Девочка из заброшки

      Последний луч солнца, словно прощаясь, резанул по глазам, отразившись от осколка оконного стекла. Высокая черноволосая красивая женщина лет тридцати стояла у открытой калитки, не решаясь войти в густой вишнёвый сад. Нет, её не пугало то, что она когда-то надеялась никогда больше не увидеть. Она просто раздумывала, не сломает ли каблуки на своих новеньких дорогих туфлях, пробираясь от калитки до старого частного дома по тропинке из битого кирпича.
      Она приехала сюда не просто так, и не отступит перед трудностями. Собравшись, наконец, с духом, женщина ступила на дорожку, при каждом шаге рискуя вывихнуть себе лодыжку.
   - Милый, я ненадолго, -  крикнула женщина, полуобернувшись куда-то за спину, где её ожидал новенький автомобиль Тойота ярко-синего цвета. Никто не ответил, и она вошла в сад.
      Несмотря на то, что заходящее солнце давало ещё достаточно света, дом во дворе окружала густая тьма. То ли из-за высоких вишнёвых деревьев, окружающих дом по периметру и мешающих солнцу проникать во двор, то ли от его собственной зловещей ауры, поглощавшей любой свет, падающий на него.
      Кое-как женщина доковыляла до входной двери дома, ухитрившись ничего не сломать себе по дороге. Она громко постучала в деревянную обшарпанную дверь неизвестного цвета. Стук затерялся в глубине дома и, видимо, не произвёл на хозяев должного впечатления, так как дверь никто не открыл.
      Подождав минуту, женщина наклонилась и подняла с земли четвертинку грязного потертого кирпича. С того места, где секунду назад лежал кирпич, во все стороны прыснули мокрицы и двухвостки. Женщина вздрогнула от неожиданного зрелища, передёрнула плечами и осмотрела своё орудие на наличие на нём насекомых. Таковых не оказалось, и она облегчённо вздохнула.
      Намереваясь постучать погромче, женщина с удивлением обнаружила, что дверь ещё секунду назад плотно запертая, слегка приоткрыта. Непроглядная тьма смотрела на гостью через узкую щель в проёме.
      Выбросив уже ненужный кирпич, женщина толкнула дверь и шагнула за порог. Ей пришлось низко пригнуться, чтобы не задеть головой притолоку и не испачкать красивый бежевый костюм шелушащейся краской с косяков. Дверь мерзко заскрипела петлями, выражая свой гнев по поводу потревоженного столетнего сна.
      Войдя внутрь, женщина прикрыла нос рукавом. В воздухе стоял стойкий запах сырости, пыли и плесени. Дом, гулко стукнув дверью, проглотил незваную гостью.
   - Настенька! – позвала женщина. Никто не отозвался.
      Пройдя через небольшие тёмные сени, женщина вошла в одну из двух комнат старого дома. Жуткий запах не ушёл, но стал терпимее. Она немного привыкла к вони. Дышать стало чуть легче.
   - Настенька! Ба! – снова позвала гостья. Ответа не было. Лишь тихий шепоток метался из угла в угол, то и дело, меняя направление и не давая шанса себя обнаружить.
      Комната была небольшой и, видимо, когда-то давно служила гостиной. По краям её стояла различная мебель: старомодный шкаф, провалившийся диван, стол, пара стульев. Всё неимоверно старое и полусгнившее. Стены обшарпанные, с отвалившимися обоями, висевшими клоками. Уже невозможно было определить их изначальный цвет, настолько древними они казались.
      Женщина направилась в следующую комнату. Та была намного больше, просторней, но такая же покинутая. Мебели почти не было. Вдоль стен был разбросан различный мусор, не поддававшийся распознаванию. Отвалившаяся штукатурка валялась тут же.
      В центре комнаты друг напротив друга стояло два кресла, таких же старых, как и остальная мебель. Весь дом словно говорил, что уже много-много лет не видел живых людей и сейчас незваной гостье он не очень-то рад.
      Пространство между креслами было расчищено и покрыто тем, что когда-то давно можно было назвать ковром. Это место будто светилось мягким светом, исходящим неизвестно откуда. Женщина встала на ковёр и вздрогнула от раздавшегося за спиной гортанного со старческой хрипотой голоса.
   - Зачем пришла? Кто тебя звал?
      Холодные мурашки пробежали по спине женщины, а волосы на руках встали дыбом, словно наэлектризованные.
   - Ба, - тихо проговорила она и обернулась.
   - Зачем пришла? – повторила свой вопрос старуха, сидящая в кресле, в котором секунду назад ещё никого не было. Морщинистая, сухая с распущенными белыми волосами, такая же древняя, как и сам дом. Она, не мигая смотрела в упор на женщину, и от этого взгляда у той заледенела душа и сердце бешено зашлось от испуга. Женщина глубоко вдохнула, чтобы умерить его ритм.
   - Где Настенька? – стараясь не показывать страха, проговорила гостья, вернее прошептала. Скрыть испуг у неё не получилось.
   - Забрать пришла? – прохрипела старуха. Взгляд её стал ещё острее и жестче. 
   - Она моя дочь, – нашла в себе силы ответить женщина. – И должна жить со мной. Девочке здесь на место.
   - А с тобой, значит, место? – усмехнулась старуха.
   - Я её мать и она…, – женщина не успела договорить. Старуха подалась вперёд, чем заставила её замолчать.
   - Вспомнила, значит! – рявкнула она. – Десять лет не вспоминала, а тут заявилась, мать-перемать! Забыла, как ты её двухлетнюю мне на вокзале всучила? Мол, живите, как хотите. И что теперь?
   - У меня всё изменилось, - попыталась оправдаться женщина. – Я теперь другая.
   - Так и она теперь другая, - засмеялась каркающим смехом старуха, видя, как округлились от ужаса глаза женщины.
   - Что ты с ней сделала? – сдавленно прошептала мать.
   - То, что не смогла ни с тобой, ни с твоей матерью, ни даже с бабкой! – торжественно заявила старуха, победоносно сверкая глазами.
   - Прошу, ба, отдай её, - взмолилась мать. – Ей со мной лучше будет. Я её в Москву увезу.
   - А ты сама у неё спроси, - ехидно усмехнулась прабабка.
   - Мам, - послышалось откуда-то сзади.
      Женщина обернулась. На втором кресле сидела девочка лет двенадцати. В сером платьице, поношенных сандалиях. Несколько бледная, она была похожа на красивую, но старомодную фарфоровую куклу. Блестящие чёрные волосы были распущены и разделены пополам ровным пробором, как у её прапрабабушки, сидящей напротив.
   - Настенька,  - обрадовалась женщина, и уже собиралась броситься к дочери, чтобы обнять её, но натолкнулась на стальную стену холодного взгляда. – Что…, что с тобой, доченька?
   - Всё хорошо, - тихо прозвучал бесцветный голос девочки, отразившись знакомым шепотком от стен дома. – Со мной всё хорошо.
   - Поедем со мной, милая, - улыбнулась мать. На глаза ей накручивались непрошеные слёзы. -  Я тебе купила много игрушек.
   - У меня есть игрушка, - ответила девочка, показывая нечто, отдалённо напоминающее собаку, сшитую из всякого тряпья. – Это Волчок. Он меня охраняет. Меня и бабушку. Нам вместе хорошо. Я никуда с тобой не поеду.
   - Но, доченька, - возразила женщина. – Как здесь можно жить? Чем вы питаетесь? – она обвела глазами комнату, как бы давая понять, что он не пригоден не только для ребёнка, но и для жилья вообще кого бы то ни было.
   - Я всегда так жила. С тех пор, как ты меня бросила.
   - Я очень сожалею об этом, - слёзы раскаяния катились по щекам матери. – Я всё исправлю. Я всё теперь для тебя сделаю.
   - Уже поздно. Ничего не исправишь, - покачала головой девочка. – Я с тобой не поеду. Мне хорошо здесь.
   - А как же учёба? – мать хваталась за соломинку, видя, что её уговоры не действуют на дочь.
   - Бабушка учит меня всему, что мне нужно знать, - отрезала Настенька. – Уезжай.
   - Я без тебя никуда не уеду! – вдруг зло заявила женщина. – Пойдём сейчас же со мной! Нас ждёт машина.
      Женщина не успела сделать и пары шагов по направлению к дочке, как раздался громкой повелительный возглас:
   - Остановись! – приказала старуха, и  голосу этому невозможно было не подчиниться, столько в нём было силы и власти. – Девочка сделала свой выбор!
   - Но ты можешь остаться с нами,  - предложила Настенька. Она посмотрела сквозь мать в глаза старухе и зловеще улыбнулась. – Остаться навсегда.

