Чудеса начинаются после конца сказки

Два дня назад.

Слав заблудился. Деревья были всё выше и неба с месяцем стало не видать. Мальчик начал дрожать. Ему показалось или нет, но сосны, дубы, вязы и осины будто окружали и куда-то теснили, и подталкивали.  Тишина проникала до самых костей и даже сова нигде не ухнет. «Здесь и не живёт никто живой.» - вспомнил Слав. Русые кудри падали на чёрные глаза, когда он спотыкался о какой-нибудь корень и рослый юнец нетерпеливо смахивал их рукой, пытаясь разглядеть хоть что-то в густой обволакивающей тьме. Кожа на лице, черты которого говорили об упрямстве, благородстве и озорстве одновременно, мягко светилась. Но об этом знали только родители мальчика. Славу стало так холодно, что он глупо пощупал свой чёрный с золотым шитьём кафтан, чтобы убедиться, что не забыл его надеть на ночную сорочку.
Страшный и заколдованный лес Чурище мрачно стоял по другую сторону реки от родного берёзового, в котором было царство-государство, Соловен, родителей мальчика. Сюда никто не ходил по доброй воле. И Слав ушёл тайком среди ночи через окно не просто так. Он искал ЧудОвое Озеро.
Вдруг деревья расступились и мальчик шагнул во что-то мягкое. В следующий миг он начал проваливаться. Он пытался схватиться за какую-то ветку или куст, но всё было очень далеко, будто и не было только что рядом с ним. Чёрное полотно небес сияло многими звездАми, а прямо над ним висел тонкий сверкающий месяц. Слав провалился уже по пояс и оглянулся. Вокруг светились жёлтые глаза. Безразлично, не живые, но моргающие, выглядели жутко. «Не могу же я так просто взять и умереть?!»- подумал юнец.
- Конечно не можешь, - противно прошипело что-то или кто-то сзади. Слав хотел оглянуться, но уже не мог. Булькающая зловонная жижа подступала ко рту. Последнее, что промелькнуло перед ним, была огромная чёрная тень с огнём внутри на том месте, где у людей бьётся сердце. «Это Кащез из сказок?» - успел удивиться мальчик прежде, чем полностью погрузился в тёмную жижу. Месяц этого не увидел, густая туча спрятала злодейство на земле.

Второе утро.

