Глава 6. Бальзаковский возраст

                Есть много дел на земле,
                где нужен твой свет...   
                Нина Рубштейн.


   Представьте себе, как  неохотно просыпается  человек оттого, что в его оконное  стекло  барабанит  тысяча звонких молоточков, словно вся мокрая орава  напрашивается в гости.  Машин не слышно, улица – вымерла. Гарантированная   звукоизоляция у новых стеклопакетов в каком-то смысле работает, но  капли  стучат настойчиво громко, им безразличны все наши ноу-хау. Надо бы связаться с  фирмой и уточнить, что не так.

   Пропел звонок, и моя малышка чихуа  с грозным лаем добермана бросилась  в прихожую. У порожка остановилась, заскулила и стала прыгать на дверь,  опознав  своего. Я смело  щелкнула замком. На площадке стояла Аллочка, которая по  всем моим расчетам должна была наслаждаться теплым морем, испанским солнышком и другими сюрпризами весенней  Барселоны. Пахнуло  незнакомыми  духами.

   Пока  Леди и подруга облизывали друг друга, я торопливо доставала из коробки спрятанные персональные тапочки на крошечную, как у китайской принцессы,  ножку.  Голубой бархат, расшитый золотыми нитями  - ручной изыск  восточного производства.

   - Как же хорошо дома! – Улыбнулась наша лягушка-путешественница, -  здесь даже тапочки тебя ждут и помнят.

   - Ты давно вернулась?

   - Только что прилетела, - сообщила  подруга. 

   - Вот и замечательно. А вещи где?

   - Закинула домой, таксист помог, и сразу к тебе.  Презент. -  Она протянула сверток в  яркой заморской  упаковке.
 
Там был шарф, как всегда, безупречный по стилю.
 
   - Подойдет ко всем твоим межсезонным пальто.
 
   - Спасибо.
 
На меня ласково  посмотрели  глаза озерной русалки.  Из нас  четверых  у нее единственной был какой-то волшебный вкус  и чувство стиля.  Если мы все умудрялись «выглядеть»,  то это  была  заслуга нашей Аллочки.

    Я поставила чайник и вытащила из припасов  ее  любимый сливочный чай с ароматом  ванили.
 
   - Ты надолго?

   - Я навсегда, - ответила она.

Помолчала и  уверенно  добавила:

   - Знаешь, у меня есть вы, и, как оказалось, это гораздо важнее всех мужиков на свете.  Докладывай, какие изменения произошли за первый квартал семнадцатого года.

   - Намечались прямо-таки   галактического  масштаба, но  не случились. Ольга  -  тянет с датой свадьбы, Извела Виталия совсем.  Рита  – пытается поближе узнать Бернарду, ну, а у меня, как обычно, без треволнений.   Нам с Леди муж не нужен. У  нас  новый друг появился. Безопасный.

Брови подруги удивленно поползли вверх.

   - Посмотри в окно, - сказала я, раздвигая пошире штору.

Она уставилась  на  клен.  От аномального тепла раньше времени  раскрылись  почки. Издалека дерево показалось окутанным зеленым облаком.  На пруду, среди оставшихся небольших льдинок, плавающих по поверхности после зимы, скользили  вернувшиеся из южных  краев  утки  и  по-весеннему  шумно крутили романы друг с другом. Бабушки  играли с  внуками на детской площадке.  Подруга  обернулась:

   - И что я должна там увидеть?

   - Целлофановый пакет на  дереве.

   - Где? – Она близоруко сощурилась. -  А, ну, вон он, болтается на клене.

   - А теперь подожди немного.

Я включила музыку.  На волне радиостанции «Орфей»  звучал Брамс.  Легкий ветерок шевелил мой пакет из стороны в сторону,  две ручки высвободились,  и смешной белый полиэтиленовый человечек начал дирижировать оркестром. Очень весело и в такт.  Через минуту Аллочка повернулась ко мне и  заботливо спросила:

   - Спятила, бедная?
 