***

   Алевтины не было уже более двух часов. Павел, её жених, уже начал волноваться. Он хотел позвонить ей на мобильник, но сети не было. Для Богородицка мобильный телефон ещё был ненужной дорого игрушкой, ведь сотовую связь здесь ещё не провели.
   - Чёрт бы побрал это захолустье, - в сердцах воскликнул молодой человек и в нетерпении выскочил из машины. – Пора отсюда убираться.
      Парень направился вслед за ушедшей подругой вглубь вишнёвого сада по еле заметной тропинке. Войдя во двор, он воскликнул:
   - Что за хрень?!
      Дом, представший перед ним, был нежилой и вообще давно заброшенный. Подсвечивая себе фонарём, захваченным из автомобиля, Павел вошёл внутрь.
      Обычная заброшка не отличалась от других, виденных парнем раньше. Разваленная мебель, сгнившие полы, разбитые окна. Дом умирал без живого человеческого тепла.
      Павел никого не нашёл внутри. Сколько он ни звал, Алевтина не отзывалась, словно растаяв в воздухе. Единственное доказательство того, что он не сошёл с ума, была сумка женщина, лежащая посреди большой комнаты между двумя чудом сохранившимися креслами.
      С этой сумкой Павел и помчался в милицию, единственный отдел которой находился на улице Коммунаров.
      В милиции дело о пропаже заводить отказались, ссылаясь на слишком небольшое, всего пара часов, время пропажи, предложили дождаться положенного срока в трое суток, но заявление приняли.
   - Я этого так не оставлю! – пригрозил Павел. – У меня в Москве тоже есть с кем поговорить. Узнаете тогда!
      Проходя мимо дежурки, Павел обернулся на стук в окошко. Сержант жестом поманил его к себе.
   - У вас заявление и не примут, - тихо произнёс он. – В той заброшке никто не может жить. Уже пару поколений она там стоит в таком виде. Так что если не хотите в дурку загреметь, не поднимайте волну.
      Павел пулей вылетел из отделения.
   - Вот, блин, советничек нашёлся! – возмутился парень, подавляя неприятную дрожь в руках. – Посмотрим, кто ещё в дурку загремит.
       Павел ехал по направлению к Москве по трассе М 4 Москва-Дон около полутора часов. На заднем сидении его Тойоты лежали так и не распакованные детские игрушки и сумка его несостоявшейся невесты.

***

      Девочка выщербленной расчёской проходилась по густым седым волосам прабабушки. Длинные мягкие локоны легко проскальзывали сквозь зубья деревянного гребня, ложась и ровно растекаясь по согбенным плечам старухи, напоминая серебряный водопад.
   - Когда мы уже сможем уйти отсюда, ба? – голос девочки совсем не был похож на детский. Могло сложиться мнение, что говорила женщина лет тридцати, и женщина эта привыкла повелевать.
   - Скоро, дочка, - отозвалась старуха. Её слова разлетелись по пустой захламлённой комнате, отражаясь от стен эхом и шепотками. – Уже скоро. Ты пошла бы погулять, - предложила она. – Ты знаешь, что делать.
      Настенька послушно вышла на улицу, попутно положив гребень на одну из полок покосившегося шкафа в маленькой комнате. Вдохнув прохладный сентябрьский ночной воздух, девочка произнесла:
   - Холода приближаются. Надо бы поторопиться.
      Пройдя через сад и спустившись к проезжей части дороги, она осмотрелась. Никого. Даже случайного прохожего было трудно встретить ночью в этом маленьком городе. Она перешла улицу и забралась на трубу водопровода, тянувшуюся прямо перед её домом от одной стороны частного сектора до другой. Эта труба проходила по границе пруда и мешала видеть парк на той его стороне. Чтобы насладиться открывающимся видом, девочке приходилось забираться на неё. Это было даже интересно. Можно было удобно усесться довольно высоко, от чего казалось, что просто паришь над водной гладью.
      Настенька любила сидеть здесь, ещё до того, как …. До того, как прабабушка сделала её такой, какая она есть. Что-то в девочке безвозвратно ушло тогда. Она не знала, что именно это было, но ни о чём не жалела. Ведь то, что Настенька получила взамен, было намного ценнее. Дух ведьмы.
      В предутренние часы прозрачный белый туман раскинулся над прудом, стараясь своими клочьями забраться на сушу. У него это не получалось, и он снова и снова отступал к воде. В округе стояла такая чистая тишина, что слышно было, как лают собаки в деревне за парком.
      Солнце, собиравшееся показать свои первые лучи из-за горизонта с минуты на минуту, окрашивало небо в нежно-голубой цвет, предвещая пригожий денёк.
      Вдруг идиллию нарушило нечто, всплывшее недалеко от берега метрах в десяти. Раздвигая в стороны ещё не раскрывшиеся кувшинки, из воды поднялась голова неестественно большого размера. Сизые пятна проступали на серой коже существа. Из безвольно свисающих синих губ выливалась мутная прудовая вода, а мёртвые глаза с белёсыми зрачками, не мигая, смотрели на девочку.
      Вместо того чтобы увидеть ужас на лице ребёнка, существо удостоилось лишь брезгливой усмешки.
   - Сгинь с глаз моих и не смей показываться, умрун! – повелительно воскликнула малышка. Голос её далеко разнёсся по воде. С этими словами она смачно плюнула в сторону утопленника.
      Лишь только плевок коснулся воды, тихий гром грянул где-то в глубине пруда. От берега прошла ударная волна, заставившая мерзкое существо нырнуть обратно в воду и зарыться в ил, из которого оно только что вылезло. Утопленник негодовал на вынужденное позорное отступление перед ведьмой.
      Понемногу город начал просыпаться. На работу потянулись почтальоны, продавцы, преподаватели и студенты сельхоз техникума и техникума электронных приборов, стоящих почти друг напротив друга через дорогу. Ещё через пару часов пошли в школу ученики Школы № 1. Пора было спускаться с трубы.
      Настенька встала у дороги, пристально вглядываясь в проходящих мимо детей. Ей приглянулась девочка примерно одного с ней возраста. Та с белыми бантиками в косичках и ранцем за спиной, быстро шла по центру проезжей части дороги, размахивая в такт шагам тряпочным мешком со сменной обувью. Девочка выглядела вполне здоровой. Две толстые косички, окрашенная румянцем кожа на щеках, высокий рост и красивое лицо выдавали в ней сильного, полного жизни ребёнка.
   - Привет, - произнесла Настенька, когда девочка поравнялась с ней. Голос Насти звучал мелодично и звонко. Он вновь принадлежал двенадцатилетней. – Как тебя зовут?
   - Привет, - немного замедлив шаг, ответила девочка. – Меня Маша зовут, а что?
   - Просто хотела с тобой познакомиться. Куда ты идёшь?
   - В школу, - уже остановившись, ответила Маша. – Ты разве в школу не ходишь?
   - Я? Н-нет. А хочешь, покажу тебе, где я живу?
   - Извини, я на уроки опаздываю. Давай потом.
   - Когда?
   - Ну, после школы, наверное.
   - Хорошо, договорились. Я буду ждать тебя здесь.
      Маша кивнула и пошла дальше, стараясь не оглядываться на странную новую знакомую. Взгляд её Маша чувствовала на себе, пока не скрылась за поворотом.
      Настенька продолжала стоять у обочины, разглядывая прохожих. Прошло несколько взрослых и ватага детишек, лет восьми, но вот она заприметила подходящего первоклассника, бредущего  в одиночку, и уже не сводила с него глаз.
   - Здравствуй, мальчик, - поприветствовала она.
   - Привет, - нахмурился пацан. Ему было семь лет, и он не доверял девчонкам.
   - Ты в школу идёшь? – спросила Настенька. – Кажется, тебе не очень-то хочется.
   - Там скучно, - ответил мальчик.
   - А хочешь, я покажу, где я живу? Тут недалеко. Пойдём.
   - Не-а. Я лучше в школу пойду. Ото меня мама опять заругает.
   - Опять? Значит, ты уже опаздывал раньше! – догадалась Настенька.
   - Не-а. Вообще прогулял, - хвастливо отозвался мальчик.
   - Пойдём со мной. У меня в саду вишни растут, - снова позвала Настенька.
   - Ага, как же! – засмеялся мальчик. – Вишней уже давно нету. Осень.
   - А вот и есть! – возразила Настенька с заговорщическим видом. – Спорим?
   - На что? – загорелся наивный малыш.
   - На желания. Если я права, ты исполнишь моё желание. Если ты выиграешь, то я твоё.
   - Хорошо, - согласился пацан, уже прикидывая в уме, чего такого можно будет загадать, когда выиграет. – Пошли.
      Настенька провела мальчика через сад и остановилась у входной двери в дом. Видя, что тот как-то подозрительно оглядывается вокруг, с ехидством спросила:
   - Испугался что-ли?
   - И ничего не испугался! – возразил мальчик. – Только тут вишней нет. Я выиграл.
   - Мы её уже всю собрали, - усмехнулась девочка. – Она в доме. Пошли.
      Дети зашли в дом. Дверь гулко хлопнула за их спинами.
   - Проходи вот в ту комнату, - предложила Настенька. - Я сейчас.
      Мальчик прошёл в большую комнату с двумя креслами посередине. Он постоянно озирался, и уже начал было думать, что зря поддался на уговоры глупой девчонки,  эта развалина не может быть её домом, а свежей вишни осенью не бывает, как в комнату вошла Настенька с полной чашкой крупной вишни.
   - Вот, я же говорила. Бери, ешь.
      Мальчик сначала недоверчиво  попробовал одну ягоду, затем вторую. Вишня была сладкой и вкусной.
   - Ты теперь должен исполнить моё желание, - напомнила ему Настенька.
   - И чё ты хочешь? – спросил, нахмурившись, малыш. Напоминание о желании немного испортило ему аппетит.
   - Я хочу…. Я хочу…, - Настенька делала вид, что придумывает желание. Наконец, определившись, она указала на облезлый ковёр между кресел. – Я хочу, чтобы ты встал здесь и не двигался. – Сама она уселась в одно из кресел.
   - И чего ты будешь делать, пока я тут стою? – спросил мальчик, вставая в указанную точку в аккурат в центре ковра.
   - Мы будем питаться, малыш, - послышался сзади голос, похожий на скрип несмазанных дверных петель.
      Мальчик обернулся и увидел во втором кресле страшную старуху. Седые волосы её разлохматились, а глаза сверкали радостной злобой, как у паука, поймавшего в свои сети жирную муху. Крепкие белые зубы резко выделялись на её дряблом морщинистом лице.
      От неожиданности мальчик выронил чашку с вишней. Та упала на пол и разбилась, ягоды раскатились по полу. Он хотел убежать, но ноги не слушались. Огненный взгляд старухи намертво пригвоздил его к полу. Мальчик хотел крикнуть, но не смог сделать даже вдоха. Он с ужасом наблюдал, как что-то светящееся, похожее на пар, отделилось от его тела и направилось к старухе. Пар скручивался водоворотом и исчезал в её страшной пасти. То же происходило и сзади. Настенька всасывала в себя его жизненную силу, не оставляя никакой возможности на спасение. У мальчика стали слипаться глаза, он почувствовал огромную усталость. Даже страх исчез, уступив место апатии и желанию поскорее заснуть.
      Через минуту на ковре осталась лишь горстка пепла и несколько ягод вишни, сгнивших ещё месяца три назад.
   - Этого мало, - проскрежетала старуха. – Так мало.
   - Скоро будет ещё, бабушка, - заверила её правнучка, сметая пыль с ковра. – Будет вдоволь.

