Метаморфозы актера Петухова

   

   
Петухов пробираясь сквозь одежду сцены, услышал о себе не очень лицеприятные слова:
- Cовсем уж, этот Перуджино, стал как кимвал звучащий, сыплет цитатами, направо и налево. Чего не коснись - на тебе цитату, разговор какой, как врежет цитатой и не поспоришь, хотя когда-то её умный человек придумал совсем в другом контексте… Только этот вот и самоутверждается за неимением собственных мозгов…
Невидимый прокашлялся и громко рассмеялся:
- Скакал из роли в роль, вот себя где-то и потерял…

У Петухова заныло сердце, и он даже не захотел узнать, кто его там за кулисами полощет…
Когда-то будучи неплохим литератором, он влюбился в местную артистку Народного театра, и та его за фактурную внешность пригласила сыграть роль ловеласа в классической пьесе. Он просто с блеском отыграл её, особо не вникая в характер персонажа, но при этом пожал бурю восторженных оваций…

Это его так вдохновило, что самоуважение его к себе вознеслось до невидимых высот.
Впоследствии, без той энергии, что лилась потоком из зала от зрителей, он уже жить не мог. Актриса пригласившая его на роль, уже давно отошла на задний план, да и она поняла, что в его жизни не самая главная…

А ему нравилось примерять на себя разные роли, и жить их жизнью, той через которую он получал овации и цветы. Порой режиссер, понимая, что молодой талантливый актёр сыграл бы лучше, но когда дело касалось сборов, он предпочтение отдавал всё же ему, Петухову…

Понимая, что публика, особенно женская, придет на него, ожидая когда он выйдет на поклон и экзальтированные театралки с криками браво, будут забрасывать его цветами… Поэтому Петухов стал как бы негласной курицей несущей золотые яйца…

Ну, а что сам Петухов, не имея актерского образования, и умения использовать роль как инструмент, порой так и не выходил из роли, доставляя неприятности родным и близким, разговаривая с ними то трагическим шёпотом, то взрывался вдруг неожиданно гомерическим смехом из отрывка какого - нибудь спектакля.

Это видимо и сыграло определенную роль, когда он живое общение заменил на реплики и цитаты из репертуара. Ну, а что, не дураки же написали это…

Постепенно он и сам забыл, кто он настоящий. На сцене, он уже включался как автомат и зрители, так же ему по привычке хлопали и аплодировали…
Но вот та энергетика, которую он получал из зала, стала куда - то исчезать, если он раньше не видел зала, а жил в спектакле, то сейчас он просто произносил текст…
И вот однажды, к своему ужасу, там где надо было по ходу пьесы вставить хлесткую цитату, он перепутал её и с пафосом произнес другую, из другого спектакля.

Сначала зал пропустил это на автомате, но потом пошли робкие смешки, а затем вообще затопали ногами и даже кто-то пронзительно свистнул…
После спектакля, режиссер нахмурясь, сообщил ему, что вы не попадаете в ноты, то есть, мягко говоря разрушаете канву спектакля, выпадаете из его контекста…

Он стал бояться выходить на сцену, если раньше, когда он играл свою роль, его поднимала горячая волна шедшей энергии из зала, и он помещая свою сущность в персонаж, вдохновенно царствовал и парил над зрителем, то сейчас порой он ощущал ледяной холод…

Ещё недавно, экзальтированные театралки, готовые на всё только что бы прикоснуться к нему, сейчас прятали глаза и порой ехидно улыбались, когда он бросал по ходу спектакля какую - либо реплику, или как ему казалось весомую цитату.

В их глазах он читал - не верим...

И самое главное, у него пропала импровизация, если раньше, он забывал слова, то включался какой-то внутренний механизм удерживающий канву роли, и он мог легко и изящно обыгрывать ситуацию, то теперь он шарил глазами по залу в поисках подсказки. Однажды поссорясь с суфлером, он уже больше не надеялся на него…

Наконец, случилось самое страшное, он довольно бодро вышедший на сцену и начавший играть свою роль, вдруг встретился с глазами одной из почитательниц сидевшей на первом ряду.
Та, которая пожирала его восторженными глазами, крича браво Петухов, вдруг презрительно улыбнулась и отвела глаза…

Петухов хотел пафосно продолжить роль… Но слова вылетели из головы, он ещё какое-то время открывал рот беззвучно как рыба, но по зрителям уже пошёл ропот…
Чтобы не услышать уничтожающего свиста, он опрометью выбежал со сцены. Пометавшись по гримеркам, он заскочил в костюмерную и упал на какие-то сваленные костюмы для очередного спектакля…
К Петухову, бросилась костюмерша Валя, и гладя его ласково по голове, сказала:
- Давайте я вам налью чаю с лимоном… И немного подумав, произнесла сакраментальное:
- Ну, что вы убиваетесь! Всё пройдёт… Пройдёт и это…

У Петухова, от этой Соломоновой цитаты сжались кулаки, и он с ненавистью посмотрел на костюмершу… Но глядя на её искреннюю заботу, с ним что-то произошло, он вдруг увидел себя сыплющего походя репликами и цитатами из «великих»…
Воспринимая овации как должное и отожествляя себя с играемыми персонажами, он настолько забыл себя, что не мог вспомнить кто он есть на самом деле…

Он всего лишь самодеятельный актёр, случайно получивший роль благодаря влюбившейся в него женщине, и эта не своя жизнь хотя и потешила его гордыню, так же больно наказала его…

Пока он размышлял, Валя уже налила ему чаю с лимоном, он отпив его и слегка успокоившись, с благодарность взглянул на неё. Он заметил, что она уже в годах, хотя помнил её и помоложе… Он просто приходил и брал костюмы, ворчал на неё, если что-то недостаточно разглажено, она терпеливо поправляла, ни разу не сказав ему ни слова…

После, костюмерной Петухов, сходил к директору и написал заявление об уходе…
Но с театром он не порвал, ведь там работала костюмерша Валя…

А, театралы, они такие - за ними глаз, да глаз нужен…

Это не цитата, это жизнь…

2026г.