Гуманитарная миссия престарелого идеалиста

 
     Эта история началась  семь лет назад. Две сестры  моей жены, которым достался деревенский дом их родителей, вдруг объявили, что больше не в состоянии  в силу здоровья и возраста с весны до глубокой осени находиться там, ухаживая за садом и огородом.   Они решили продать  усадьбу с 25 сотками земли. 
     Надо сказать, с  этой деревенькой, где стоит эта усадьба, я познакомился более полувека назад. В ту пору в деревне было около 40 домов, была начальная школа, магазин, даже клуб для танцев. Я точно знаю, сколько коров было в этой деревне, поскольку однажды выступал в роли пастуха, когда приехал в отпуск. Бурёнок было 43 штуки.  И в нашей усадьбе тоже была корова, овцы, свиньи, куры. Тогда были живы старики-родители моей жены. 
     На  момент решения о продаже усадьбы постоянно в деревне  жили всего две семьи с низкой социальной ответственностью (не подумайте плохо, это были просто алкаши).  Они были  людьми отменных человеческих качеств, работящие, честные, отзывчивые. И в том, что они так низко опустились, виновны были дачники, приезжающие на лето и спаивающие их.
     Узнав  о принятом решении, я запаниковал. Из всех моих увлечений в жизни осталось одно  - рыбалка. И начиная с конца апреля по конец сентября, я забивался  под крылышко  средней сестры Тани и через день-два делал вылазки на соседние озёра в сопровождении моего постоянного спутника  Саши, родившегося в этой деревне, но теперь живущего  в соседнем посёлке.
      Пока не были приватизированы все водоёмы,  наши рыбацкие успехи зависели от погоды и удачи. На стол обеим семьям обычно попадало достаточно рыбы.  Но в последние годы пришлось рыбачить уже на платных водоёмах. И приходилось всю зиму экономить деньжата с тем, чтобы оплачивать это удовольствие.  Правда, и рыбы ловили больше и другого сорта.      
         Сначала я решил уговорить  Таню не продавать усадьбу, но успеха не имел.  Они  выставили  усадьбу  на  продажу в интернете. Но, на моё счастье заломили такую цену, что никто не клюнул, кроме одной пары. Которая приехала,  посмотрела, поморщилась и заявила, что  сараи и баня не нужны, Они рассчитывали  не сеять, не пахать, а посадить английский газон и дышать  свежим воздухом.
     И тут мне пришла  в голову идея. У меня лежали без  дела  две с половиной  тысячи зелёных «гробовых»   (половина запрошенной за усадьбу суммы) .    Их чуть ли не ежедневно обгрызала инфляция.
        Советоваться с женой было бесполезно, она поддерживала решение сестёр. Мой скулёж типа: «Ну, как же так? Вы же там  родились, детство провели. При корове и курах вон какие  пышные выросли. Ты же старшая, найди аргументы, чтобы они отказались от этой затеи». Мои потуги не имели  успеха.  Тогда я выкинул такой фортель. Договорился с одним давним знакомым, весьма состоятельным человеком, что он купит эту  усадьбу. Условие было такое: я ему отдаю свои 2,5 тысячи, он добавляет свои и отдаёт  её в моё распоряжение.  Если бог позволит, то я успею рассчитаться  и стану единоличным собственником.  А если повезёт с арендатором, то глядишь, год-два  ещё порыбачу и поживу летом  в этой деревушке.
      Разместив  в интернете  объявление, ждал отклика. Объявление гласило:  «Ищу молодую пару славянского происхождения,  желательно с детьми, родителями – пенсионерами.  Предоставлю жильё и участок  в бесплатную аренду на длительный срок с условием содержания подворья по крестьянским традициям (огород, сад, скотина).  Если захотят выкупить  усадьбу, то  будут  постепенно выплачивать  её  стоимость».
          Откровенно говоря, я реально рассчитывал, что получу только «гробовые».  А если и не получу, то всё равно кто-нибудь да похоронит.
