На закате...

           Сегодня вечером Эдуард Петрович отправил всю семью в театр на премьеру спектакля модного современного драматурга. Он заверил жену, дочь и внука, что чувствует себя замечательно, они могут не беспокоиться за него...
          

           Мужчина многого добился в жизни: деньги на его многочисленные счета стекались рекой; от такого денежного изобилия голова Эдуарда Петровича вскружилась - и он начал мнить себя всесильным мира сего. Бизнесмен был уверен: все в этой жизни можно купить… и любовь, и дружбу, и здоровье…
           Огромный дом Эдуарда Петровича расположился у самого синего моря, как в той известной сказке…жена - бывшая модель, намного младше бизнесмена. Любил ли ее мужчина? Нет, не любил, просто считал, что у него должно быть все самое лучшее. Вот и жена была божественно красива, словно Афродита… только ум у нее птичий: не о чем было с ней поговорить:  в голове только салоны красоты, модная брендовая одежда и дорогие курорты. Так или иначе Эдуард Петрович привык к ней, как к красивой дорогой мебели, заполнившей  дом…
          Дочь Анна вроде и не глупа, как мать, но инфантильна точно…Хотя в юном возрасте имела бунтарский характер: в шестнадцать лет преподнесла отцу в подарок  пухлощёкого внука от бродячего музыканта, который по статусу  никак в мужья его дочери не подходил.  Вот он – переломный момент: отец сам превратил дочь в инфантильного человека тогда, когда лишил ее счастья с бродячим музыкантом. Эта мысль словно током  прошила мозг - и бизнесмен вздрогнул на широкой кровати... Но мужчина считал, что полностью  искупил свою вину перед ними… Он дал все и дочери, и внуку…По-своему любил их, грубой отцовской любовью…  А молодая женщина так и не устроила свою личную жизнь, потакая во всем отцу. В прекрасную белокурую голову Анны никогда не приходило мысли как-то изменить однообразную жизнь, хотя у нее был диплом о высшем образовании. Но работать психологом при папиных деньгах она не будет! Чтобы не лишиться многомиллионного состояния Эдуарда Петровича, дочь каждый раз согласовывала очередную кандидатуру в мужья со своим драгоценным папочкой. Но всех их мужчина забраковывал безжалостно. Перечить отцу было не в правилах Анны…она превратилась в папину марионетку, безвольную и жалкую…Лишь глубокими ночами женщина, накрывшись с головой одеялом, горько выла о своей единственной потерянной любви – бродячем музыканте…
          А вот внуком он по-настоящему гордился: смышленый пацан вырос, поступил в университет на факультет международных отношений; и в будущем (Эдуард Петрович был уверен в этом на все сто процентов), сделает блестящую  дипломатическую карьеру… Будет с него толк, однозначно!
         

          Мужчина осторожно перевернулся на правый бок. Ему вдруг вспомнился образ бродячего музыканта, от которого родила единственного внука Ванюшку  дочь…Внук был как две капли воды похож на отца, романтичного музыканта. Почему он лишил дочь счастья?! Ведь как светились ее глаза рядом с этим бродягой! Бедный, ну и что?? Просто в нем он узнал себя, двадцатилетнего, подающего большие надежды саксофониста, и испугался…Бродяга послужил триггером для Эдуарда Петровича: он понял тогда, что ради денег предал мечту…Поэтому и прогнал бедолагу сразу после рождения Ванюшки, в неизвестность, чтобы не вспоминать о прошлом никогда!

          Мужчина тяжко вздохнул…На самом деле сегодня с самого утра тоска уютно,  в домашних мягких тапочках, поселилась в его душе, словно хозяйка, и не собиралась никуда уходить. Ноги совсем ослабли, но он нашел силы самостоятельно перебраться из кровати в инвалидное кресло. Ему необходимо было остаться вечером одному, он даже сиделку отослал восвояси…
           В один прекрасный день Эдуард Петрович плохо себя почувствовал.  Пошел к самому лучшему доктору на обследование. И бац – у вас рак, уважаемый Эдуард Петрович, четвертая неоперабельная стадия, поздравляем!
         Деньги не помогли, он угасал с каждым днем: из крепкого когда-то мужчины потихоньку уходила жизнь, как песок из песочных часов … Бизнес перешел в управление партнеру, жена и дочь  отдалились от него… И только один внук был внимателен к нему…
         

          Больной подъехал к бару, открыл дверцу и достал футляр, обтянутый  черным бархатом. Открыл его и аккуратно вынул старый латунный саксофон. Приблизил инструмент к губам и нежно, словно  любимую,  поцеловал его. Он  укрыл нижнюю часть тела клетчатым шерстяным пледом и въехал на мансарду, с которой открывался прекрасный вид на вечернее море…
         И в эту минуту в мире существовали только он и саксофон: «Прости, друг, что забыл тебя и забросил на долгие годы…Порой думаешь, что сделал в жизни правильный выбор, а музыка подождет…И вот чувствую, что жизнь моя на исходе…Такая тоска с утра разлилась в душе… и только ты  сможешь изгнать ее».
         Сегодня у больного было одно желание: сыграть на саксофоне на  закате… Последний раз Эдуард Петрович  брал инструмент в двадцать лет, после конкурса молодых дарований, на котором занял первое место и получил внушительную, по тем временам, денежную премию. Премию вложил не в творчество, а в бизнес… саксофон спрятал в бар под ключ… Инструмент долгие годы спал спокойным сном: ему снилось, что когда-нибудь  друг Эдик возьмет его нежно в руки,  коснется губами мундштука – и польется божественный джаз… Саксофон не понимал, почему Эдик запер его в футляре, как ненужную куклу в сундуке?!
         
      
         Вдруг Эдуард Петрович почувствовал тепло в ногах: оно быстрыми струями наполняло тело здоровой энергией. Мужчина уверенно поднялся с кресла, взял в рот мундштук - и саксофон ожил… Звуки вначале зарождались в легких больного, а потом их рождал саксофон.
         Джаз- джентльмен в черном строгом смокинге взлетел ввысь и уселся на краю маяка, подперев головой розово-малиново-фиолетовое небесное полотно…Эдуард Петрович,  соединившись с саксофоном, отпускал свои обиды, прощал всех и себя…просил прощение у музыки. Он видел и чувствовал джаз, даже закрытыми глазами… Вот он, этот джазовый джентльмен,  легко и молодцевато подпрыгнул на маяке - и  переместился на закатное солнце, наслаждаясь теплыми  лучами…
        После Эдуард Петрович  видел,  как Джаз- джентльмен снова танцевал на маяке, прикрывшись вишнево-бархатной фатой вечернего неба..
        А дальше мужчина уже ничего не чувствовал: ни своего тела, ни боли, ни страха: он стал с музыкой единым целым, одной стихией для умирающего солнца…
        Закатные жар-птицы уносили его все дальше от земли…