   - Чего это сразу – спятила? Я за ним  пятый день наблюдаю. Дирижирует.  Вчера и сегодня утром шли короткие дождики. Он намок.  А  потом подул ветерок,  просушил  его. Смотри, смотри!  Приободрился и снова за свое. Дирижирует!

   - Меня не было всего четыре месяца, - сказала подруга, - а тут у вас такое… Слушай, а сумасшествие заразно?

   Леди  заливисто ответила на  звук ключей в двери.

   - Ты кого-то  ждешь? – спросила Аллочка.

   - Это я, - раздался голос из прихожей.
 
Ольга  выпустила из рук на пол Дика  и две влюбленные  собаки умчались на балкон.

   - Привет!

Она, не разуваясь, прошла к нам на кухню в новых шикарных  туфлях ядовито красного цвета. Каблуки впечатляли размерами. Как она  ходит? Водрузила на стол фруктовый торт.  Аллочка засмеялась:

   - Перешли на  общепит во время моего отсутствия?

   - Да, уж, - Ольга обнимала беглую подружку, - твоя выпечка вне конкуренции.
 
   Мы пили чай, рассказывали ей  про Риту.  Вернувшаяся подруга  слушала, но  о своей  жизни  молчала, так же, как и о незапланированном возвращении.

   - Ой, девчонки, - Ольга  с наслаждением, аккуратно положила на свою тарелку второй  кусочек вкусной и вредной еды, украшенной цветами, вырезанными из свежих фруктов.  -  Ко мне пациентка на днях приходила. Она работает орнитологом в нашем зоопарке. Рассказывала, как у них из клетки кондор сбежал. Представляете?  Старый, толстый, неповоротливый, закормленный.  Решил на людей посмотреть и себя показать. До сих пор не могут понять, как ему удалось выбраться из клетки. Улететь далеко  не смог, потому как слишком жирный. Присел на  дерево  в соседнем  дворе  и впал в тета  медитацию. Тут его и сняли, да домой, обратно в клетку, водрузили на привычную корягу.

   - И к чему ты это рассказала?
 
Аллочка  отодвинула от своей чашки тарелочку с  порцией  торта. Похоже, не все ингредиенты в нем были натуральными. Ее не обмануть внешними украшательствами. Спец! 

   Ольга  доела второй кусок  и довольно проурчала:

   - Мораль сей басни такова: рожденный есть – летать не может!

   - Ааа, - сказали мы хором.

   Через некоторое время перешли в гостиную,  где собаки уже заняли диван. Зрелище поражало трогательной нежностью. Спали в обнимку, одинаковые, бело-рыжие. Дик крупнее и мохнатее, Леди – маленькая и  беззащитная.
 
   - Марш отсюда, - скомандовала Ольга.

Псы, повинуясь, тяжело и сонно плюхнулись на пол и поплелись к себе на персональную лежанку.
 
   - Обнаглели, - она провела рукой по пледу.

Шерсти не было. Весенняя линька еще не началась.

   Мы открыли балкон. Теплый ветер и сырой воздух: странное летнее сочетание  в марте. Очередная  погодная  аномалия.

   - Рассказывай!

Ольга, как обычно,  позволяла себе в разговоре с нами повелительные интонации.

   - А рассказывать, собственно, нечего, - Аллочка  уселась в кресло с ногами. – Любовь не случилась.  А влюбленность прошла за четыре месяца.  Я поняла очень важную вещь: отдыхать в Европе – замечательно, а вот жить, любить и работать я там не могу.  Может, я  урод  какой, и мне пора к тебе, Сонька, на лечение?  Рисовать хотелось, но все получалось каким-то неестественным, блеклым, ремесленным, по горшкам своим скучала, руки – по глине. Меня, словно цветок, срезали, поставили в вазу, в воду. Вроде бы все хорошо. Но я без корней не могу. Корни мои здесь, дома! Много гуляла, морем дышала, фруктами объелась на год вперед, а душа изнылась.