   Примерно полгода  я   в интернете общался со множеством претендентов.  Каких только вопросов народ не задавал.  Есть ли в хате туалет?  Ответ: какой к чёрту туалет в деревенской хате? Есть ли водопровод? Есть ли магазин и школа?  Собрав все эти вопросы в кучу, я,  сфотографировав усадьбу, поместил  на своей странице ответы и фото. После чего желающих шибко поубавилось.  И вот однажды у моего подъезда в г. Минске остановилась  «буханка» (УАЗ-452) оранжевого цвета. Я как раз стоял у окна и подумал, что это какая-то служба приехала. Что-нибудь, где-нибудь прорвало.  Однако, я ошибся. Звонок в домофон и певучий женский голос спросил: « Вы  В.В. ?»  - «Да. Я В.В.»  - «А мы к Вам приехали». – « А кто Вы?»  - «Мы те самые, что подходят под Ваши условия».  Я догадался и  со словами: «Поднимайтесь на 5 этаж», открыл дверь.
      Когда они вошли в квартиру, у меня глаза полезли на лоб. Показалось, что появилась моя старая знакомая-профессор Тимирязевки  Людмила Ивановна. Такая же статная, красивая, с чертами, присущими только настоящим казачкам. Следом за ней  вошли два вихрастых пацана. Замыкал шествие высокий,  под 2 метра, плечистый, со слегка побитой сединой густой шевелюрой мужчина лет 35-40.  Жена, выглянув из  комнаты, ничего понять не могла, кто это к нам пожаловал. Она решила, что это цыгане.  Я же её не посвящал в свой дерзкий план.  Пришлось соврать, что это родственники моего друга.  Я  предложил выпить чаю и побеседовать.
        Пацанов усадили смотреть телевизор, а мы с Ниной и Степаном (так их звали) разместились на кухне. За чаем выяснилось следующее: они родом из  Донецкой области. Он  закончил сельхозинститут  по  специальности инженер-механик.  – «О, да мы коллеги!» А Нина агроном, закончила тоже Харьковский сельхозинститут.  – «По условиям желательно, чтобы с вами жили  родители».  Нина рассмеялась и сказала: «Так они вон в буханке сидят».  Я  сказал Степану: «Немедленно веди их сюда». 
        На пороге появились седые  мужчина и женщина. Назвать их стариками было нельзя. Они были гораздо моложе меня.   В процессе беседы, длившейся часа полтора,  выяснилась следующая картина.  После развала СССР их великолепный совхоз, где  они жили и работали,  тоже приказал долго жить. Отец Степана, будучи механизатором, решил заняться фермерством. А Степан после окончания института стал помогать отцу, привезя в деревню молодую жену.  Всё шло у них нормально, но после 2014 года, когда начались боевые действия, жизнь стала небезопасной.
        Буквально  2 месяца назад какой-то шальной снаряд превратил сарай с инвентарём в груду искорёженного  металла.  Слава Богу, дом остался целым.  Но убирать созревший урожай было нечем.    С помощью соседей удалось спасти часть его.  И постепенно пришли к мысли, что как ни грустно, надо это место покидать. – «Вот тут и наткнулись на Ваше объявление,- заявил Степан, - похоже,   по всем признакам мы подходим  под выдвинутые Вами условия». 
          За эти   1,5-2 часа разговора  я почему-то проникся не просто уважением к этим людям,  но и доверием и предложил, не теряя времени, поехать в деревню и посмотреть на усадьбу.  Покормив пацанов пирожками и дав их  нам в дорогу десятка два, моя жена проводила нас.    Проезжая по асфальтированному  тракту  90 км, мои спутники   любовались  ухоженными полями, красивыми заборами в деревнях, почти такими же, как и у них на родине.  Половина кузова «буханки» была завалена какими-то узлами. На мой вопрос «Это весь ваш скарб?!»    Иван  Степанович ответил: «Кое-что ещё осталось на сохранении у моего брата. Он живёт   в нашем посёлке».
