Человек с пустыми глазами

Из обшарпанного подземного пешеходного перехода по лестнице неспешно поднимался человек, слегка подволакивая ноги по ступеням. Первое, что бросалось в глаза в его облике - абсолютно пустой взгляд. Глаза у этого человека были мутные, будто бы неживые, как у дохлой рыбы на прилавке магазина. Человек оглядел этими своими глазами улицу, повернулся и зашагал на восток.

Так сложилось, что пошёл он по самой прямой и добротно сделанной дороге, которой мог похвастаться этот небольшой городок. В теории, по этой улице можно даже возить высокопоставленных лиц. Но только в теории и только по этой улице.

Походка у человека с пустыми глазами была какой-то неуютно-расслабленной, безжизненной и вялой. Каждый шаг сопровождался негромким, но отчетливым шарканьем об асфальт его нечищенных туфлей, которые, судя по всему, были немного великоваты обладателю. А руки наоборот постоянно были в напряжении - человек будто вдавливал свои сжатые кулаки поглубже в карманы старенького пальто, и шаркал, шаркал по улице, вперёд и вперёд.

Навстречу ему попалась женщина, которая изловчилась курить с ребёнком на руках - до чего же наши люди бывают ловки и талантливы! Когда ребёнок курильщицы увидел человека с мёртвыми глазами, он звонко воскликнул: “Мама, мама, смотли, Кащей”! Женщина оглянулась посмотреть Кащея, но то ли не была впечатлена заявленным сходством, то ли решила тактично дать мужчине знать, что на Кащея он не похож, и потому принялась увещевать: “Ой, ну Вадик, ну что за глупости! Какой же это Кащей? Кащея убили! У-би-ли”!

Но странный человек никак не отреагировал ни на малыша, ни на его маму, и лишь проходя совсем близко он взглянул на Вадика своими страшными глазами без выражения - в них не было ни гнева, ни осуждения, ни даже скуки. Вообще ничего. Вадик заплакал. А человек шёл себе дальше, шаркая грязной обувью по асфальту.

Так он прошёл мимо рыночных прилавков, где даже самые настырные из торговцев не стали проявлять к нему такого уж внимания. Лишь один попытался окликнуть идущего, но не дождался реакции и махнул рукой. Всё равно этот тип не выглядел платёжеспособным.

Когда тип дошагал до заводской автомобильной стоянки, оттуда выбежала стайка тощих, но энергичных дворняг. Эти всё же решили соответствовать собачьей природе: они с лаем преследовали человека с его пустыми рыбьими глазами, а он шаркал и шаркал, словно не замечая ораву шумных спутников. Шавки, по всей видимости, были всё более озадачены полным отсутствием на себя реакции. Они очень по-собачьи переглядывались, пытаясь изобрести к пришельцу особый подход.

В конце концов, самая наглая псина достаточно расхрабрилась, чтобы попытаться тяпнуть человека за ногу, но подол его пальто помешал ей исполнить задуманное. Рыча и отплёвываясь, псина несколько раз подряд цапнула его пальто, но человек даже бровью не повёл. Он просто шёл своей дорогой. Вконец смущённая чередой неудач, псина изобразила полную потерю интереса к прохожему. Для пущей убедительности она демонстративно обнюхала парочку камней, а потом побежала обратно на стоянку автомобилей. За ней дружно, словно только того и ждали, засеменили и остальные дворняги. Стало тихо, кроме… Шорк-шорк-шорк - этот звук не утихал ни на секунду.

И тут запахло горьковатым дымом. Что-то горело. И да - вон, целый пожар. По мере выхода из промзоны, открывался вид на частные дома на окраине города. Один из этих домов был уже здорово охвачен пламенем. Вокруг него суетились люди, но пожарных машин было не видать. Человек, не сбавляя шага, окинул зрелище   взглядом своих блеклых глаз и продолжил путь.

Однако, поравнявшись с горящим домом, он остановился. Не так, как останавливается человек у горящего дома, а скорее как турист у достопримечательности.

Перед входом в дом, стоя на четвереньках, заходился страшным кашлем мужчина, клетчатый свитер его был подпален со всех сторон. Вокруг него бегала и причитала женщина в пижаме и с растрепанной причёской: “Серёжа, Серёжа, где он, где Коленька, ты хотя бы понял, где он”? Мужчина, наконец, прокашлялся и смог прохрипеть: “Он… В детской… На втором…” - и словно в ответ ему из комнатки на втором этаже раздался писклявый мальчишечий голос, приглушённый закрытым окном: “Мама, мне не выйти, в коридоре всё горит! Даже пол горит! Мама, мне страшно, что мне делать”?

