебя всё получилось. — Дедушка одобряюще обнял её за плечи. — Ты молодец, Лизонька. Я пойду, посмотрю куда пошёл дядя Артём.

Морозный воздух, как не ожидал Артём, не отрезвлял, не холодил. Глубокое дыхание, наоборот, обжигало всю грудь. Он рванул ворот рубашки.

Семёнов не обернулся и не подал вида, когда хозяин дома вышел к нему на крыльцо.

— Ты, как это звучит не странно, находишься в своей зоне комфорта. — Осторожно начал разговор Василий. — Она, эта зона комфорта, заключается в образе и ритме твоей жизни. Да, ты сам выбрал именно этот образ жизни. Мучить себя, винить себя во всём. И тебе это нравится. Наверное, звучит глупо. Но это так. Тебя устраивает твой образ жизни. И когда, пусть даже на минуту, за уши, тебя вытащили из этой «зоны комфорта». — Василий поднял руки, показывая кавычки. — Тебе стало не по себе. Всё твоё нутро взбунтовалось. Ты растерялся.

Немного помолчав, он продолжил.

— Даже такие приятные моменты могут выбить человека из колеи. И он слетит в бездну.

Немного помолчав Василий продолжил.

— Пойдём в дом. Не хватало ещё заболеть.

Хозяин дома заварил ароматный чай.

— Каждый человек несёт ответственность за свои поступки. Каждый. Верит он в это, или нет. Никакие отговорки здесь не спасут. Ни что не поможет. Ни гордость, ни эгоизм, ни затворничество. Каждый ответит за всё, что сделал, делает или сделает в будущем. Даже если человек не совершил, того, что должен был совершить. Что ему суждено было совершить, а он не совершил. И даже за это он несёт ответственность. — Василий замолчал, наблюдая за Артёмом.

Семёнов сидел на диване, устремив свой взгляд в снежное пространство за окном. Своим видом он не подавал никаких признаков внимания или участия в разговоре.

Василий присел рядом. Протянул бокал с горячим травяным чаем.

Кто-то коснулся плеча, и Артём вздрогнул.

— С вами всё в порядке? — Девушка внимательно всматривалась в лицо.

— Да. Всё хорошо. Задумался немного. — Ответил Семёнов.

Он поднялся и направился к себе.

Как ни странно, но сон быстро овладел телом, унося Артёма на Землю.

Василий и Артём ехали на машине по грунтовой дороге, уходящей в бескрайнее поле.

— Зачем мы так далеко уехали? Ты же предложил немного поговорить. — Семёнов первым нарушил молчание, длившееся с того момента, как они сели в машину.

— Здесь красиво, — словно самому себе сказал Василий. И через некоторое время продолжил.

— В каждое время года своя красота. Особенно, мне нравится приезжать сюда поздней осенью. Все эти поля, распаханы, приготовлены к чему-то новому. Чёрные! Завораживают! — Василий говорил с восхищением, каким-то восторгом, который не мог, а возможно не хотел скрывать. Через некоторое время они подъехали к трём дубам. Старые, с раскидистыми кронами. Стоящие одиноко в поле, они скучковались, словно держались вместе. Своими корнями и кронами они поддерживали друг друга. Чуть в стороне, в густых зарослях травы, брала своё начало небольшая ложбина. Зелёной змейкой она уходила в рыжее, постриженное поле, постепенно превращаясь в небольшой овраг. По краям этой, живой дорожки стояли одинокие, молодые дубки. Они были намного моложе этих трёх дубов. Трёх богатырей. Своими стройными, могучими стволами, они защищали молодую поросль. Ранняя осень, не коснувшаяся молодости, уже оставила бурые следы на кронах и ветках богатырей. На фоне низкого, медленно ползущего от горизонта до горизонта, серого неба, дубы величественно вздымались. Они упирались в эту серость, не давая рухнуть этой сырости на землю.

— Это место называют «три богатыря». — Василий направился к дубам. Он подошёл к каждому и приветливо похлопал, погладил их морщинистые стволы.

Артём был впечатлён этой красотой. Он смотрел по сторонам, в бескрайние просторы ровно стриженных, жёлтых полей. Взгляд останавливался и замирал на трёх исполинах. Дорога, по которой они приехали, серой ниткой, терялась в пустых полях. Уходила она в сторону горизонта, где еле виднелась тонкая, тёмно-зелёная полоска соснового леса. Эта полоска разделяла золото полей и разбухшего, стального неба.

Артём подошёл к одному из дубов. Прижался к нему, и медленно опустился на землю. Он прислонился к стволу дерева и поднял свой взгляд на величавую крону. Василий присел рядом.

— Мы с тобой знакомы полтора года. Всё это время я к тебе присматривался, узнавал тебя. Когда видишь человека впервые, складывается впечатление о нём. Ещё до того момента как с ним заговоришь. Признаюсь, тебя я увидел. Разглядел. Поэтому сразу не отпустил, оставил у себя. Хотел убедиться, что твои глаза не обманули. Даже когда ты уходил, пропадал. Два раза. И оба раза я тебя находил.

Артём сидел и спокойно слушал, как будто, всё, что говорил ему собеседник, его не касалось. Он встал. Медленно обошёл вокруг могучих стволов, разглядывая глубокие морщины, оставленные временем. Поднял взгляд, пытаясь разглядеть что-то в ещё зелёной, уставшей от летнего зноя листвы. Василий взглядом следил за Семёновым. Он прекрасно понимал, что это только видимость. На самом деле Артёму было очень интересно, для чего его сюда привезли. Василий ловил его взгляды, в которых вспыхивали, пусть на мгновение, огоньки.