Марья Моревна не спала вторые сутки. Мужа, Ивана-царевича, сама лично усыпляла на четыре-пять часов супротив его воли. Но зато проснувшись, был похож на прежнего мужа, а не на старика, коим становился к ночи. Марья спускалась по широкой дубовой лестнице к расписной печи на первый этаж дворца. Дворцом большой их сруб прозвали люди в их царстве-государстве, в лесу Соловене. На печи закипала вода в горшке. В ступе на столе пестик сам толок травы. У высокой, стройной хозяйки дома не было сейчас сил человеческих, зато волшебных никогда не убывало. Месяц под длинной русой косой светился необычайно тепло последние дни. Пронзительно зелёные красивые глаза печально оглядывали всё из-под длинных пушистых чёрных ресниц. Зоренька только занималась за оконцами. Двое младших сыновей спали здоровым детским человеческим сном вперемешку с волшебным - богатырским. Спаленки их были тоже на верху. Все рядышком. Все сыночки и родители. Только Слава не было дома вторые сутки. Величавая Марья Моревна сделала отвар с шепотками для мужа. Вышла умылась росой, поздоровалась с птицами, зверями, муравьями, да букашками. Поклонилась Солнцу Яркому, что начало обнимать всю Землюшку ласковыми лучами. В кленовых сенях из глаз Марьи покатились обычные человеческие слёзы: все сапожечки на месте стоят, только старшего сына обуви нет. Решительно отворила большую дверь и села за стол. Стол был сделан из огромного ствола дуба. Широкий и длинный, с такими же длинными лавками был подарком от её отца, Кащеза. Дуб был из леса с другой стороны реки, Чурища. Волшебной силы в нём было много.
- Не можешь и ты помочь, да? - прошептала волшебница, постукивая подушечками красивых тонких пальцев по гладкой древесине. В ответ была тишина. Марья Моревна склонила голову на руки.
Вся светёлка замерла. Всё там было живое. Цветы, папоротники, куст боярышника, жасмина, барбариса – пришли сами из лесу в большую избу и расположились по углам, под окнами, у стен и стола: кому, где легче прорастать, чтобы радовать хозяйку леса и её детишек. Белки и зайчата с лисятами забегали сквозь открытое оконце поиграть с детками. Волчата вместе с отцом, Иваном-царевичем, учили мальчиков борьбе и выносливости. Никогда за пятнадцать лет этот дом не знал горестей и тишины. Звонкий смех волшебницы, громкие улюлюканья отца и сыновей, беззлобные драки мальчишек – всегда жизнь звучала в каждом огромном бревне сруба, но не последние два дня. Белки сидели тихо на окне за белоснежной занавеской и слёзы катились по рыжей шёрстке мордочек. Зайчата сидели на улице под окнами. Все звери, птицы, муравьи и букашки притихли и чувствовали себя чуть-чуть виноватыми, что не углядели пропажу старшего сына своих любимых хозяев.
- Марьюшка, ты опять меня усыпила. А сама и глаз не сомкнула, душа моя? – Иван-царевич в охотничьем кафтане спускался и, пока не видел жену, у той исчезли слёзы и лицо засветилось любовью.
- Так надо. Изведёшь себя, на кого меня с детками покинешь? – Марья Моревна обвила шею мужа руками и прижалась всем телом к его телу, вросла и застыла. Стояли так долго. Напитывала она мужа силой своей: она волшебница, а он человек. Так нужно. Так любовь в её сердце говорила.
Поставила отвар и достала пирогов из печи:
- Ешь, милый, силы нужны.
- Сегодня поскачу в залесье…
- Нет!
Иван вздрогнул. Никогда до ныне не перечила ему жена.
- Надо ехать к моей тётке Яге. Без неё не разберёмся.
- Вы же в ссоре, - возразил муж.
- Не я с ней в ссоре, а отец. От меня поедешь. Мать она мне названная, не откажет в помощи.
Вдруг в окно вкатился сонный совёнок.
- Я знаю, из-за чего пропал наш Слав. То есть из-за кого. Это всё из-за Бельчонка Зелёнаго, что на краю леса в дупле, что сделал ему Слав, а он хворает и умирает и никак помочь ему нельзя и только в Чудовом озере, если набрать воды, когда Месяц сияет, то будет жить.
- Тихо! Успокойся! – Марья Моревна взяла засыпающего на ходу птенца, свила гнездо из рушника руками и усадила туда. Что-то пошептала и он уснул.
Муж вытаращил на неё глаза, но жена приложила палец к губам и прошептала:
- Ешь. А он поспит и потом всё связно расскажет. Мгновения судьбу не решат. Тебе надо поесть, ему поспать, иначе каша-малаша в жизни начнётся. Порядок нужен всегда и во всём.
Белки, которых свалил совёнок с окна, тихо вскарабкались на место и навострили ушки. Иван-царевич стал уплетать необыкновенно-вкусные, как всегда, пироги с капустой и запивать отваром, он доверял мудрости жены и знал, что более нужно поступать разумом, а не силой в жизни. 

В Чурище.