***

      Настенька как обычно стояла у обочины, напротив своего дома, скрытого густой листвой вишнёвых деревьев. Она снова и снова, словно радаром прощупывала каждого прохожего, выявляя его слабые и сильные стороны характера. Как хищник, она должна была знать свою добычу, а как ведьма, знала, как сыграть на слабостях жертвы.
      Бабушка была права. Того мальчика было мало. И второго, что заманила Настенька тем же вечером, тоже. А алкаша, что сам забрёл к ним ночью, хватило лишь на один глоток. Что-то в этих людях было не так, и Настенька упорно пыталась понять, что именно. Наконец, после нескольких часов размышлений, её осенило. Она, как и её прабабушка да неё, пытались играть на слабостях жертв, то есть изначально выбирали людей не слишком сильных, лёгкую добычу. Маленьких доверчивых детей, случайных прохожих, стариков. И что уж говорить о местных алкоголиках и наркоманах! В этих жизнь и так еле теплилась. Надо было сыграть по-крупному.
      Внезапно размышления Настеньки были прерваны звонким мелодичным голосом.
   - Привет! – к Настеньке приближалась её вчерашняя несостоявшаяся жертва. Маша весело махала рукой.
   - Здравствуй, - чуть отстранённо ответила Настенька. – Ты вчера так и не пришла. Ты обещала.
   - Я…, да…. Извини, - замялась Маша. – Мы с подругами другой дорогой пошли, через РОС, и я просто забыла.
   - У тебя есть подруги? – заинтересовалась Настенька. – И много?
   - Конечно, есть, - удивилась Маша. – А у тебя разве нет?
   - У меня нет, - призналась Настенька. – Но я хотела бы с кем-нибудь подружиться.
   - Ты можешь дружить со мной, - предложила Маша. – Хочешь, я тебя познакомлю со всеми своими подругами?
   - Конечно, хочу, - искра хищного азарта загорелась в глазах Настеньки.
   - Тогда пойдём со мной, - предложила Маша. – Кстати, ты так и не сказала, как тебя зовут.
   - Зови меня Настей.
   - Хорошо. Рада познакомиться, - улыбнулась Маша.
   - А я-то как рада, - криво усмехнулась Настенька, но Маша этого не увидела. Она уже двинулась по дороге к школе.
   - Ты идёшь? – спросила девочка, обернувшись к новой подруге.
      Когда девочки подошли к большому зданию из красного кирпича, Настенька увидела толпу детей разных возрастов, заполонившую школьный двор почти полностью. Дети делились на большие и маленькие группы, ожидая, когда прозвенит первый звонок. Одни громко кричали и смеялись, а другие читали учебники, устроившись на белом невысоком заборе. Никому  не хотелось заходить внутрь школы, пока на улице стояла такая тёплая солнечная погода.
      Прозвенел звонок, и все разошлись по классам. Настенька поднялась с Машей на третий этаж и зашла в большую светлую комнату, где сидели ученики.
   - Вот там есть свободное место, - указала Маша на заднюю парту. – Там никто не сидит.
      Настенька прошла к указанному месту и села. Казалось, никто и не заметил новой ученицы. Все занимались своими делами, а когда вошла учительница, внимание школьников увлёк урок. Преподаватель биологии рассказывала об охоте волков в дикой природе.
   - Волки никогда не нападают на здоровых и сильных животных. Они выбирают ослабленных особей из стада или молодняк.
   - Ну, хорошо, что я не волк, - прошептала Настенька.
      Она провела в школе весь учебный день и побывала на всех занятиях. Уроки ей не понравились, так как то, что рассказывали на них учителя, было совсем бесполезно. Настенька не понимала, зачем уметь вычислять корни в алгебре или учить историю жизни давно умерших людей, когда вокруг был мир, полный чудес. Чудес, недоступных для этих чванливых дядь и тёть, называющих себя учителями.
   - Не то, что моя бабушка, - усмехалась про себя молодая ведьма. – Она бы вас так поучила!
      За то Настеньке нравились перемены между уроками. На них она перезнакомилась почти со всем классом. Маша ей в этом усердно помогала. Уже к середине дня Настенька изучила всех новых подруг и друзей. Способности ведьмы давали ей возможность проникать в душу любого человека. Ей открывались все тайные страхи, надежды, мечты людей, все их секреты, о которых не принято говорить, считая это семейными делами. Она знала, как будет действовать.
      После уроков дети вышли из школы. Настенька стояла в стороне от всех и ждала. Она уже смогла заинтриговать девочек своим поведением, и теперь они шептались о чём-то неподалёку. От их группы отделилась Маша, как самая смелая, а также потому, что сама и привела в класс эту странную девочку.
   - Насть, - позвала Маша, подходя ближе с заговорщическим видом. – Мы с девчонками идём на Западный. Хочешь пойти с нами?
   - Да, конечно, - улыбнулась Настенька, и что-то зловещее было в её улыбке.
      По дороге в Западный микрорайон шесть девочек весело щебетали и веселились. Настенька, как могла, поддерживала разговор и смеялась, когда смеялись все. Ей было ужасно скучно, как сорокалетней женщине в компании детсадовцев.
   - А зачем мы вообще туда идём? – спросила Настенька.
   - Как зачем? - удивилась Лариса, плотного телосложения девочка с намечающимся ожирением. – Ну, ты даёшь! Там же детская площадка новая. Этим летом поставили.
   - В “Нескучном” тоже есть площадка, - возразила Лиза. – Напротив памятника пионерам. Но там всегда дети с окрестных домов. Постоянно занято. Да и качели ржавые.
   - Вот и пришли, - сказала Лариса. – Чур, я первая на “Лодочку”! Кто со мной?
      Подруги разбежались по качелям, и тут одна из девочек заметила, как бы, между прочим:
   - Кстати, тут злая собака живёт вон в том доме, - она указала на ближайшую шестиэтажку. – И хозяин у неё дебильный. Выпускает без намордника, а она злая такая! Уже четырёх других собак погрызла и кота одного вообще убила совсем.
   - Блин, Кать, чё раньше не могла сказать? – заныла Лариса. – Я собак боюсь. - Катя в ответ лишь пожала плечами, мол, ничего страшного.
      Словно по сигналу, раздался сухой стук деревянной двери. Из подъезда вышла громадная немецкая овчарка. Пёс огляделся по сторонам и не найдя других целей, поскакал на детскую площадку.
      Девочки вовремя увидели угрозу и с визгом бросились на вмонтированную в бетон высокую шведскую стенку. Побросав портфели, они забрались на самый верх, оставаясь в недосягаемости собаки. Перепуганные подруги сидели тихо, только Лариса вопила во всё горло. Грузная и неповоротливая, она не успела залезть на лестницу достаточно быстро, и пёс тяпнул её за щиколотку. Прокусив носок и стащив сандаль, злобная овчарка оставила на ноге девочки две покрасневшие полосы от клыков. Пёс бегал вокруг лестницы с пятью девочками на ней, и угрожающе лаял, глядя на них.
      Оглядевшись вокруг, Маша спросила:
   - А где Настя?
      Девочки стали осматривать площадку. Настя, не принимая особого участия в общем веселье, сидела на лавочке несколько в стороне от качелей, когда напала собака. Она даже не поднялась со своего места, когда пёс с азартом охотника понёсся на неё, а подруги дико завизжали от страха.
      Внезапно серая тень метнулась наперерез овчарке и сбила её с ног. Насколько бы ни был велик пёс, терроризировавший всю округу, но волк, схватившийся с ним, был раза в два больше.
      Бой двух животных продолжался недолго. Сбитая с ног овчарка поднялась, переключившись на нового противника. Собака прыгнула на врага, раскрыв пасть, полную блестящих белых зубов, но это было последним, что она сделала в своей жизни. Волка ловко уклонился от укуса, и сам защёлкнул челюсти на горле пса. Он мотнул мускулистой шеей раз-другой и выплюнул обмякший труп с переломанным хребтом.
   - Вы что творите?! – послышался истошный вопль у одного из подъездов. – Уберите собаку!
      Это хозяин агрессивного пса выскочил на улицу, услышав визги детей. Теперь уже он требовал, чтобы кто-то убрал пса от его бедного питомца.
      Волк осмысленно посмотрел в глаза Настеньки и, получив мысленный приказ, понёсся в сторону мужчины.
   - А-а-а! – только и успел прокричать нерадивый хозяин овчарки. Остальные звуки захлебнулись в потоках крови, фонтаном бившей из разорванного горла. Девчонки кричали и визжали от страха не переставая, а волк скрылся также внезапно, как и появился.
   - Я пойду домой, - сказала Настенька Маше чуть позже, сидя в песочнице, когда всё закончилось. – Не хочу с милицией объясняться. Я всё равно ничего не видела.
   - Ну, ладно, - Маша ещё не пришла в себя от произошедшего.
   - Завтра увидимся? – спросила Настенька.
   - Ага, - кивнула Маша.
      Подходя к дому, Настенька заметила первоклашку, стоящую на обочине. Девочка явно была чем-то напугана.
   - Эй, - окликнула её Настенька. – Ты чего здесь?
   - Там собака большая, - малышка указала пальцем в сторону кустов где-то впереди.
   - Боишься пройти? – спросила Настенька. – Хочешь, я тебя другим путём проведу? Коротким.
      Малышка кивнула, улыбнулась и взяла Настеньку за руку. Они направились вверх по тропинке, ведущей в вишнёвый сад. Втолкнув девочку в распахнутую дверь дома, Настенька обернулась. Из кустов высунулась окровавленная морда волка с по-человечески осмысленным взглядом.
   - Молодец, Волчок, улыбнулась Настенька. – Молодец!

