Русский характер

     Несколько дней с группой оперативников из Риги я колесил по Латвии в поисках двух опасных преступников, основательно наследивших в Москве.

     И, конечно же, события, о которых я хочу рассказать, относятся к тому времени, когда мы еще жили в одной стране, когда в Ригу можно было приехать запросто, скажем на экскурсию, а мы могли быть уверены, что местные коллеги окажут нам любую необходимую помощь.

     В тот раз мы безуспешно проверили несколько адресов в Риге, но потом нам шепнули, что беглецы могут скрываться где-то на хуторах у родственников, поэтому на машине мы отправились в провинцию, чтобы проверить несколько наиболее вероятных мест, где они могли отсиживаться.

     Я хорошо знал Ригу, где еще зеленым лейтенантом учился на курсах повышения квалификации в местной школе милиции.  Рига - чудесный город! Я мог часами бродить по узким улочкам Старого города, рассматривать дома, не похожие на наши, слушать органную музыку в Домском соборе или пить кофе в ее крошечных кафе, поглядывая на модно одетых девушек.
    
     Но вот нас латыши не всегда жаловали. В танцевальных клубах, куда мы иногда захаживали, девушки с нами танцевали, а вот парни задирали, правда, только в том случае, если их было большинство. Потом, правда, где-нибудь в туалете, пуская по кругу мировую фляжку, они откровенничали, что не любят нас, русских, потому что чистокровных латышей в стране становится всё меньше, а русских всё больше, поэтому напоминанием о Латвии скоро будет только граница на карте. Не мне судить, правы они были или нет.

     Конечно, о Риге, какой она мне запомнилась, я мог бы говорить долго,  но во время поездки вглубь страны я увидел другую Латвию, и это были уже другие впечатления! Хорошие дороги, аккуратные обочины, добротные дома, и замшелые валуны на садовых участках – такой вид чаще всего открывался моим глазам. Казались диковинными установленные на пересечении дорог указатели с названиями хуторов, расположенных где-то в стороне.

     Движение на дорогах было более чем спокойное, но однажды мы, все же, попали в пробку. Предполагая аварию, мы прошли вперед, но увидели неожиданную картину – на проезжей части беспомощно лежал молодой аист.  Пока люди озабоченно решали, чем ему помочь, кто-то из толпы увез его в ближайшую лечебницу. Хотелось верить, что случись подобное у нас, реакция людей была бы аналогичной.

     Заехав в Латгалию - восточную часть Латвии, мы безуспешно проверили несколько хуторов, после чего нам ничего не оставалось, как вернуться в Ригу, но один из оперативников предложил заехать к его родителям, хутор которых оказался поблизости. И мы заехали.

     Усадьбу с добротными постройками окружал лес, на поляне паслись две мощные лошади странного, почти оранжевого цвета со светлыми гривами, а чуть дальше десяток сытых коров с любопытством поглядывали в нашу сторону. Чувствовалось, что люди на хуторе жили в достатке.

     На хозяйственном дворе несколько лошадей такой же странной масти, запряженные в телеги на резиновом ходу, аппетитно хрустели зерном из надетых на морды торб. В доме были гости - соседи с ближайших хуторов.

     Уже немолодые хозяева отмечали продажу хутора, на котором прожили всю свою жизнь. Белорусы по рождению, почувствовав, что старость не за горами, они  решили перебраться на родину ближе к родственникам. За столом с незатейливой, но сытной едой, разместилось человек двадцать. По заплетающимся языкам мужчин и раскрасневшимся лицам женщин было видно, что кампания сидела уже довольно долго, и пятилитровая бутыль с водкой домашнего производства наполнялась не раз и не два. Нас усадили вместе с гостями, которые тут же переключили свое внимание на нас. Сообщение о том, что я приехал из Москвы и не понимаю латышский язык, было встречено сдержанно, но с этого момента со мной  говорили только по-русски, хотя и с сильным акцентом.

     Моими соседями за столом оказалась молодая супружеская пара. И вот, когда муж отключился, уткнувшись носом в тарелку с винегретом, я разговорился с его женой. Оказалось, что она русская - дочь офицера из военного гарнизона, где служил ее будущий муж. Женившись, он привез ее в дом со стариками-родителями, где она сполна испытала, что значит быть нелюбимой снохой.