Слав открыл глаза и вскочил. Голова закружилась и упал на постель. Второй раз открыл глаза и огляделся. Светёлка небольшая. Одно оконце, но не понять, то ли утро раннее, то ли вечер поздний. Занавески зелёные и будто весь свет вокруг с зеленцой. Стол, как дома почти, только поменьше, растения какие-то непонятные, будто из реки. Рядом с ним сидела старуха. Болотного цвета платье и почти такие же по цвету волосы. Лицо всё сморщенное, старое, уродливое, губы ниточкой, глаза-щёлочки… И вдруг он увидел изумрудные глаза матери.
- Мама, ты постарела? – вскинулся мальчик.
- Наглотался тины, ты гляди! Какая мама? С дубу нашего рухнул что ли, малец? – рассмеялась-проскрипела старуха.
Слав не понимал, что происходит. На него смотрели глаза мамы, но это отвратительное существо не могло ею быть, он чувствовал, а значит и знал. Сердце не обманывает никогда – эта истина перешла к нему с молоком его матери.
- Меня зовут Кикимака. Я тут за тобой приглядываю, пока годен станешь пред очи брата моего стать.
- Где я?
- Где-где, - противно прохихикала старуха, - На дне!
- На дне чего?
- Ты погляди, какие умные все стали! Раньше одно знали дно – Дно Земли! Сейчас уточняют. Не на дне чугунка на печи, не бойся, не закипишь! – и опять захихикала-заскрежетала.
Слав закрыл глаза. Потом вскочил:
- Сколько я здесь лежу?
- Тише. Тише. Голова-то опять закружится. Поземному второй день, по-нашему, так просто спал долго.
- Второй день?! – Слав застонал: «Мать с отцом уже ищут и всё царство-государство в поисках. Выжил ли Бельячьок эти два дня? Что я наделал?»
Кожа мальчика стала сереть. Кикимака засуетилась, забормотала и ушла. В светёлке стало темнеть равносильно коже юнца. Тот же забылся спасительным сном.
Кикимака всё дословно пересказывала брату. Где хихикала, где хмурилась, но чувствовалось, что старуха растеряна.
- Пусть сил набирается, первое испытание будет, как проснётся.

Путь к Яге.

Совёнок встрепенулся, не успел Иван-царевич проглотить последний кусок пирога и запить травяным отваром. Птенец широко распахнул огромные глаза и уставился сразу на всех.
- Я долетел до вас, да? – удивленно ещё раз оглянулся пернатый.
- Давай теперь всё рядочком, да по порядочку, милый. И домой, а то родители потеряют, - ласково промолвила Марья Моревна.
- На краю нашего леса, а может за краем, не знаю точно. Я на краю слышал, там осина берёзе шелестела. Так вот, где-то там живет Бельчонок Зелёный. Он какой-то будто не наш, странный, ни с кем из наших белок не дружит. И он захворал. Не ведаю как, но наш Слав подобрал его немощного и сделал по согласию берёзы дупло в ней и поселил его там. А этот Зелёный вроде как перед самой смертью сказывал, что можно его спасти, если напоить водой из Чудового Озера. Вот, наверное, Слав и пошёл за той водой, чтобы спасти этого Бельчонка.
Иван сидел на коне, рядом стоял верный друг, Серый Волк. Марья Моревна выносила котомку с пропитанием. Не ближний путь совсем предстоял её мужу. Яга, крёстная её, жила за семи морями – семи лесами. И царевич уже однажды проходил этот путь, не ведая никаких конов, сломя голову, за своей любовью по пути. И хоть побывал он уже там, легче его дорога от того не становилась. Жена дала с собой клубочек, булавочку и рушничок. Клубочек, как всем известно, указывать путь должен, а булавочка выручит в непонятной ситуации, а по рушничку баба Яга признает родственника в Иване.
Два друга, Иван-царевич и Серый Волк, моря преодолели легко. Человек садился на огромного волка и каждое море перескакивалось огромным прыжком, а Иван крепко держался за жёсткую шерсть и прижимался к шее своего названного брата и ничего не боялся, так как доверял зверю дикому, как себе. Теперь пред ними вырос огромный непроходимый лес и здесь помог клубочек от Марьи Моревны. В невидимую щель меж плотно стоявших могучих и тёмных деревьев зашли Иван-царевич и Серый Волк.
В лесу было темно, как ночью, потому что деревья были такими высокими и так густо росли, что скрывали своими верхушками все небеса, да, и лучу солнечному не пробиться сквозь густые ветви. Меж сосен, да дубов клубочек катился резво, а Иван-царевич да Серый Волк еле успевали за ним, спотыкаясь о корни, что торчали из земли и, казалось, хватали за ноги, чтобы не смогли друзья пройти. Наконец клубочек подпрыгнул и остановился, ударившись о забор. Забор был из кольев высотой в два человеческих роста. Колья острые меж собой связаны сплетёнными волосами из конской гривы. На остриях через один висели голые черепа и их глазницы светились зловещим жёлто-зелёным светом. Немало времени потратили Иван да Волк в поисках входа: ни двери, ни ворот, ни калитки- вокруг единый забор, да черепа, казалось, наблюдают за ними в жуткой тишине лесной. Иван-царевич прислонился к забору отдохнуть, да куда там! Гул-звон такой по лесу пошёл, что Волк уши прижал, а мужчина отскочил и присел от неожиданности. В то мгновение у него выпала булавка.
-Попробуй-ка ковырнуть булавочкой забор, Вань. Жена твоя-то говорила, что пригодится, а здесь сразу понятно, что волшебство одно вокруг!
Стоило Ивану-царевичу булавочкой ковырнуть между кольев, как у черепов потухли глаза, раздался жуткий скрежет и в том месте, где булавка была, начала открываться дверь.
Шагнули друзья в широкий двор. Калитка за ними захлопнулась, глазницы черепов снова засветились, но теперь повёрнуты они были внутрь двора, а не наружу. В тусклом освещении вырисовалась огромная изба на одной курьей ноге. У порога стояла большая ступа с метлой. Рядом стояла большая баня, дымок вился над трубой, у двери справа от земли до верха, под навесом, сложены дрова наколотые. В колоде топор огромный торчит. Напротив, в стойле, тихо ржали и жевали сено большие чёрные кони с золотыми гривами и хвостами. Высота этих животных была сказочно огромной и человеку просто так на них не взобраться никогда. Рядом был небольшой пруд и по серебристой глади воды плыли изящные и тоже необычно крупные гуси-лебеди. От их белоснежных перьев исходило мягкое волшебное сияние. Как зачарованные стояли и разглядывали человек и зверь всю волшебную красоту, что открылась взору.