          Асфальт закончился,  и последних 4 км до нашей деревни ехали по гравийке. Судя по отдельным фразам и настороженным взглядам, моим будущим арендаторам  не всё в моей усадьбе понравилось.  Иван Степанович спросил меня: «А кто и когда рубил эту хату?  Уж больно добротные брёвна».     –  «Хата была срублена  в 1942 году в разгар немецкой оккупации. Это длинная история. Когда-нибудь я Вам  её расскажу». Опытный взгляд  двух  настоящих крестьян  тут же  уловил, что веранда  никуда не годится и требует немедленного ремонта. А в  кухне пол почти провалился. Зато горница, две маленькие  спаленки и  грубка им понравились.  Мы прошлись по единственной улице и,  не встретив ни одного человека, мои спутники слегка погрустнели.  А вот пацаны возле бани  нашли на старой яблоне с пяток запоздалых плодов и тут же их оприходовали.   Из всех благ цивилизации в деревню два раза в неделю приезжала автолавка, по заявке привозили без задержки газовые баллоны,  раз в неделю приходил «МАЗ»  и собирал мусор.
       Вернувшись в дом, мать Степана разобралась, как пользоваться газом и напоила нас чаем с пирожками.  Начало смеркаться. Когда мы скрепили наш договор крепким рукопожатием, Степан отвёз меня в соседнюю деревню к моему другу, а сам вернулся в  усадьбу.
Мы договорились, что будем каждый день созваниваться.
     Буквально через 2 дня звонит Степан и просит разрешения прокопать траншею на границу с соседним участком и соорудить выгребную яму на  два хозяйства.  Я поинтересовался, а согласится ли сосед на это.  – «Он вчера приезжал, мы познакомились, он был рад, что появились соседи и согласился с моим предложением, пообещав половину затрат взять на себя» - «Если я правильно тебя понимаю, то вы,  проведя эту работу, заколотите  сортир во дворе?»   - «Дело в том, что наши  женщины и дети привыкли к тёплому туалету»  - «И где же ты его хочешь соорудить?»  - «Вот тут второй вопрос.  Если Вы не возражаете, то эту веранду мы полностью разберём и сделаем тёплую  на фундаменте  с туалетом и ванной».    Я,  не  медля,  сказал: «Действуйте!». А про себя подумал, что вряд ли они до зимы успеют это сделать. Но для зимовки заготовленных ранее   дров им хватит.     Пришлось ему   напомнить, что пацанов  надо оформить в школу за 5 км от дома. Его  это немного огорчило, но когда он узнал, что ходит школьный автобус, то успокоился.
        Вскоре Степан со старшим сыном уехал на родину за оставшимися вещами.   Через две недели они вернулись и, прихватив меня, поехали на усадьбу. Я поразился, когда увидел готовый фундамент под веранду.  – «Когда же это Вы успели, Иван Степанович?»   - «Так сосед подмог. Одолжил бетономешалку, 10 мешков цемента и гравий с песком, которые у него после стройки остались. Вот Петька-молодец мне помог».  Надо сказать, что Петьке было всего 9 лет, а старшему  Сашку -  11.  – «Так Вы же замахнулись на площадь почти такую же, как у всего дома. Как отапливать-то будете? Ещё одну грубку поставите?»   – «Если получится  собрать веранду  из толстых досок и обложить пенобетонными  блоками, то хватит и одной небольшой буржуйки».  – «Ну-ну», - только и смог ответить я.  Кажется, эта публика заякорилась надолго. Мало того, что Иван Спепанович сделал фундамент, так он успел ещё и подсоединить к «ручейку», который стоит в колодце, водопроводную  трубу,  идущую  в дом. 
        В обед я восхищался вкусом борща, поданного хозяйкой. Это был настоящий украинский борщ с пампушками.  После обеда Степан сказал: «Я, Василич, привёз  три с половиной тысячи долларов, собрав с родственников, и могу Вам их отдать. Но, если можно возврат долга  отсрочить на полгода или год, то  я бы купил небольшой трактор, такой, как   у меня разбомбили.  Двадцатисильный ХТЗ.  Подобные  делают на Бобруйском заводе».  Соблазн получить 3,5 т. долларов всё же возник. Но после минутного раздумья  я сказал: «Пожалуй, ты прав. Без трактора окультурить  25 соток невозможно. Но, к нему же нужен инвентарь».  Он хитро улыбнулся и сказал: «За инвентарём-то я и ездил. Притащил  два отвала, два колеса от трактора,  окучники, культиваторные лапы. И другую мелочь».  – «А сваркой ты владеешь?»- спросил я. – «Не только я, но и отец тоже». – «У моего друга в соседней деревне есть сварочный аппарат, который я когда-то покупал. Поезжай и забери его». Я увидел, как у Степана от радости загорелись глаза.  Он сказал: «Не знаю, как с Вами будем рассчитываться. На той неделе поеду в Логойск, там вроде эти трактора продаются». 