     Старики обращались с нею, как с батрачкой. С утра и до вечера она трудилась не покладая рук - ухаживала за скотиной, убирала в доме, обстирывала всю семью, подавала на стол, и только когда все насытятся, помыв посуду, могла поесть сама.
Ко многому пришлось ей привыкать, да и не о такой жизни она мечтала! Старуха смотрела на нее волком и постоянно ворчала, ни слова не говоря по-русски. Молодой муж ничего не замечал, или делал вид, что не замечает. Куда подевались обещания  счастливой семейной жизни? В угоду родителям он тоже стал на нее покрикивать, к тому же все чаще прикладывался к бутылке. В общем, жизнь в доме свекрови оказалась совсем не такой, как ожидалось.

     Сидевшие среди гостей её свекор со свекровью не производили впечатления тиранов, и, как мне показалось, даже заискивающе поглядывали на невестку - оба сухонькие, он с лысиной и в пронафталиненном костюме, она - в строгом платье для торжественных случаев.

     Угадав мое недоумение, молодая женщина рассказала, как ей удалось укротить строптивых стариков. Её рассказ мне показался забавным.

     В какой-то момент поняв, что дальше так продолжаться не может, Вера, так звали мою новую знакомую, устроилась работать бухгалтером на мясокомбинат, расположенный в ближайшем райцентре, куда она добиралась на стареньком мотоцикле, купленном по случаю. Старикам же объявила, что на мясокомбинат её приняли забойщиком скота, и когда свекровь, по привычке стала покрикивать на нее, послала её, обозвав при этом старой плесенью. А для убедительности добавила, что отныне всем лучше усвоить, что ей, как забойщику скота, без разницы кого убить - корову или человека.

     Было трудно представить, что эта хрупкая и симпатичная женщина целыми днями лишает жизни несчастных животных, но свекровь  со свёкром поверили. С этого момента жизнь Веры резко изменилась – обедать она стала за общим столом, да и домашней работой не была загружена сверх меры. Старики вечером отсиживались по углам, как мыши в норах, украдкой поглядывая на сноху. И только муж стал выпивать все чаще. Но, по словам Веры, она и с этим долго мириться не будет. И я поверил, что она действительно не потерпит мужа - пьяницу. Не тот у неё характер!

     Ну а мы, переночевав на душистом сеновале, утром вернулись в Ригу, откуда я улетел домой. Латышские коллеги позже «повязали» наших «уголовников», когда они вылезли из своей берлоги. Под надежной охраной препроводили их в столицу, где они вскоре и предстали перед судом за совершенные преступления.

     Свою поездку в Ригу я не считал напрасной. У меня появились новые друзья, которые, как и я, не думали, что скоро нас разделит граница.

     Глядя на них, я многому научился,  и в первую очередь усвоил,  как должен вести себя человек, если он у себя дома. Вместе с новыми друзьями я был приглашен в ресторан гостиницы Интурист  на день рождения очаровательной сотрудницы местного министерства. Скажу честно, я, привыкший ко всякого рода запретам, от посещения такого места поначалу стушевался. Но мои друзья уверенно, как должны себя вести хозяева, даже не взглянув на швейцара с грозными усами, прошли в зал, в котором почти все места были заняты иностранцами, сдвинули два заказанных столика, повесили пиджаки на спинки стульев, и тут же отправились танцевать, пока официанты хлопотали с едой.

     В общем, день рождения мы отметили на славу. Было видно, что коллеги от вечеринки получают искреннее удовольствие, а разномастную иностранную публику они попросту игнорируют, делая исключение, разве что, для чужеземных барышень, безошибочно узнавая их среди местных девиц.

     Этот вечер помог и мне избавиться от многих комплексов, хотя дома он, скорее всего, закончился бы неприятной встречей с работниками службы собственной безопасности, а там, глядишь, и взыскание получил бы по партийной линии.

     И, конечно же, я  тепло вспоминаю молодую женщину, почти девочку, которую судьба забросила в семью, где она так и осталась чужой. Хочется верить, что она не сдалась, не сломалась и, в конце концов, нашла свое счастье, потому что было очевидно - брак её оказался ошибкой.