У Яги

-Что рты раззявили? Стоят они тут! - внезапно из ниоткуда появился огромный чёрный кот с пронзительно зелёными, огромными глазами, как блюдца, -Пойдём к хозяйке сейчас же. Лучше первыми к ней прийти, чем она к вам выйдет. Вижу, что непростые гости, раз смогли во двор зайти.
По высоким ступенькам, что были собраны из целых брёвен поднимаются наши путешественники вслед за котом, что зовут Баюн. Живёт он с Ягой сколько себя помнит, помогает ей по нехитрому хозяйству. Всё это огромный котище успел рассказать до того, как дверь в избу сама перед ними открылась с пронзительным жутким скрипом.
В избе была одна огромная светёлка. Уютно пахло разнотравьем. Трав сушилось пучками много и под потолком, и по стенам. Каждый пучок был перевязан золотым конским волосом. Напротив входа приветливо трещала огромная русская печь с изразцами. На ней стоял небольшой чугунок и в нём что-то булькало-варилось. Посредине стоял огромный стол с лавками, как дома у Ивана-царевича. Слева и справа по стенам висели резные деревянные полки и светлого дерева. Цвет полок и цвет стен с потолком создавали непривычный, но красивый контраст. Пол и стены были из тёмно-коричневого, почти чёрного, дерева. Зато потолок был такой же светлый, как полки, заставленные всем подряд: там были пузырьки с какой-то жидкостью, с заспиртованными лягушками, рядом стояли плетёные корзинки из лозы с клубками и клубочками, корзинки с начатым вязанием и торчащими спицами, теснились склянки с крупами да неизвестными порошками. В избе было тепло, чисто и обволакивало ощущение, что вернулся домой. Слишком сильное, чтобы быть такому без волшебства.
-Дух живой чую, - проскрипело из левого дальнего угла.
В том углу стояла лежанка. Укрытая лоскутными одеялами. Каждый лоскут- картинка кусочка природы и было понятно, что на всём одеяле- целый лес вышит. Лежанка была огромной и с неё слазила здоровенная страшная старуха. В каких-то полуистлевших тряпках, что невозможно назвать одеждой, седые клочья волос свисали до пояса, зеленющие глаза на выкате, большой нос с огромной бородавкой на самом конце дёргался, как у принюхивающейся собаки. Старуха не помещалась в огромной избе и согнулась почти пополам, когда слезла с тёплой лежанки. Иван был не из пугливых, но отпрянул к двери.
-Рушник, рушник доставай! Сожрёт же нас, - шептал в испуге Серый Волк.
-Дело пытаете, аль от дела лытаете? – старуха передвигалась очень медленно. Но глаза её, казалось, просто пожирали на ходу и от этого становилось очень не по себе и хотелось бежать быстро и без оглядки. Трясущимися руками из торбы Иван достал рушник, что дала Марья Моревна. И случилось чудо: огромная уродливая старуха начала уменьшаться, превратившись в милую высокую стройную бабульку. Глаза остались такими же пронзительными, волосы сплелись в красивую длинную косу, красиво вытканные яркими цветами рукава и ворот белой рубашки кокетливо выглядывали из сарафана, что цветом был в тон тёмным полам и стенам.
-Вижу, свои,- голос остался слегка скрипучим и очень гулким, но в целом, такой образ был гораздо приятнее глазу людскому. – Как дочь моя названная поживает? Случилась беда видать, раз пришли ко мне.