   - А любовь-то почему не случилась?

   - А что – любовь? Таких банальных вариантов и у нас пруд пруди. Мне душа нужна, а койкой  кого сегодня удивишь? Малолеток  разве что,   да  не в меру  озабоченных, а, значит, не вполне здоровых.  Это в книжках, да в сериалах тень на плетень наводят  для молодежи. Уродуют их почем зря.  А время  проходит  и понимаешь, что все в этой жизни  начинается с души, а не с тела.

   - Ну, это понятно. Америку не открыла. А что у него с душой не так?

   - Да все так. Только не для меня. Обычный, понимаешь?  Расчетливый, прагматичный, одним словом, шикарный представительский вариант, а для жизни не пригоден. Самовлюбленный, эгоистичный.  Девчонки,  я оказывается  не люблю совершенную красоту в мужиках, она мне мешает увидеть, что за ней, как правило, ничего  нет.

   - Наконец-то! – Ольга торжествующе  улыбнулась. – Я вам давно говорила: терпеть не могу красавчиков. У них в связи с  шикарной внешностью происходит сбой в программе. Мозг повреждается от избытка внимания со стороны женщин.

   Аллочка задумчиво смотрела на тюльпаны в вазе.

   – Вы замечали когда-нибудь, что в одну вазу не следует ставить, к примеру, розы и хризантемы. Они вместе долго не живут.  Люди так же. Сами по себе хорошие, а соедини вместе - превращаются в чудовищ, медленно уничтожающих друг друга.   Он раздражался, я капризничала. Сонь, ты что молчишь?

   - А вы от меня очередную лекцию ждете?

   - Ага, - сказала Ольга. – Просвещай нашу дремучесть. Давненько мы твою демагогию не слышали.
 
   - Вы же знаете мою позицию. Приятная внешность, конечно, хорошо. Но она не самое главное для обретения счастья. Не всех красотой при рождении наделяют.
 
   - К нам это не относится. Считай, повезло всем четверым.

   - Если смотреть на человека изнутри, то очень скоро понимаешь, что примитивных, скучных, глупых  людей нет.   Важно совпасть со своим избранником во времени и по духовному возрасту. Только и всего.
 
   - Теперь понятно, почему нас инопланетяне не посещают, - Ольга была явно в веселом расположении духа, - Мы с ними не совпадаем во временном интервале. Так?

 Я улыбнулась.

   - Ты про красоту забыла. А вдруг они страшные до безобразия?

Аллочка возмутилась:

   - Оль, ты на всех лекциях лекторам рот затыкаешь?

   - Молчу, молчу, это я торта переела. У меня серотонин подскочил! Продолжай!

   - Спасибо. В наше время модно утверждать, что мужчины – полигамны.  Но весь опыт моих теперешних исследований говорит   об обратном.  Они  проще в отношениях, менее требовательны, чем мы, если, конечно, нашли то, что им действительно нужно.

Ольга не унималась:

   - Вот! – подняла она указательный палец к небу. – Это очень важно! Если нашли то, что им нужно. Но у них ведь мозг не в голове, а совсем в другом месте. Поэтому в этом вопросе мужикам никак нельзя доверять. Они каждый квартал находят новенькое и уверены в том, что это как раз то, что им действительно нужно!

   - Я отследила  сегмент возрастных пар.  По молодости жена боится, что муж ее бросит и убежит за новыми впечатлениями. А с годами все происходит  с точностью до наоборот. Он привязывается к ней все сильнее и сильнее и боится потерять. Скорее всего, у мужчин с возрастом заканчивается ресурс "донжуанской" энергии. Они уже не могут бегать с букетами под окна и каждый день устраивать для возлюбленной праздники.
 
   - А потому что лентяи, - вставила Ольга свои пять копеек.

   - Лень – это только защита организма от перегрузок. И мы с тобой сошлись во мнении, что главное -  правильно выбрать партнера или партнершу. Но как это сделать, если в культуре не  научили хоть немного узнавать себя, свои вкусы, желания  до момента встреч и выборов? Как выбрать, если себя не знать?  Кто в социуме  этим всерьез занимается?
 