        Вечер я провёл в их семье, ели блины, макая их в растопленное  сало со шкварками.  Потом пили чай. Они меня уговорили остаться ночевать.  И перед тем, как улечься, мы  обсудили  кое-какие планы. Иван Степанович сказал: «За зиму сможем сварить прицеп на тонну-полторы. Если у трактора будет гидравлика, то и прицеп сделаем самосвальный. Пахать ещё можно до первых заморозков».
         У отца с сыном было много задумок. Оказывается, на родине у них были самодельные сажалка и копалка для картофеля. – «А вы решили, что из живности будете держать?»   Тут Иван Степанович отчитался: «Я посмотрел постройки. Хлев для коровы в хорошем состоянии, для свиней тоже. Ну и курятник подойдёт. Погреб   годится. Но  хозяйки не хотят держать корову. Может, только когда  как следует  обустроимся и  узнаем, есть ли возможность заготовить сено, тогда и примем решение. А пока только козу ».
       Примерно раз в неделю мы созванивались.  Всё  это время они  были заняты.  Иван Степанович на зиму устроился на лесопилку в соседнем  селе, договорившись с хозяином, что зарплату получит  досками и брусом.  К середине марта  материал для веранды  уже был на усадьбе.  Они радовались ещё и тому, что дом хоть и старый , ему почти 80 лет, оказался тёплым и сухим.  В самые сильные морозы грубку топили  два раза в сутки, но чаще хватало одного раза.  Степан не сидел сложа руки. Он познакомился с  директрисой агрофирмы. Я её  видел несколько раз. Местная публика называла её «баба с яйцами». Эта женщина оказалась квалифицированным специалистом  и хозяйство   вела на высоком уровне.  Алкаши и бездельники боялись её как огня.  Когда она узнала, что отец  и сын комбайнеры, то предложила им  работу.  Договор выглядел весьма интересно.  Они привлекались  перед уборкой для  подготовки комбайнов и работы на них до окончания уборочной страды.   Я посомневался, получится ли так у них. 
         Нина в одном из разговоров обмолвилась, что цены в автолавке кусаются.  Зато пацаны радуют, первую четверть  окончили хорошистами.  Иногда  в школу, когда автобус ломался,  они ездили на собственном транспорте. Меня развеселило, что это за транспорт.  В соседней деревушке жил пенсионер, которого я немного знал. Он первым освоил трёхколёсный электровелосипед, но глубокой осенью  скончался, а Степан случайно узнал, что велосипед продаётся, хотя и был сломан, он  достался им за гроши.   Этим рукастым мужикам  починить  велосипед  не составило труда.  На нём и ездили  иногда ребятишки в школу.
       Меня поразило и другое.  Их  «буханке» было почти 20 лет, но она была в идеальном состоянии, и Степан ею постоянно пользовался.   Видимо, по заданию родственников он обследовал всю округу, подыскивая места для  переселения родни из  Донецка и других опасных мест.     Буквально в полутора км от нашей деревни был заброшенный хутор, на котором жил одинокий престарелый пасечник.  А когда-то здесь было  восемь усадеб.  Председатель сельсовета   воодушевился тем, что   это переселение  оживит территорию  и принесёт пользу не только себе, но и всему селу. Глядя на эту семью, он понимал, что приедут работящие, толковые люди.
              Обычно рыбацкий сезон мы с моим другом начинали в конце апреля.  На сей раз с 10 банками тушёнки, рыбацкими приладами, планшетом я прибыл в деревню  сразу после Пасхи. И поразился, все 25 соток  были обработаны.     Сразу за сараем  вдоль теплицы расположились  восемь грядок. – « Это, сказала Нина,-  щи-борщёвое хозяйство». Почти всю остальную площадь занимали посадки картофеля ровными рядами. – «Когда это вы всё успели сделать?» - спросил я.     Иван Степанович   показал мне свои мозолистые  ладони. – «Давно я не сажал картошку под лопату. Но, вот пришлось». Все  фруктовые деревья были побелены извёсткой. Заросли малины и крыжовника  приведены в порядок.  В  одной теплице уже были посажены помидоры и перцы, а в другой  земля ждала огурцов.