— До революции, здесь находилось имение моих предков. Он был из древнего купеческого рода. Его предки уехали из Москвы в восемнадцатом веке, когда на староверов были гонения. Все земли, что находятся вокруг, принадлежали ему. Здесь начинается родник. — Василий указал на заросли травы в метрах пятидесяти от дубов. — Раньше тут располагалось озеро. Моя крёстная бабушка рассказывала об этих местах. Она, к сожалению, не смогла привезти меня сюда. На ноги была плоха. Но всё в подробностях мне рассказывала об имении моих предков. Здесь в округе располагались три деревни. Она прожила сто один год. Дед ещё до революции все земли разделил между своими крестьянами. В знак благодарности они отдавали ему десятую часть урожая. Они его очень уважали и любили.

Земли плодородные. Много желающих на это богатство было. Отобрать эти земли хотел монастырь. Мы его проезжали, остатки развалин перед лесом. Настоятель очень своенравный, и высокомерный был человек. Всё ходил к деду, уговаривал. Потом стал запугивать всевозможными небесными карами. В последний раз дед выгнал его. Ну, настоятель и затаил на него страшную злобу. Поговаривали, что монахи бежали от него в другие монастыри, от его жестокости. После Февральской революции пришли от настоятеля людишки, с угрозами. Крестьяне заступились за него. Другой раз «гости» пришли ночью. Подожгли имение. Местные жители признали двоих монастырских, они приходили первый раз и во время пожара присутствовали. Дед сгорел вместе с имением. Свою жену с двумя сыновьями и дочкой он, в этот вечер отправил к няньке в деревню. Предчувствовал недоброе. Моя крёстная бабушка, Аглая. — На последней фразе голос Василия дрогнул. Теплота и мягкость выдали все чувства, которые он испытывал к своей крёстной бабушке.

Семёнов бросил взгляд на рассказчика и увидел на его лице светлую улыбку, и влажную искорку в уголке глаз. Рассказ захватил Артёма полностью. Он ловил каждое слово.

— Эти дубы — Василий погладил ствол великана, — посадил мой прадед. Здесь целая дубрава росла. Многие порубили, какие пропали.

Василий замолчал. Возможно повествование давалось ему с трудом, но немного помолчав он продолжил.

— Вскорости, кто-то из крестьян подожгли ночью монастырь. Он сгорел весь, дотла. Спаслись все, кроме настоятеля. и двух его приближённых работников. Бабушка Аглая говорила, что они и были те поджигатели. В гражданскую, деревни обезлюдели. Моя бабушка с детьми и нянькой Аглаей переехали в Москву. Бабушка умерла с голоду. Старшая сестра от тифа, в конце девятнадцатого года. Остались мой отец, старший брат и крёстная бабушка Аглая. Через полгода умер от горячки старший брат. В Москве начали открываться детские дома, для беспризорников. Чтобы, прокормить моего отца, бабушка Аглая привела его в детский дом. Записала, как Дмитрий Васильевич Горячев. Это его настоящие имя и фамилия. Документы она спрятала. Боялась. Сама устроилась работать, в этот же детский дом.

После войны отца перевели по службе в Подмосковье. Он нашёл бабушку Аглаю и забрал к себе. Во время войны погибли два моих брата. Родители уже не надеялись, что у них будет ребёнок. Поэтому все меня звали поскрёбышем.

Бабушка Аглая, мне очень много рассказывала о моих предках. Когда был маленький, всё воспринимал за сказку. Что-то хорошо запомнилось, что-то нет.

Вот здесь — Василий указал рукой на густые заросли травы, — находилось большое озеро. Когда оно высохло, его засыпали.

Василий вновь замолчал. Погрузившись в свои мысли, он прислонился к одному из дубов.

— В последнее время, отец часто приезжал сюда. В одной из последних поездок он взял с меня слово, что я похороню его здесь. Между трёх дубов. В этом месте находилось родовое кладбище. Здесь похоронены мои прадед и прабабка. Крёстная Аглая говорила, что и прапрадед, тоже здесь…

Слово своё я сдержал. На кладбище закопали пустой гроб, без тела.

Рассказчик на мгновение замолчал, пристально всматриваясь в лицо Артёма. Потом продолжил.

— Ты, единственный, кому я это говорю. Спустя год, на месте озера, забил родник. Только тогда я понял всё, о чём говорил мне отец в последнее время.

Василий глубоко вздохнул. Он медленно подошёл к Артёму и посмотрел в его глаза. Такого взгляда Семёнов не видел, никогда и ни у кого. Взгляд резанул его так глубоко, развалив на двое сердце и душу. И в то же время, это чувство сменилось необычайной лёгкостью и спокойствием.

— Для этого я и привёз тебя сюда. — Взгляд Василия стал мягким, по родительски тёплым. — Нужно жить дальше. Как всё это! — Василий рукой показал вокруг себя. — Мои предки продолжают жить вот здесь. Да, их жизненный путь окончен. Но они продолжаются через всё это. Через меня… Твой близкий человек. Твой любимый человек закончил жизненный путь. Но он живёт в твоём сердце. И будет жить, пока жив ты. Всё, что ты делаешь, или ещё сделаешь за свою жизнь, во всё будет вложена частичка твоей любви к этому человеку. Любовь — вот благодаря чему мы живём! И в тебе она ещё есть. Только любовь не даёт тебе сгинуть. Именно любовь я увидел в твоих глазах, когда увидел впервые.

Василий замолчал. Переведя взгляд на поля, уходившие за горизонт он тихо добавил.

- И ты должен продолжать свой путь. ради всех кого ты знал и знаешь. Ради всего вот этого.

 В настоящий момент опубликовано ещё три главы книги.
 Продолжение будет публиковаться  через два дня. Буду признателен вам за отзыв.

   Полностью вся книга опубликована в электронной и печатной версиях.