Сначала Баба Яга отвела гостей в баню, от коей Серый Волк вежливого отказался. Затем накормила их очень вкусной молочной кашей и разлила какого-то отвара-чая, объяснив, что после него вскоре поклонит в сон, а им как раз нужно восстановить силы после долгого пути. Иван-царевич и Серый волк рассказали о беде, что случилась в семье Марьи-Моревны. В конце зевали друзья без остановки, пока не повалились спать прям здесь же, за столом.

Проводы гостей

На утро, чуть свет Иван-царевич проснулся от щекотки. Огромный чёрный котяра сидел рядом и водил пушистым хвостом под носом у молодца. Иван чихнул. Он не помнил, как оказался под одеялами на подушках на огромной лежанке. На полу рядом, на коврике, потягивался и зевал только проснувшийся Серый Волк.
- Хватит спать, сони! Вам предстоит долгий и очень сложный путь, - раздалось от печи. Там моложавая Яга ухватом уже доставала немаленький чугунок, от которого разносился по избе очень аппетитный запах.
  Когда все наелись и напились, теперь уже отвара, что придаёт сил и выносливости, Яга поведала невероятную просто историю своим гостям.
- Я смотрела сегодня, где мой племянник. Очень удивилась, что родной дед в нём не признал внука!
- Какой дед??? – Иван аж подпрыгнул! Дед у его детей был один, отец Марьи Моревны, Кащез-леший, что живёт на дне ЧудОвого Озера в страшном лесу Чурище, что через реку от их с женой дома.
- Да, милок! Ты всё правильно понял. И вам с Серым возвращаться назад, плыть через реку у дома, идти сквозь дебри непролазные и тонуть в жиже Озера, чтобы добраться до дна подводного и найти там сына твоего. Да прежде надобно напоить Бельчонка Зелёного вот этим. – Она достала откуда-то из глубин многих юбок склянку с мутной зелёной жидкостью. Жидкости было не на одного человека, не то что маленького бельчонка. – Ему дадите пять капель, остальное вам. Может быть ты бы и не совался к брату моему? – поглядела на Серого. Но тот мотнул головой так энергично, что Яга только вздохнула.
- Сын твой одной крови с дедом и не может умереть в подводном царстве, а ты, Иван, обычный человек, про тебя вообще молчу, - опять в сторону Волка, - так вот, перед тем как нырять в муть зелёную, сделайте по пять больших глотков, это спасёт вас от смерти неминуемой. Может быть… - и засмеялась-заскрипела совсем неприятным смехом.
- Ладно, шучу я, шучу! Что ж я племянницу мою любимую вдовой сделаю что ли? Вы ей, кстати, привет передавайте, да скажите, что скоро тётка на жиночьи вчера её позовёт. Время подходит. Управляйтесь с сыном и пришлю за ней Златогривого, чтоб вмиг без приключений ко мне доставил.
- А нам нельзя Златогривого? Чтобы мы тоже вмиг и время не теряли? – Иван с надеждой посмотрел на свою некровную, но всё же родственницу.
- Дам, дам. Только он вас до Бельчонка доставит, а там ужо вам не очень далеко. – Яга встала. – Сейчас выйдем на двор, не пугайтесь, приму я обычный свой вид, только в избе могу приблизиться к человеческому обличию.
  Баба Яга оказалась ростом выше своего невероятно высокого забора. Зато теперь было понятно, почему кони такие огромные. Посадила она на самого большого коня Ивана царевича и Серого Волка и наказала закрыть глаза, а то, мол, ослепнете от искр златых с гривы и хвоста конского. Хлопнула в ладоши, звук был похож на хороший раскат грома, и друзья почувствовали, как конь прыгнул вверх и почти сразу же опустился мягко на землю. Иван осторожно открыл глаза и увидел, что они находятся уже на краю своего родного леса.