        Я точно знал, что семенного картофеля у них не было.   Где же они его взяли?  - «Нас выручает директриса  агрофирмы. Она иногда  даёт нам в счёт будущей зарплаты говядину. Обещала  даже  дать нам  поросёнка на откорм, - сказал  Степан ,- Вот с козой пока ничего не получается. Ищем   в интернете, но пока ничего не нашлось».
         В нашей деревне сотовая связь никудышная, а про интернет и говорить нечего.  Только на чердаке можно что-то поймать.  Он таки и поймал. Буквально через неделю, взяв с собой младшего сына, Степан отправился в Брестскую область.  И привёз  оттуда  молодую козу какой-то молочной породы.  Уши у неё висели как у спаниеля.   Окраса она была белого. Продавец утверждал, что она уже покрыта. Окрестили её Белкой.   
       Первый улов, двух двухкилограммовых карпов и амура на 3500, я  отдал Нине с предложением распорядиться по её усмотрению.  Обе женщины охали и ахали, увидев таких рыбин.  Но потом  ловко разделали,  и вечером на столе красовалась запечённая в сметане рыба, удивительно вкусная.  Под это дело  все взрослые приняли самогон моего изготовления.  Я хвалил  хозяек за рыбу, а они хвалили мой самогон.   Наутро  несколько кусков филе, обтянутые сеткой, вялились на ветерке во дворе.
        На рыбалку я уезжал затемно в три часа-полчетвёртого. С вечера Нина приготовила мне кашу, в холодильнике всегда лежал кулёк с хлебом, колбаской. На столе ожидал термос, заправленный кофе.  Она никогда меня не спрашивала, что мне дать с собой. А выясняла только, еду я или нет.  После второго примерно такого же улова Нина спросила, можно ли одну рыбку отнести соседке.
 Я ей твёрдо заявил, рыбой они с Марией Петровной могут распоряжаться по своему усмотрению, не спрашивая меня больше.
      Обычно на второй день после рыбалки в обед вместо традиционных щей или борща появлялась наваристая уха из рыбьих  голов.
       Как только ребята закончили   школу  в конце мая,  я стал брать  их с собой на рыбалку.  Иногда они ловили больше меня. Но, тут была одна загвоздка. Мы рыбачили на платных водоёмах. И за пойманную рыбу надо было платить.  Поэтому на рыбалку мы ездили не каждый день, а пару раз в неделю. Иногда парней привлекали  для прополки огорода.
        Но  самое интересное заключалось в том, что хотя большая часть  землицы на участке  не использовалась, она  была  истощённой.  Выход нашёлся.  Кто- то подсказал Степану, что когда-то в этой деревне, в низине стояла молочная ферма. И всё «добро» многие годы сливалось в огромную  обвалованную  яму.  В результате   образовалось большое количество перегноя. Трактор и тележка здесь очень пригодились.  По моим подсчётам  они перевезли на своё подворье  не менее двух десятков тонн перегноя. Сначала забили его в теплицу, но досталось и картофельной плантации.  В этой  авральной  акции  большую роль сыграли пацаны, накачивая свои молодые мышцы, работая лопатами.  Когда  я спросил старшего,  болели ли у них мышцы от такой тяжёлой работы,  он ответил: «А куда же деваться? Папа с дедушкой приказали, мы и работали». Ребята выглядели старше своего возраста. Однажды мы, шутя, стали меряться силой.  Так меня и младший победил. Я заметил, что мальчишки неподдельно радовались, когда  я    приезжал, и не из-за рыбалки, а  потому, что я  вполне серьёзно отвечал на их всевозможные  вопросы.