Растрёпанная женщина окинула испуганным взглядом нескольких зевак, включая и подошедшего человека, который теперь просто стоял, уставив неподвижный взгляд на языки пламени. Женщина прокричала в сторону дома: “Не бойся, Коленька, мы тебя вытащим, мы сейчас тебя вытащим”! Неизвестно, почему мать Коленьки выбрала целью того серого и пустого человека, но именно его она ухватила за рукав с мольбой: “Спасите нашего сына, вытащите его, прошу, вытащите его!” - она не плакала, но её била дрожь, - “Пожалуйста! Пожарные не приедут, там авария, они разбили машину”!

Человек высвободил рукав из цепких рук женщины и посмотрел на неё с тем же пустым равнодушием. А потом он пошёл, подволакивая ноги, ко входу в дом, откуда валил серый дым. “И там ещё Анфиса, младшая, мы не знаем, где… Мы не смогли её дозваться!” - выкрикнула женщина ему вдогонку эту важную, но малополезную информацию, и голос её сорвался.

Оказавшись у входа, серый человек повел плечом, прикрыл воротником пальто рот и нос, и скрылся в дымном дверном проёме. Все замолчали. Если не считать рёва пламени, стало почти тихо. Мужчина в обгорелом свитере сидел на голой земле заворожённо глядя в дверной проём и тщетно силился выровнять дыхание, на его пальцах и ладонях уже вздулись волдыри. К группе зевак прибились ещё три бабушки.

Спустя томительную минуту или две из дверного проёма, охваченный клубами едкого дыма, выскочил наш знакомый человек, на руках у которого был ослабевший мальчишка. Человек чуть было не бросил мальчика в траву, будто тот был не ребёнком, а полыхающим поленом. Но в самый последний момент всё же притормозил и, пусть немного неуклюже, посадил Коленьку на траву рядом с его предполагаемым отцом в опалённом свитере. Когда до мальчика дошло, что всё кончилось и что он в безопасности, он дал волю чувствам и во весь голос разревелся.

Серый человек, тем временем, склонился, упираясь руками в колени, и тяжело дышал прямо сквозь сжатые зубы. Его рыбьи глаза на выкате слезились от едкого дыма. Растрепанная женщина снова подбежала к нему и стала чуть ли не трясти за плечи: “Девочку, вы слышали девочку?! Она же тоже где-то там! Она сгорит!” - кричала мать в исступленном отчаянии.

Мертвые глаза человека как будто даже ожили, чтобы выразить некое подобие досады и возмущения, а уголки губ зло дёрнулись вниз. Получился до крайности тяжёлый и презрительный взгляд. Этим взглядом человек полоснул маленькую растрёпанную женщину по лицу, прежде чем снова занырнуть в полыхающие недра здания. Он не вернулся. Сотрудники пожарной службы подоспели как раз к догорающему остову коттеджа и, чтобы не казаться совсем уж бесполезными, провели целую операцию по его тушению. Впрочем, это уже не произвело впечатления примерно ни на кого.

Останки мужчины и девочки нашли в дальней части дома, в кладовой. Он таки сумел отыскать её. Но к тому времени, по мнению эксперта, маленькая Анфиса уже была мертва, погибла от удушья. По всей видимости, она решила убежать как можно дальше от огня и дыма, и тем самым отрезала себя от возможности спасения - родители не слышали, как она звала на помощь. И выход из кладовой лишь один. Когда наш герой добрался сквозь пламя до злосчастной комнаты, он уже был обречён.

Мама Коли и Анфисы так и винит себя. Она не может забыть глаза, которые лишь на секунду, перед самой смертью, перестали быть пустыми, и только для того, чтобы… Чтобы что? Что блеснуло в этих глазах? Это очень навязчивая мысль, и к ней всегда прилагается дополнение: “Это я виновата. Я его убила. Я напрасно погубила человека”.

А кем всё-таки был тот человек, никто до сих пор не знает. Что ему понадобилось в городе? Он чей-то знакомый? Родственник? Варианты есть - у Мясникова три года назад без вести пропал брат, по описанию похожий внешне… Да и ещё у нескольких семей, оказывается, есть куча каких-то мутных друзей и родственников - вдруг это был один из них? Но скорее всего, некоторые просто привлекали к себе внимание. Или конкурировали за право приобщиться к подвигу своим якобы родством с этим, вне всякого сомнения, благороднейшим членом общества.

Никаких документов при погибшем не нашлось. Полицейские только развели руками - что поделаешь. Когда родня хватится мужика, тогда и станет понятно, кто это такой. А если не хватится - ну и хрен бы с ним, умер и умер.

Местное кладбище тогда пополнилось двумя могилами - малютки Анфисы и неизвестного человека с пустыми глазами. Эти двое похоронены за одной оградкой, как члены семьи.

Местные бабушки всё ещё судачат порой, кто же это был такой, откуда явился и чего ему было надо. Но когда баба Нина озвучила мысль, что этот человек вполне мог быть бандитом или наркоманом, у которого тут были грязные делишки, она в ту же секунду получила в лоб метко брошенной кем-то картофелиной.