***

      Сентябрь подходил к концу. По ночам становилось заметно холоднее, но молодую ведьму беспокоило не это. Приближался заветный час, а они с бабушкой были ещё не достаточно подготовлены. Несмотря на то, что количество жертв, приведённых Настенькой за последний месяц,  было больше, чем за весь прошедший год, бабушка всё ровно была недовольна. Она часто торопила внучку, выговаривая за промедление. Настенька не обижалась на бабушку. Та уже не могла охотиться сама, и обеспечение их двоих необходимой энергией теперь лежало на плечах двенадцатилетней девочки. И она понимала всю ответственность, возложенную на неё. Энергия была жизненно необходима как никогда раньше, и как никогда не будет в будущем.
   - Хватит осторожничать, Настенька, - напутствовала правнучку старуха. – У нас слишком мало времени для этого.
   - Я знаю, бабушка, - отвечала девочка и вновь уходила на охоту.
      Посещение школы дало свои результаты. Большинство жертв Настенька находила именно там. И этот рог изобилия обещал ей ещё обо;льшие успехи.
      Настенька подружилась со всеми в классе, даже с мальчишками. Она никогда не записывала ничего на уроках, но всегда помогала решать контрольные отстающим ученикам. Дети тянулись к ней и доверяли ей даже личные проблемы. Однажды, заметив, что Маша ведёт себя как-то неестественно отстранённо, Настенька сама подошла к ней.
   - Маш, что-то случилось? – спросила она.
   - Да, нет, ничего. Всё нормально, - попыталась отмахнуться подруга.
   - Нет, так не пойдёт, - настаивала Настенька. – Давай выкладывай, что случилось! Или мы уже не подруги?
     Последняя фраза уколола Машу. Конечно же, она считала Настю чуть ли не лучшей подругой, но проблема была слишком серьёзной и очень личной, и Маша стеснялась о ней рассказывать.
   - Ты же знаешь, что можешь мне доверять, - добавила Настенька. Маша ей очень нравилась. Сильная, умная не по годам, волевая и собранная, она чем-то напоминала девочке-ведьме её саму. Маша не отступала перед трудностями и умела добиваться своей цели. Тем удивительнее было её теперешнее разбитое состояние. Настенька ясно чувствовала, как энергетический источник в её подруге не просто уменьшился, а истощился почти до нуля. Сейчас даже заморыш-детсадовец оказался бы куда более сытной добычей, чем пятиклассница Маша.
   - Ну, я жду! – Настенька тряхнула подругу за плечо.
   - Да, знаешь…, - замялась Маша, поддаваясь нажиму Насти. – Тут, блин, такое….
   - Да какое, такое?! – ведьма начала злиться. Любые проявления растерянности, нерешительности, слабости вызывали в ней приступы ярости. За такое “предательство” Силы, ей хотелось разорвать человека на части, уничтожить, и если бы сейчас девочки были в доме бабушки, то Настенька, не задумываясь, так и поступила бы. Даже её симпатия к Маше не спасла бы ту от смерти. Но  они были в школе, и Настеньке приходилось сдерживаться.
   - У меня папа вернулся, - наконец выдохнула Маша.
   - И что? – не поняла Настенька. – Куда вернулся? Откуда?
   - Домой. Из тюрьмы, - тихо пояснила Маша.
   - И что тут такого, что ты теперь сама не своя ходишь?
   - Ты не понимаешь! Он в тюрьме сидел за убийство. А теперь вышел и с нами живёт. Он ещё хуже, чем раньше стал. Он опять маму бьёт и меня. Он уже меня на улицу не пустил вчера. На весь день в комнате запер из-за какой-то тройки по физре. А сам с мамой там…, - Маша уже готова была расплакаться. – Лучше бы он там умер, блин!
      Настенька уже поняла, что к чему и внутренне торжествовала.
   - Не бойся. Я смогу тебя защитить, - усмехнулась она, и усмешка её  не сулила ничего хорошего.
   - Как? – недоумённо уставилась на неё Маша.
   - Это уже моё дело. Доверься мне. Значит так…, - Настенька зашептала что-то на ухо подруге.