          Как-то раз зашла речь о партизанах  Белоруссии, я их повёл на край деревни, где жил мой хороший знакомый  93-хлетний  Николай Петрович. Он единственный  из всех молодых парней и девушек  в оккупацию, когда   ему было 13 лет, избежал отправки в Германию.  Он скрывался в лесу, одно время был связным у партизан.   Пацаны и дед долго беседовали, здорово подружились. Теперь с каждой рыбалки  ребята относили жареную рыбу Николаю Петровичу, а со временем и   редиску из теплицы,  и всякую зелень.  Как-то старик, встретив меня, спросил: «Откуда такие  отзывчивые ребятки   взялись  в нашей деревне?»  Я подробно рассказал ему историю их появления.  Он, немного помолчал, а потом нецензурным текстом охарактеризовал правителей и с той, и с другой стороны.
           Незаметно, но весело и прибыльно пролетело это лето.  Мужики  закончили перестройку веранды, но облицовку отложили на следующий год. Средств на покупку  пенобетонных блоков  не  было.  Зато борщ из выращенных овощей  на этом огороде был замечательно вкусным. Урожай всех культур оказался отменным.  И картошка уродилась на славу. Правда,  с колорадским жуком пришлось побороться крепко. Даже меня  однажды привлекли к этой «интеллектуальной» деятельности.
         Особо хочу описать наступившую уборочную страду.  Она началась с того, что рано утром целую неделю  Степан с  отцом уезжали на буханке на машинный двор агрофирмы и готовили два комбайна к уборке.  Уборка началась с полей, примыкающих к нашей деревне.  Я  целый день  наблюдал за их работой. Урожай, на мой взгляд, тянул далеко за сорок центнеров с га.   Иван Степанович  ходил  по краю поля, срывал колоски, мял их, а потом крикнул Степану: «Пора». Комбайны у них были новые, «Гомсельмаша» с кондиционерами.  Взревели двигатели, первым   шёл  Иван Степанович.  Не дойдя до края поля, подал сигнал,   и МАЗ, который стоял на дороге у поля, рванул к комбайну.   Я  не догадался поехать с ним. А на втором МАЗе я подъехал к комбайну и обратил внимание, что отец и сын разделись до майки и  трусов. Солнце во всю припекало, кондиционеры не справлялись с охлаждением кабин.
      На другой день  они переместились на дальние поля. Там я повстречал директрису. Мы разговорились. Она спросила: «Это Вы этих парней привлекли на нашу землю? Мне бы таких работяг с десяток. И горя бы не знала».   – «У меня  цель  была одна - чтобы усадьба родителей моей жены  попала в хорошие руки. И, кажется,  я не ошибся. Но, то,  как Вы к ним отнеслись, мне очень нравится».   – «Вы что думаете, я такая большая гуманистка? Я поняла, что ко мне попали настоящие трудяги, таких я всегда поддерживала и буду поддерживать». – «Могу Вас обрадовать на соседний хутор, видимо, осенью приедут ещё две семьи. Думаю, что  такие же труженики».  Мы расстались довольные друг другом. 
         Председатель сельсовета, как и обещал, содействовал получению вида на жительство в Беларуси.  А уборка продолжалась ещё несколько дней.  Были дни, когда отец и сын работали от росы до росы.  И спали не более 4-5 часов прямо  в «буханке» на надувных матрасах.  Только однажды природа подарила три дня отдыха.  Задождило.
      В результате эти два комбайнера, отказавшись от денег, взяли зарплату зерном, которого до следующей осени  хватит и кабану, и козе, и курам, которые появились ещё весной во главе со  жгуче-красным басистым петухом.  На усадьбе появились  кот  Василий и пёс неопознанной породы   по кличке  Барбос.  С котом возник конфликт. Как-то за ужином после рыбалки он тёрся около стола. Я взял веник и пуганул его. Так он ночью окропил мою постель вонючей жидкостью. Нина сказала: «Вы не связывайтесь с ним. Этот наглый экземпляр хорошо ловит мышей». Но экземпляр оказался экземпляршей и осенью принёс 5 котят. Пришлось переименовать его в Василису.  С псом мы поладили, иногда даже брали его на рыбалку, где он наловчился гонять наглых попрошаек-лебедей, не отвлекая нас от  удочек.