   - Так психологи и занимаются, - наконец, заговорила  Аллочка.

   - Психологи помогают исправить то, что исковеркано. Если бы в процессе обучения не отменили воспитание, ошибок было бы меньше. Но ведь отменили же и нам работы прибавили.  С чего все в юности начинается?  Гормоны зашкалили  и понеслось выдавать желаемое за действительное.

   - Ох, хорошее было времечко! – Ольга мечтательно улыбнулась. – Погуляли всласть!

   - Ага, - сказала Аллочка с иронией, - некоторые гуляют, гуляют, никак не нагуляются.

В нее полетела диванная подушка.

   - Сонь, спросила она после обмена подушками с Ольгой, - неужели великой любви больше нет?
 
   - Зайка, великая любовь может жить в великих душах. Другим ее не вместить.   А потом, в современном  мире  такой высокий порог тревожности, что  люди «подсели» на удовольствия, как на  естественную компенсацию. Поругались – шопинг, получили стресс – ресторан, а самый простой способ – влюбляться каждый месяц. И шоколад не нужен. Серотонин  хоть ложкой ешь. Неврозы возвели в ранг нормы,  распущенность - в лекарство. Интернет забит флиртом, научились и в виртуальном пространстве чувства щекотать.  Не правильно все это. В итоге  люди не живут, а маются. Работают на износ, потом расслабляются либо с помощью алкоголя, либо  секса,  либо еды.  А посмотришь в глаза – пустота, одинокая, неприкаянная. Это в лучшем случае.

    - А в худшем?

    - Агрессия. Не подходит нам  философия потребления. Не сочетаются  эти  законы с русской душой. Не знаю, как вас, а меня уже тошнит от пропаганды денег везде и всюду. Все на продажу. Дичь, примитив и пошлость, рассчитанные на одноклеточных. Да еще нигилизм вновь проявился, как в девяностых, возврат к подростковым ценностям. Залезли седые мужи в телевизор и несут в эфир всякую пургу.

   - Вот поэтому одни и живем.  – Ольга достала из книжного шкафа Сэлинджера.  -  Возьму домой перечитаю. Я пока к вам ехала и стояла на светофоре, наблюдала очень интересную пару: он  - типичный  Роберт Паттинсон, она … Даже серой мышкой не назовешь. Так, пустое место.  А этот красавец  и от ветра, и от дождя ее прикрывает,  улыбается так влюблено!  Чудеса! Глаз не оторвать от такого очевидного  мезальянса.
 
   - Значит, ему подходит  её энергия. Вот и все. Ему с ней спокойно, тепло, хорошо.  Загляни в глубину любого мужчины:  если он не совсем дебил, то  ищет  женскую энергию, которая будет его питать, воодушевлять,  вдохновлять. Правда, чтобы люди вернулись к интуиции и снова начали слушать себя, нужно  выключить телевизор и интернет.  Через месяц, когда пройдет ломка,  снова начнут читать, думать, выстраивать нормальные отношения. Мозг будет сам себя восстанавливать, если ему не мешать.

   - Да, кто тебе позволит все это выключить?

   Мы долго сидели в этот вечер втроем. Завтра  каждая займется своим делом: Ольга будет вставлять зубы населению, я лечить своих больных, Аллочка  отправится в Питер  проводить  мастер-классы.  Все, как всегда. Но мы, продолжая жить в привычных ритмах, очень изменились за эту зиму, повзрослели, наверное. Наши души больше не выбирали  танцевать  вместе с очередной весной польку-бабочку.  Отказались ли  мы от женского счастья?  Вряд ли.  Но лечиться от него  абы чем или абы кем  не хотели.  Понимали причины сделанных  нами  выборов и  принимали те  чувства, которые вызывали тихую  грусть. Бальзаковский возраст.  Он хорош осмыслением.



(Продолжение следует)