***

      На небе появились первые звёзды. Настенька с Машей, пройдя через вишнёвый сад, зашли в заброшенный дом. Войдя в первую маленькую комнату, девочки остановились. Настенька указала подруге на кресло от автомобиля (“подарок” каких-то бомжей), умостившееся в дальнем углу комнаты у окна.
   - Переночуешь здесь. Сядь туда и не вставай, пока я сама тебя не позову. От этого зависит твоя жизнь. Понятно? – голос Настеньки был серьёзным, как-то по-взрослому жёстким, не допускающим возражений.
      Маша кивнула и села в кресло, но тут же подпрыгнула от испуга, вжавшись в стену и выставив ранец перед собой словно щит. Из соседней комнаты вышел огромный, по пояс Настеньке, волк и облизнулся.
   - Не бойся, - несколько надменно произнесла Настенька. Это Волчок. Он будет тебя охранять. Сядь и никуда не уходи. – Маша кивнула, не сводя глаз с волка. Тот, не обращая внимания на гостью, развалился прямо посреди комнаты в куче мусора. Ничего больше не объясняя, Настенька вышла из дома.
      Пройдя улицу Пролетарскую почти до конца, молодая ведьма направилась в ближайший от Дворца Пионеров двор. Найдя полинявшую “сталинку”, Настенька вошла внутрь и огляделась. Снаружи каменный с толстыми стенами дом внутри был полностью покрыт деревом. Доски настила и лестницы, ведущей на второй этаж, нещадно скрипели под ногами, жалуясь на возраст.
      Поднявшись наверх, девочка постучала в квартиру №6. Никто не открыл. Тогда Настенька несколько раз ударила в дверь кулаком. Грохот от этих ударов раздался такой, будто в дверь долбили кувалдой. Через секунду щёлкнул замок. Дверь открыл высокий средних лет мужик в поношенной майке-алкоголичке и синих спортивных штанах. Он был худ и жилист. В молодости, наверное, он считался красавцем, но всё портила землистого цвета кожа. Несколько лет тюрьмы оставили на нём свою печать.
   - Чего надо? – прорычал отец Маши. Видимо он был пьян, хотя на ногах держался крепко.
   - Если что, - по-детски надменно бросила Настенька, - то Маша у меня. Она к вам больше не придёт.
   - Что-о-о?! – взревел мужчина, словно бешеный бык. – Ещё чего! Я щас ей задам, что вздумала? Отца не уважать! Где ты живёшь?
      Из-за его спины показалась испуганная женщина, мать Маши. Она явно не знала, что делать, и только сделала хуже, пролепетав что-то типа: “Вить, не надо, я сама”, и, получив пощёчину, убежала в комнату.
   - Мой папа тебе кишки выпустит! – заявила Настенька.
   - Что-о-о?! – снова заревел мужик. Он был из тех редких экземпляров, на которых алкоголь действует по-особому. Он их не хмелит и не успокаивает, а только злит и придаёт энергии к действию.
      Желая, видимо, проучить наглую девчонку, он сделал шаг вперёд, но натолкнулся на колючий ведьмин взгляд, пышущий яростью и… голодом. Мгновенно взвесив в уме все “за” и “против”, бывший зэк решил, что лучше поквитается с несуществующим отцом этой маленькой бестии. Ему почему-то показалось, что связываться с этим ребёнком опаснее, чем со здоровым мужчиной.
   - Эй, Михалыч, Вась, - позвал он кого-то из глубины квартиры. – Айда со мной, тут тёрки начинаются.
      Из кухни вышли двое собутыльников Вити.
   - Ты позавчера только откинулся и опять в разборки? – попенял ему тот, кого звали Михалычем, здоровенный шахтёр с пудовыми кулачищами.
   - Да, ни чё, ни чё, - проскрипел гадким голоском Вася. – Ща всё нормально будет, чё!
      Заметив второго дружка Вити, Настенька поморщилась. Такой мерзкой гнилой энергии она не встречала даже у бомжей.
   - Вот как его есть-то? Фу! – подумала она. Это всё равно, что жрать сырую рыбу, зная, что она с глистами.
   - Показывай, где живёшь, - злобно рявкнул Витя, но трогать Настеньку поостерёгся. – Щас я потолкую с твоим папашей. Удумал, чужих дочерей воровать. – Ему и в голову не пришло, что если бы всё было действительно так, то никто к нему домой свою дочь не отправил бы.
      Когда трое мужчин и маленькая девочка подошли к дому, скрытому за вишнёвым садом, было уже темно.
   - Эт чё? Там, что ль? – заныл Вася. – Да ну на….
   - Чё, зассал? – прогудел Михалыч.
   - Да не! Чё? – ответил Вася. – Прост там нет ни чё, во дворе этом. Там это… заброшка.
   - Маша там, - уверенно произнесла Настенька. – Идёте?
      Когда все зашли внутрь дома, дверь закрылась сама собой. Настенька провела мужчин сквозь маленькую комнату, не задерживаясь. Те крутили по сторонам головами, стараясь рассмотреть детали интерьера в надвигающейся тьме. Казалось, они совсем не видели ни прижавшей к груди школьный ранец Маши, боящейся даже пискнуть от страха, ни подобравшегося волка, готового в мгновении ока загрызть всех троих, если они попытаются подойти к его подопечной.
      Троица во главе с Настенькой прошла в соседнюю комнату. Маше было страшно интересно, что они могут там делать. Поднявшись, было с кресла, она сделала шаг по направлению к двери, но волк мгновенно вскочил, преграждая путь и не давая пройти. Ей ничего не оставалось, как вернуться в кресло, надеясь хоть что-нибудь услышать через стенку.
      Сначала звуков не было, за исключением невнятного бормотания и перемежающегося из угла в угол лёгкого шепотка, к чему Маша  уже привыкла и перестала бояться. Но вот из-за двери появилось свечение, словно зажгли несколько ярких ламп дневного света. А потом раздался такой громкий визг, что  девочка вжалась в кресло от неожиданности, а волк, ощетинившись, подпрыгнул на месте, принимая оборонительную стойку. По направлению к выходу нёсся Вася весь седой от ужаса и с огромным коричневым пятном на светлых брюках. Настенька с бабушкой им всё-таки побрезговали, но добра это ему не принесло. Спустя три дня, его поймали в лесничестве в невменяемом состоянии. Он что-то бессвязно бормотал и боялся яркого света. Врачи не смогли хоть как-то собрать в одночасье сломанную психику мужика и отправили его в деревню Петелино, где располагалась местная клиника для душевно больных.
      Проводив Машу до дома, Настенька сказала:
   - Никому об этом не говори. Поняла?
   - Ты их убила, да? – с надеждой спросила Маша.
   - Да, - жёстко ответила Настенька. В голосе её читалась непреклонность и отсутствие хоть какого-то сожаления по поводу совершённого.
   - Спасибо! – Маша крепко обняла подругу. – Спасибо тебе большое!
   - Если кто-нибудь об этом узнает, то я и тебя убью, - пригрозила Настенька. – И тех, кому ты скажешь.
   - Не бойся, - произнесла счастливая Маша. – Я никому не скажу.
   - Это тебе надо бояться, а не мне! – ответила Настенька на нелепое высказывание подруги.
   - Ты ведьма, да? – спросила Маша. – Я давно это подозревала. И волка я твоего помню. Это же он тогда овчарку загрыз, да? Про тебя слухи ходят, что ты странная. Я теперь поняла, почему.
   - Не говори ничего никому. Поняла? – вновь предостерегла Настенька Машу. – А слухи меня уже не волнуют.
      Придя домой, Настенька спросила бабушку о Маше:
   - Если она догадалась, что я ведьма, то должна понимать, что пропажа людей – моих рук дело. Почему она не испугалась?
   - Потому, что она сама такая, - пояснила старуха. – В потенциале, конечно.



***

   Прошёл месяц с того момента, как Настенька помогла Маше разобраться с её отцом. С тех пор они очень сблизились. Настенька много рассказывала подруге о природе, о силах в ней обитающих, об энергиях наполняющих сущее. Та мало что понимала, но Настенька уверяла, что это не важно. Истинный смысл её слов придёт Маше сам немного позже.
   - Главное запомни, - говорила Настенька. – Никогда нельзя от кого бы то ни было зависеть.
   - А как же мама, учителя? – недоумевала Маша. – Есть многое, на что мы не можем повлиять.
   - Мы на всё можем влиять, - возразила Настенька. – И ты сможешь, если усвоишь правило: “Никому не подчиняйся!” Когда поймёшь это, всё у тебя получится.
   - Что получится? – спросила Маша.
   - Всё. Всё, что захочешь, - ответила юная ведьма подруге и та кивнула.
   - Ой, смотри, кажется разборки начинаются, - отвлеклась Маша на что-то происходящее за спиной Настеньки.
      Она обернулась. На глазах всего класса, какой-то здоровенный хулиган избивал её одноклассника. Мальчик вжался в угол, получая удары и тычки со всех сторон от парня, лет на пять старше него. Рядом стояли трое друзей отморозка, и хохотали, подбадривая задиру.
      Не раздумывая, Настенька растолкала хулиганов и так сильно ударила их главаря в спину, что тот потерял равновесие и, стукнувшись головой о стену, упал на пол.
   Мгновенно поднявшись, парень уставился на Настеньку бешеными глазами. Это был Чичо; – второгодник-рецидивист, терроризировавший всю школу уже много лет. Казалось, ещё чуть-чуть, и он бросится с кулаками на девчонку, стоявшую сейчас между ним и тем задохликом, которого он выбрал сегодня в качестве боксёрской груши.
   - Те чё надо?! – злобно спросил Чичо, не выдержав прямого взгляда ведьминых глаз. Он не мог спустить на тормозах обиду, ведь на него смотрели его товарищи. Ещё пол школы высыпало из соседних классов.
   - Что, слабого нашёл? – с вызовом спросила Настенька. – Может с равными подерёшься?
   - Это с тобой, что ли? – усмехнулся Чичо. Его дружки заржали, как кони, услышав слова девочки.
   - Думаешь, за меня заступиться некому? – прищурилась Настенька. – Что, реальных разборок захотел? Чмошник!
   - О-о-о, - послышалось со всех сторон.
      Чичо уже не мог стерпеть подобного оскорбления и шагнул к Настеньке, намереваясь врезать наглой девчонке прямо в нос, но внезапно отпрянул. Блеснув серебряной молнией, у его лица застыло лезвие небольшого ножа.
   - Давай, - предложила Настенька с вызовом. – Может мне морду тебе расписать? Не хочешь? Тогда вали отсюда!
   - Мы ещё встретимся, - пообещал ей Чичо, отступая на пару шагов.
   - Обязательно, - ответила Настенька. – Моё предложение в силм. Приводи своих, кого сможешь. А я своих приведу. Встретимся на Пролетарской в восемь вечера у водопроводной трубы. Знаешь где это? – Чичо кивнул.
   - Да кто за тебя встрянет-то? – спросил один из хулиганов. – Разве что этот задрот!
   - Вот и посмотрим. Может это за вас никто не встрянет, - бросила вслед уходящим подросткам Настенька.
   - Слышь, - обернулся Чичо, обращаясь к парню, всё ещё стоящему за спиной Настеньки. – Мы с тобой позже поговорим! Понял?
      Хулиганы ушли, а собравшиеся вокруг дети стали наперебой хвалить Настеньку за смелость. В основном радовались девочки. Мальчишки же укоризненно качали головами, понимая, что Настенька залезла не в своё дело и теперь от Чичо и его команды всем проходу не будет, особенно её одновлассникам.
   - Спасибо тебе, - произнёс спасённый Настенькой пацан.
   - Лучше несколько раз по морде получить, чем всю жизнь боксёрской грушей быть! – презрительно бросила ведьма, и спокойно ушла в класс, оставив парня переваривать услышанное.
   - Ну ты Настька даёшь! Ха-ха. – Продолжали восхищаться ей в классе. – Чичо ещё никто таким дураком не выставлял.
   - Насть, если что, ты скажи, где собраться. Мы своих друзей позовём. Старши;х с РОСа, например. Чичо с Маяка, там некого звать-то, - сказал один из парней.
   - Да не скажи. За него и из других районов подтянутся, - возразил другой. – Не забывай, что у него отец бандит. Он весь рынок держит и вообще пол Богородицка.
   - Конечно, - отозвалась Настенька, и в голосе её звучало мурлыканье самодовольной кошки, поймавшей жирную крысу.