      Видимо,  денег от продажи остатков зерна хватило на приобретение  пенобетонных блоков, но только на половину от  необходимого.     Меня удивило, что в огороде капуста и тыква уродились огромных размеров. На рыбацких весах один вилок потянул 5,5 кг.  А тыкву и поднять не сумел.    Белка  очень полюбила тыкву. Надо было видеть эту картину. Разбитую тыкву она, не отрываясь,  хрумкает. А куры, окружив её, воруют мякоть, а пёс гоняет кур, петух кидается на пса.   Стоит такой гвалт, что кто-то из двуногих не выдерживает и разгоняет эту публику, не трогая только Белку. 
       Не могу сказать, каков был урожай лука, чеснока, морковки, свеклы и прочего, но про картофель могу сказать точно, потому что принял участие в уборке и сортировке. В погребе  оказалось  около 6  тонн.  Урожай ягод был великолепный,  а яблони в этом году отдыхали.
      Вскоре я перебрался на зимние квартиры. Честно скажу, с грустью расставался с этой семьёй.
       В конце марта мне позвонил Степан и сказал: «Видать, в ноябре у нас будет прибавление семейства». – «Да ты что?» - «Что - что? Нинуля моя ещё молодая, а я и родители совсем не против».   – «Дай-ка ей трубку», -  сказал я. Но, Нина трубку не взяла, отшутившись: «как бы не сглазить».  Забегая вперёд сообщу, что в конце ноября у них появилась дочурка   Оксана. Мне было предложено быть крёстным отцом. Против чего я не возражал.
        Как прошла зима,  я не помню, отмечу только что отец и сын два с половиной месяца зимы провели на лесозаготовках от агрофирмы, видимо, неплохо заработав, поскольку к моему приезду в начале мая вся веранда была уже облицована, и шла штукатурка стен.
       Рыбацкий сезон мы открыли удачно. Произошло одно  событие, потребовавшее моего присутствия в Москве.  Я сдуру решил баллотироваться в академики, предполагая, что заслужил это звание, имея на руках законченный проект, над которым работал 19 лет.   Когда моя родня узнала об этом, то крепко надо мной посмеялась.  Дочь прямо заявила: «Ты 25 лет назад уже убедился, что из себя  представляет ваше академическое сообщество. Думаешь, они стали благороднее и честнее, объективнее?»  Но я не унимался. И, видимо, так разволновался, что сбрякал в больницу. Уже там понял,  что в таком возрасте бороться с кем либо и за что либо не стоит. 
        А тут нагрянул ковид. Целых три года  я стал не выездным из убогой московской квартиры.      Со своими арендаторами я изредка перезванивался, был в курсе их жизни. У них всё шло по накатанной. Оксана давным-давно стала на ножки. Ребята продолжали хорошо учиться. Отец и сын работали по-прежнему в агрофирме, убирая то рожь, то рапс, то пшеницу.  На дворе увеличилось  поголовье кур. Коза принесла приплод, двух козочек, заявку на которых дали две семьи их земляков. Первый кабан, которого они откормили, потянул аж на 10 пудов.
        Наконец, настало время возвратиться в родную Беларусь.  С ковидом мы разошлись мирно. Приехав, всё же схватил какую-то болячку и попал в минскую больницу, где,  по словам дочери чуть не откинул коньки. А вот нашего ветерана Николая Петровича эта зараза таки свела в могилу.
       Ещё две семьи в нашей деревне выкупили дома   почивших Николая Петровича и ещё одной старушки.   
           Непреодолимая рыбацкая страсть, владевшая мною с 8 лет, привела меня снова в деревню. Тут я впервые почувствовал, что годы и  болячки берут своё.  Таскать тяжёлый рыбацкий ящик, привязать крючок, поставить палатку и даже зонт мне становилось всё труднее.  Мой рыбацкий друг, видя всё это, пытался как-то помочь мне. Но, того удовольствия, которое я раньше получал, я не испытывал. Из всех доступных  для меня  дел  осталось одно- писать  вперемешку научные статьи и просто рассказы из моей жизни.   Однако, и это стало трудным для меня, поскольку резко упало зрение.  И спасал меня только один человек, мой  удалённый новосибирский помощник,  согласившийся печатать под мою диктовку тексты. Благо интернет позволял это делать. 
     Изредка, уже не на рыбалку,  я ездил в деревню, чтобы пообщаться с бывшими моими арендаторами. Они давно рассчитались с долгом, и усадьба была переписана на Степана. Они не забывали меня и в обязательном порядке приглашали меня на свеженину. Это застолье выглядело так. Вся семья садилась за стол на веранде, посредине помещалась здоровенная сковородка с растопленным салом и шкварками, рядом на  блюде лежала горка блинов, стояла бутылка самогона. И каждый ел,   сколько хотел.  Выпивали только четверо: отец, Степан, Нина и я.  В обратный путь Нина сооружала мне довольно увесистый кулёк с любимыми мной головками чеснока, лука и приличным куском сала, к которому имела страсть моя жена. От яиц я отказывался.  Но поздней осенью под окнами моей квартиры появлялась «буханка». Нам привозили  2 мешка отборной картошки, морковку, свёклу, кабачки и записку, сколько это стоит. Цены были символические. Накануне я ходил в магазин, выяснял, что,  сколько стоит и вёл собственный счёт.  Платил и не терпел возражений.
      Уже зимой  позвонил Степан и пригласил  на собрание их землячества, которое состояло уже из пяти семей. А заодно на торжество, связанное  с получением белорусского паспорта их старшим сыном.  Я удивился и спросил: «Где же вы это собрание можете провести?» Степан ответил, что сельсовет разрешил провести его в  актовом зале школы соседнего посёлка. Я, конечно, поехал.
   Среди почётных гостей был председатель сельсовета, директриса агрофирмы, директор школы и несколько учителей.  За длиннющим столом расположились около 40 человек от мала до велика. На столе стояли минеральная вода и соки, печенье и конфеты.
Открыл встречу председатель сельсовета. Он начал с того, что отметил мою главную роль в том, что произошло. Именно моя, по мнению родственников  дурацкая,  инициатива  положила начало тому, что мы сегодня имеем.  А директриса  заявила, что  рада новому пополнению рукастому и головастому.  Директор школы  вторил ей, отметив усердие и дисциплинированность поселившихся в округе девчонок и парней.
       В заключение дали слово мне.  Я    начал с того, что  образовалось  особое землячество то ли москалей с хохлами, то ли хохлов с москалями. -"Хотя если ковырнуть глубже, то отец Ивана Степановича всю жизнь проработал на Харьковском тракторном заводе. А корни-то   его   в Вологодчине. Так что  в отношении этих народов и национальностей всё так переплелось и запуталось, что когда политики вздумали разобраться, то ничего умнее не придумали, как бить друг другу морды.
        Но, главное, что я,   сам того не предполагая, дал толчок    тому, чему мы сегодня  подводим первые итоги. Теперь  я могу заявлять  уверенно, что все мои научные труды, касающиеся устойчивого развития сельских территорий,  вот этим примером подтверждены.  За что я этому землячеству   благодарен".    
        Последние годы вплоть до сегодняшнего дня лично для меня оказались не очень весёлыми. Причина тому - здоровье.  На рыбалку попадал урывками, но старался следить за моими  друзьями. Саша, окончив школу,  был призван в пограничные войска и служил где-то под Гродно. На его счастье из второй волны переселенцев нашлась невеста - дочь Нининой подруги. Повезло молодожёнам в том, что соседка из дома напротив их усадьбы решила податься за границу к дочери.  Они купили у неё добротный  дом с хорошо ухоженным подворьем. Младший Петька не стал заканчивать 11 классов, а поступил в сельскохозяйственный колледж.  В таком же я когда-то я преподавал, но тогда он назывался училище механизации. Что по-русски и по-белорусски было понятно. А что такое колледж, понятно не всякому.
   В этом сезоне Иван Степанович уже не участвовал в уборке на комбайне, постарел. Но в своём хозяйстве ковырялся усердно.  Мария Петровна  вполне бодро  «заведует»  скотным двором. Нина специализируется на овощах.  А моя крестница пошла в первый класс.
     Я регулярно, каждый год, в день её рождения одариваю её вполне приличными подарками. Она всегда рада  видеть меня. Степану несколько раз предлагали стать бригадиром, но он наотрез отказался.
    На этом можно и закончить. Какие бы болячки меня не одолевали, но всегда,  как вспоминаю про эту семью, испытываю   тёплое чувство,  и настроение улучшается.
    06.01.2026 г. Минск