   Разумеется, Настенька не собиралась устраивать никаких разборок с хулиганами. Ей вообще было трудно понять, зачем парни создают конфликты, зачастую на пустом месте, чтобы их друзья за них же потом и решали проблемы. Видимо авторитет задиры измерялся количеством помощников, согласившихся его поддержать.
   - Посмотрим, какой он у тебя, твой авторитет, - размышляла Настенька, незаметно наблюдая за собравшейся толпой парней из разбитого окна своего дома. Пришло уже человек пятнадцать. Несколько из них зашли в её сад справить малую нужду. – А вот вас я напоследок оставлю, - пообещала она. – Вы у меня ещё и обсеретесь от страха!
      Время было уже почти девять. Новеньких больше не приходило, и Настенька решила действовать. Она вышла из сада и встала на тропе так, чтобы её было хорошо видно.
   - Ну, что, все собрались? – громко спросила девочка. – Или это всё что вы смогли собрать?
   - А твои-то где? - крикнул кто-то.
   - Вас ждут! – заявила Настенька, и стала медленно отступать к дому. Нельзя было упустить ни одного, и для верности она запустила обломок кирпича в толпу. Вскрик боли одного из друзей разозлил парней, и вся толпа ринулась за наглой девчонкой.
      Как только последний из хулиганов зашёл в дом, дверь плотно закрылась, не давая выйти никому без разрешения хозяев. Настенька с бабушкой пировали всю ночь. Как юная ведьма и обещала, она оставила отметившихся в саду парней на конец ночи, дав им вдоволь насладиться зрелищем пожирания жизненной энергии их друзей и страхом то беспомощности, наложенной чарами. Ожидание смерти для них и правда стало хуже самой смерти. Из дома не вышел никто.

***

      Середина осени выдалась на удивление тёплой. Хоть по утрам иней уже начинал прихватывать ещё зелёную траву, снег и не думал выпадать. Днём яркое солнце хорошо прогревало прозрачный воздух и становилось по-летнему жарко.
      Настенька наслаждалась неестественно надолго затянувшимся бабьим летом. Приближался праздник и время их с бабушкой ухода. Природа, словно чувствуя это, дарила ведьме приятные солнечные дни, празднуя вместе с ней её победу.
      Настенька часто опаздывала на уроки, а иногда совсем не приходила. Пропустив в этот день математику, она, придя в класс, застала там переполох среди учеников.
   - Что случилось? – спросила она у Маши.
   - Ой, тут такое…, - по-заговорщически тихо заговорила та. – Ты себе не представляешь!
   - Маш! – резко одёрнула подругу ведьма, не позволяя ей опуститься до детских эмоций.
   - Короче, - собралась с духом Маша, - с утра приходил отец того хулигана с которым ты позавчера сцепилась. Он и правда бандит, прям как в сериалах показывают. Кожаная куртка, бритый под ноль, цепь на шее вот такущая, - Маша показала свой указательный палец для убедительности.
   - И что? – не особо удивившись, спросила Настенька.
   - Он сына искал. Оказывается, с ним ещё несколько человек пропали, - пояснила Маша и тут же осеклась. -  Орал тут на учителей как бешеный. Это ты их?
   - А тебе их жалко, что ли? – нахмурилась Настенька. Маша в ответ только замотала головой. – Вот и не лезь не в своё дело.
   - Так он же не успокоится, - кивнула девочка куда-то в сторону, имея в виду отца Чичо.
   - На то и рассчитано, - многозначительно улыбнулась ведьма. – Знаешь как его найти?
   - Не-а. Откуда? Хотя…. У него младший сын в нашей же школе учится. В третьем “А”. Колька кажется.
   - Ясно. Спасибо.
      После урока Настенька подошла к стенду с расписанием занятий, отметила, в каком кабинете учится 3й “А” и пошла туда. Поспрашивав учеников, кто из них младший брат Чичо, она нашла нужного мальчика. Тот увлечённо пересчитывал недавно выигранные у одноклассников деньги.
   - Ты Коля? – спросила Настенька.
   - Да, ответил пацан. – Чё те надо?
   - Это ведь у тебя брат пропал?
   - И чё? Чё надо-то?
   - Папаше своему вот это передай, - Настенька положила перед мальчишкой свёрнутую записку.
   - Сама передавай. Я тебе чё, передаст, что ли? – нагло ответил Коля.
      В руке Настеньки зашелестела синяя сторублёвая купюра.
   - А так передашь? – Она сунула бумажку в руку мальчишки, заворожённо уставившегося на деньги.
   - Ага. – Закивал обрадованный Коля.
   - А если не распечатанную передашь, получишь ещё три таких же, - пообещала Настенька.
    - Хорошо, передам, заверил девочку Коля. Глаза его светились радостью, свойственной только жадным до чужого людям. Он спрятал купюру во внутренний карман модной джинсовой куртки. – После уроков отнесу.
   - Тебе уроки нужны или деньги? – спросила Настенька.
      Мальчишка всё понял и выхватив из-под парты сумку с тетрадками, убежал искать отца.
     Настенька полагала, что придётся применить силу внушения, которой она с бабушкой удерживала жертв на месте, не давая сбежать, но хватило простого нажима на жадность. Скоро всё будет сделано.

***

      “Твой сын у нас. Готовь один миллион и получишь его целым. Стуканёшь ментам – и тебе и ему хана. Деньги отдашь курьеру на Пролетарской возле трубы сегодня в десять вечера. И без финтов!”
      Сказать, что Стас был в гневе, значит, ничего не сказать. Он орал на весь дом, как резаный кабан, разломал и разбил всё, до чего смог дотянуться, до смерти напугал жену и младшего сына, притащившего эту проклятую записку.
      Устав, и немного успокоившись, Стас стал обзванивать своих дружков. Через час почти все они собрались в его большой квартире. Все участвовали в обсуждении.
   - Кто это может быть?
   - Вряд ли кто-то из местных
   - Залётные?
   - Да, но по наводке. Знали, кого брать.
   - Надо пробить через ментовку.
    - Давай.
   - А я к своим на Пятилетку сгоняю, может, знают чего.
   - Я в РОС.
   - А я к местной шпане.
   - А кто записку передал? Сын? А ему кто?
      Вызвали Колю. Тот ничего толком не смог ответить. Смутно припоминал, что вроде какая-то девчонка была, но ни лица, ни примет не мог вспомнить. Как только внимание взрослых переключилось на что-то другое, Коля решил уйти подальше. Не ровен час, ещё и деньги отнимут. Он убежал в свою комнату и решил перепрятать сторублёвую купюру в тайник, но вместо денег он вытащил из кармана здоровенного, размером с пол ладони, паука. Дико завизжав, Коля сбросил его на пол и раздавил, но тот успел укусить мальчишку за палец. Место укуса горело огнём, а рука отнялась по локоть. Слабость легла свинцовым покрывалом на плечи Коли и он рухнул на пол. Прижимая к себе раненую руку, он тихо выл. Позвать на помощь не было сил.
      В комнату вошла мать. Увидев бледного, как смерть, сына, лежащего на полу в луже собственной мочи, она лишилась чувств. Звук упавшего тела привлёк внимание одного из дружков босса. Тот заглянул в комнату и позвал остальных. Не дожидаясь скорой, бандиты увезли женщину и ребёнка на своих машинах в больницу. Сторублёвая помятая купюра осталась лежать незамеченной на полу детской комнаты.

***

      Четыре дорогих внедорожника стояли неподалёку от указанного в записке адреса. Иногда кто-то из пассажиров выходил из автомобилей покурить или справить нужду в ближайшем вишнёвом саду.
   - Да вы издеваетесь что ли?! – злобно шипела Настенька, наблюдая, как очередной бандит заходит в её сад.
   - Не стоило Стасу этим заниматься, - заметил широкоплечий детина в светло-коричневой кожаной куртке, выходя на перекур с товарищем. – Сами бы справились.
   - Да, на него и так навалилось, конечно. Жена в больничке, а младший даже до реанимации не дожил. Прям у нас на руках кончился. Мы Стасу пока не стали говорить, сам понимаешь.
      Собеседник кивнул.
   - Ясно-понятно!
   - Так что пока ему лучше при деле быть. А то пристрелит кого-нибудь из терпил. А на хрена нам потом тёрки с ментурой?
   - Ну да, ну да. Сколько времени-то?
   - Без двух минут десять.
   - Где этот курьер сраный? Щас бо;шку ему скрутим за то что ждать заставляет. Как раз заброшка рядом. Прикопаем, не найдут.
   - Сначала надо узнать, кто это всё замутил на нашей земле и где пацан. А там уж прикопать недолго.
   - Вон, смотри. Не курьер ли?
   - Похоже на то.
      Из кустов показалась высокая щуплая фигурка. В руке “курьера” зажглась спичка. Пламя попрыгало из стороны в сторону и потухло. Братки тут же высыпали из машин. Все двадцать человек во главе со Стасом.
   - Надо быть полным идиотом, чтобы вот так подставляться. Или дело здесь нечисто. – Предположил первый бандит.
   - Похоже на подставу, - согласился второй.
      Толпа братков рассредоточилась по дороге, готовясь к любой неприятности. Они давно обследовали и сад, и двор, и даже саму заброшку. Выбраться оттуда было невозможно. Двор обнесён высоким забором, а заросли вишни были настолько густыми, что сами по себе представляли непроницаемую защиту. Курьер нырнул прямо в западню.
      Оставив пару человек наблюдать за периметром, Стас повёл свою команду во тьму вишнёвого сада. Подсвечивая себе фонариками, братки медленно продвигались к дому. Внутри явно кто-то находился. Слышались шаги, хруст битого стекла под ногами, чьи-то голоса.
   - Он там не один, - предостерёг Стас. Он посветил в лица фонарём двоим помощникам. – Вы двое, проверьте.
      Братки покорно вошли в чёрный зев двери и исчезли в темноте.
   - Всё в порядке, заходите, - послышался приглушённый голос одного из разведчиков. Казалось, кто-то выдавливал из него слова силой.
      Ещё десять человек отправились в бездонное чрево заброшки. Оставшиеся шесть человек начали терять терпение, когда спустя пять минут, показавшиеся им вечностью ни один из вошедших не вернулся назад. Мало того, они не откликались на зов товарищей. Заброшка хранила гробовое молчание.
   - Что за фигня, Стас? Тут дело не чисто. Пора валить, -  произнёс бандит в светло-коричневой куртке.
   - Я тебе свалю, урод! – пригрозил главарь. Кинуть хочешь? А ну все внутрь! Ты первый.
      Струхнувшему братку в грудь упёрся ствол пистолета.
   - Ты чё беспределишь? – возмутился было тот, но щелчок взведённого курка привёл его в чувства.
   - Давай, - скомандовал Стас.
      Когда оставшиеся братки зашли внутрь, дверь привычно хлопнула за их спинами, отрезая путь к отступлению. Попытки открыть её или выломать не увенчались успехом.
      Окружающую тьму то и дело прорезали лучи света фонариков. Дом был не настолько большим, чтобы в нём можно было потеряться или спрятаться, но ни одного из своих друзей, вошедших сюда ранее, братки не обнаружили.
   - Чёрт, что за нафиг? Что происходит? – в голосах бандитов явно послышались панические нотки, когда электрические фонарики разом решили сдохнуть.
   - Тихо. Я ничего не слышу. Где мы? – раздавалось то тут то там.
      Когда глаза привыкли к тусклому свету, вошедшие стали видеть и слышать только самих себя. Для каждого из них в доме был только он, тьма и две фигуры, сидящие на креслах посреди большой комнаты. Каждый из них умирал в одиночестве, подвластный воле ведьм. Последним из оставшихся был Стас.
   - Где мой сын? – вызывающе крикнул он, заметя, как одна из фигур в кресле впилась в него взглядом. Фигура слабо сияла в темноте от переполняющей её энергии.
   - Мои парни снаружи так всё не оставят! – заявил Стас. За наглым видом он прятал жуткий страх, что сковывал его своими ледяными путами, заставлял руки трястись, а душу биться в панике от предстоящего действа. Он уже догадался, что его ждёт и держался лишь на клочке гордости.
   - Это те двое, которых ты оставил у сада? – прогудел голос, словно из могилы. – Их уже доедает мой волк. Не беспокойся о них.
   - Ты скоро отправишься вслед за своим сыном, - пообещал второй дребезжащий гортанный, лишая сил, воли, надежды.
      Стас из последних сил вскинул руку с пистолетом и выстрелил в одну из фигур. В отсветах пламени он увидел, как две пули вошли в лицо маленькой девочки, но не произвели эффекта, на который рассчитывал бандит. Смерть его была неизбежной.
   - Хватит, - произнёс дребезжащий голос. – Не играйся с едой, внученька.
      Могла показаться, что голос этот принадлежит старухе, но столько силы в нём заключалось, столько скрытой мощи, что у Стаса задрожали колени. Он рухнул на потёртый заплесневелый ковёр и не смог больше подняться. Голова закружилась. От тела стал исходить светящийся пар, расширяясь и выстреливая в разные стороны тусклыми протуберанцами. Они переплетались между собой, объединяясь в два больших, которые вьюзом втягивались двумя бестиями, сидящими на креслах, словно демоны на адских тронах. Стас кричал. Так громко, как мог. Кричал от ужаса, понимая, что с ним происходит и от того, что знал – возврата нет. Не будет прощения, не будет отпущения грехов. Он растворялся, погибал. А с ним погибала и его душа, выпитая двумя ведьмами, словно банка газировки. Никто не слышал его криков. Они рассыпались в прах вместе с его телом.
   - Мы готовы, внученька. Ты справилась.
   - Это ещё не всё, бабушка. Кое-что я оставила напоследок.

***

      Осенние каникулы начались в этом году 27 октября, а через четыре дня наступил новый для России праздник. Хэллоуин.
      Вся школа готовилась встретить его с размахом. Вечером 31 октября школьники в маскарадных костюмах приведений, скелетов и прочей нечисти должны были собраться в актовом зале для праздничного концерта, а после пойти гулять по городу.
      Маша заранее готовилась к празднику, сшив себе костюм ведьмы. Образ это ей очень нравился. Она с удовольствием воображала, как наводит порчу и сглаз на своих недругов и соперниц, как завораживает симпатичных мальчишек, заставляя их дарить ей подарки и преклоняться перед ней. Недаром её лучшая подруга так много ей рассказывала о колдовстве.
      Как назло, в день праздника Маше с утра нездоровилось. Тошнота и слабость не позволили ей подняться с кровати, и мама строго настрого запретила ей выходить из дома.
   - Пропустишь ты этот дурацкий Хэллоуин один раз, ничего страшного не случится, - сказала она, уходя на работу в ночную смену.
   - Наверное, да, - согласилась Маша и осталась валяться в кровати остаток дня.
      Вскоре ей наскучило смотреть одно и то же по телевизору, и она решила позвонить подружке, которую знала ещё с яслей и с которой училась сейчас в одном классе. “Время уже позднее. Как раз все уже вернулись с гулянки. Пусть расскажет, что там на концерте было. Мне ведь тоже интересно”, - подумала Маша.
      На удивление, мама Лены сказала, что та ещё не вернулась. Тогда девочка стала звонить всем одноклассникам, у кого были проведены телефоны. Ответ был везде один и тот же: “Ещё не вернулись”.
      Смутные опасения появились в голове Маши. Она должна была проверить кое-что, но для этого надо было выйти на улицу. В больном, разбитом состоянии это было не просто. Собравшись с силами, она, даже не потрудившись снять костюм ведьмы, который носила весь день, вышла на улицу. Сидеть сложа руки, когда душу терзают нехорошие предчувствия Маша всё равно бы не смогла.
      На улице дул холодный ветер, пронизывая хлипкий костюмчик насквозь. Маша попутно захватила с собой и остроконечную ведьмовскую шляпу, и теперь надела её, чтобы хоть как-то согреться. Возвращаться времени не было. Тревога гнала её вперёд.
      Сначала девочка решила заглянуть в школу, но поняв, что так поздно вечером она вряд ли ещё открыта, Маша поспешила туда, где надеялась найти одноклассников.
      Странный ветер постоянно дул храброй девочке в лицо, куда бы она ни повернула. Он тормозил её, пробирал холодом до костей, препятствовал, как мог. Состояние Маши и без постороннего участия было плачевным. Слабость в ногах, озноб и тошнота не проходили. Как будто всего этого было мало, начался мелкий колючий дождь. Пройдя пару кварталов, Маша уже не чувствовала ни рук, ни ног от холода. Но она не смела повернуть назад. Не этому учила её молодая ведьма. Та которую Маша сейчас стремилась найти.
   - Ничто не должно быть властно над тобой, - говорила Настенька. – Ни человек, ни животное, ни погода, гни любые другие обстоятельства. Если ты своей волей сметёшь все преграды на пути к цели, то даже смерть не остановит тебя.
   - Ты сама меня этому научила, - твердила Маша, клацая зубами от холода. – И я не отступлю!
      Вишнёвый сад медленно, но верно приближался. Вот уже видна тропинка во двор, приоткрытая дверь мрачного дома. Маша стремительно вбежала внутрь.

***

      После концерта из класса осталось всего пятнадцать человек из двадцати пяти. Все остальные или вообще не приходили на концерт, или ушли домой сразу после его окончания.
   - Странный это праздник какой-то, - сказал парень в костюме скелета. – Вроде день всех святых, а наряжаемся все в нечисть.
   - Это чтоб нечистые духи и демоны, выходящие в наш мир приняли тебя за своего, и не утащили в свой мир, когда врата закроются, - пояснила Настенька.
   - А ты откуда знаешь? Расскажи ещё. Откуда этот праздник, вообще? – Посыпались вопросы со всех сторон.
      Настенька улыбнулась, подцепив интерес подростков своими словами.
   - На самом деле этот праздник называется не Хэллоуин, а Самайн. Его праздновали по всей Европе и в России тоже. Считалось, что это главный праздник всех ведьм. Ведьмин Новый год.
   - Ух ты! Чё, правда? А что дальше? – не унимались ребята.
   - Этот день считался днём смерти солнца. Вся нечисть, проклятые души и демоны могли приходить в этот мир, - сгущала краски Настенька, видя, как блестят азартом и интересом глаза детей. – Считалось, что в этот день можно узнать все тайны потусторонних миров и даже отправиться в один из них, если захочешь. А ещё можно было гадать и все пророчества данные в эту ночь сбывались.
   - А как, как гадать?
   - Для этого выбирали тихое место и проводили обряд.
   - А мы сможем? Ты знаешь как? Давайте попробуем!
   - Нужно особое место. Я знаю в городе только одно подходяще.
   - Где, где? Пошли туда. Да, давайте!
      Чтобы распалить интерес ребят ещё больше, Настенька поупиралась немного, мол, это опасно и всё такое. Но потом согласилась на уговоры одноклассников показать заветное место. Благо, что оно находилось совсем близко от школы.
   - Это же заброшка! Фу, тут так жутко. А вы слышите шёпот? Да ну, нафиг, тут страшно! Да не, не, самое то! – переговаривались удивлённые подростки.
   - Встаньте сюда. - Настенька указала на ковёр, лежащий между двух кресел в большой комнате.
   - А теперь что? – спросил один из ребят, когда вся компания еле-еле уместилась на ковре.
   - А теперь всё! – произнесла Настенька, усаживаясь в своё кресло.
      Напротив неё прямо из воздуха появилась старуха в чёрном тряпье. Ни один из пойманных подростков не смог вырваться и убежать от неминуемой гибели. Воля двух ведьм надёжно держала жертв в повиновении и бессилии. Несчастным ребятам оставалось лишь молча наблюдать, как жизненные силы покидают друзей и их самих, поглощаемые ненасытными фигурами в креслах. Никто не мог издать ни звука. Только глаза детей выражали всю глубину их ужаса на пороге смерти. Такое могла испытывать только жертва, сжираемая заживо.
      Прежде чем последняя фигура растаяла в освещённом сиянием жизненной силы комнате, осыпавшись пеплом на сгнивший ковёр, в дом ворвалась Маша.
      Храбрая девочка поняла, что опоздала. Её одноклассники, её друзья были уничтожены, съедены той, кого она считала лучшей подругой.
      Маша упала на колени. Она не могла подойти ближе, воля ведьм не пускала её. Ей оставалось только плакать и кричать, посылая проклятья и угрозы чудовищам, сидящим в креслах.
      Когда последний из подростков исчез, отдав свою душу на прокорм ведьмам, те встали с кресел и протянули друг другу руки. Послышалось мелодичное пение, такое красивое, что Маша завороженно замолчала, боясь прервать его. В этом пении слышались шум ветра, шелест листвы, журчание ручьёв, щебет птиц и могущественная древняя сила, непреодолимо мощная, словно заснеженный горный хребет. Песня дышала радостью, надеждой и нечеловеческой любовью. От неё в центре комнаты между сцепленных рук ведьм возник шар серебряного света. Он разрастался, увеличивался, испуская тонкие лучи. Когда они достигли тел ведьм, то стали сдирать с них куски чёрного налёта человеческой плоти, оставляя на обнажённых местах нечто белое, полупрозрачное. Очистившись от привычного вида старухи и девочки, ведьмы приобрели светящиеся полуфантомные тела. На Машу смотрели две красивейшие женщины средних лет, одна с длинными распущенными седыми волосами, а другая с чёрными.
      Черноволосая женщина вышла из круга света и подошла к Маше.
   - Ты как раз вовремя, - произнесла она какой-то потусторонней глубины голосом. Казалось, он доносился до девочки сквозь плотную ткань. – Я в тебе не сомневалась.
   - Ты! Зачем ты убила их всех? – закричала Маша. – Они были твоими друзьями. Ты предала их!
   - Ошибаешься, дитя, - ответила та, которую раньше называли Настенькой. – Я верна своим обетам. Остальное не важно. Тебе ещё предстоит понять наши законы.
   - Я тебя ненавижу! – По щекам Маши текли злые слёзы.
   - И всё же ты была мне хорошей спутницей, - усмехнулась “Настенька”. – В благодарность я сделаю тебе хороший подарок.
   - Мне ничего от тебя не надо! – отмахнулась Маша.
   - Ты не можешь отказаться, - сказала черноволосая женщина и провела по лбу девочки длинным, похожим на кошачий, когтем.
      Из раны тут же брызнула кровь, стекая по лицу Маши и смешиваясь со слезами.
   - Теперь в тебе живёт дух ведьмы. Помни об этом.
   - А что будет с тобой? Ты и дальше будешь убивать?
   - Мы с моей… матерью уходим в мир, где обитают такие же как мы. Теперь у нас достаточно силы, чтобы занять подобающее положение. Когда-нибудь и ты присоединишься ко мне.
   - Присоединюсь, - пообещала Маша, – чтобы убить за всё, что ты сделала!
   - Месть – не худший из мотивов, - засмеялась ведьма. – Но сначала тебе придётся пройти мой путь. А там уже сама решишь, захочется ли тебе мстить. До скорой встречи.
      С этими словами ведьма вновь вступила в круг света. Шар на глазах Маши стал растягиваться вверх и вниз, пока не достиг высоты взрослого человека. В его безупречном серебристом сиянии появилась тонкая длинная нить. Она росла, расширялась, разрезая сгустки энергии надвое, превращаясь в проход за которым виднелись непривычно большие звёзды и неземной свет. Ведьмы по очереди прошли в щель междумирья и исчезли в ней. Черноволосая, обернувшись через плечо, улыбнулась и подмигнула Маше. Та тут же потеряла сознание.
      Когда девочка пришла в себя, ни портала, ни ведьм она не увидела. В тусклые потрескавшиеся окна пробивался рассвет. Маша пролежала в заброшке всю ночь. Отряхнув с себя пыль и грязь, она вышла на улицу. Ещё не потерявший тёмно-зелёную листву вишнёвый сад весь был покрыт густыми хлопьями первого снега. Маша отметила про себя, что совсем не чувствует холода.
      Из кустов высунулась морда огромного волка. Девочка вздрогнула. Волк всем видом показывал, что не опасен. Он переминался на лапах, скулил и то и дело пригибал голову к земле, будто кланяясь. Поняв, что девочка перестала его бояться, он в два прыжка покрыл разделяющее их расстояние и прыгнул на Машу. Та лишь успела выставить руки вперёд и зажмуриться. Через мгновение она уже держала в руках куклу волка, сшитую из лоскутов ткани.
   - Вот, значит, как! – изумилась Маша. – Выходит, ты теперь мой.
      Засунув игрушку за пазуху ведьминского костюма, девочка побежала домой. Надо было успеть до прихода мамы.

***

      Синяя легковушка марки “Тойота” лежал в кювете почти напополам разрубленная фонарным столбом. Диктор вещал из студии:
   - На этих кадрах вы видите, как два месяца назад автомобиль москвича Павла Мальцева попал в аварию на подъезде к Москве. Машину чуть ли не надвое разорвало от страшного столкновения с бетонным столбом. По нашим данным, Павел Мальцев, находившийся за рулём, был в машине один. Он погиб на месте. В тот злополучный день он направлялся из города Богородицка, где написал заявление о пропаже своей невесты, обратно в Москву. Спасателям, прибывшим на место аварии, удалось достать с заднего сидения машины сумку с документами на имя Алевтины Дмитриевой и несколько детских игрушек. Мы связались со следователями, занимавшимися делом исчезновения этой женщины. Они полагают, что её пропажа – дело рук самого Павла Мальцева. На данный момент следствие прекращено и дело закрыто ввиду смерти подозреваемого. На очереди у нас блок рекламы. Не переключайтесь!