Странности в Чурище

Кащез и Кикимака сидели за огромным дубовым столом и пили чай на водорослях. У Кикимаки было странное выражение лица, будто что-то ведала, да не хотела делиться с братом знаниями. Подслеповатый брат того не видел.
- Когда юнца в расход пустим?- глаза страшного старика блеснули зелёным огнём. – Чего он валяется второй день? Мне слуги нужны. Нужно его перебульбировать под наше царство!
 Кащез был огромным, с длинной зелёной бородой, но белыми, как первый чистый снег, растрёпанными ниже плеч волосами. Крючковатый нос, как и у сестры Яги навис над когда-то красивыми губами, сейчас уже высохшими в тонкую линию и будто постоянно презрительно усмехающимися. Глаза, как у всех его кровных родичей, были изумрудные, полыхающие волшебным огнём. Но с веками жизни зрение стало подводить грозного колдуна.
- Пойду к нему, - встал решительно и болотного цвета кандура (длинное мужское платье) распрямилась до самого пола. Золотой пояс подчеркивал ещё статную фигуру волшебника.
Кикимака засуетилась, опрокинула чашку с зелёным варевом:
- Я пойду, брат. Испугается тебя ещё. Надо, чтобы здоров был совсем, хилый-то зачем тебе?
- Мне кажется или ты что-то скрываешь? Кого ты там зацапала в свои сети? Что-то неспокойно мне как-то и не пойму откуда тревога пришла. – старик нависал над сестрой. Та встала и почти вровень с братом решительно дала отпор:
- Это когда я тебя подводила? Веками живу здесь с тобой под мутью зелёной, что и водой нельзя назвать! После изгнания тебя с Земли, кто с тобой остался? Где все? Яга твоя любимая была у тебя здесь? Или доченька может ныряла к отцу?
- Ты мою дочь не трожь! Племянницу твою, кстати! – раскатами грома прозвучала угроза и за окном мутные воды забеспокоились, заволновались, начали биться друг о друга волнами.
Кикимака поняла, что перегнула. Зычный голос брата заставил дрожать стены, в окнах пошли мелкие лучи трещин, за стёклами зелёная муть бушевала, как в море при сильном шторме. Чашки на столе подпрыгивали от каждого слова.
- Всё я знаю. И боль знаю твою. Садись. – старуха ласково тронула его за плечо. Она вправду очень любила брата. Когда уж сколько веков назад он пошёл против всего мирского колдовства и спас человеческого дитя от людоеда Горлованя, его все прокляли и наложили заклятье-запрет ходить по земле. На свадьбу дочери единственный раз вышел он из мути зелёной и чуть жизни не лишился. Земелюшка стала высасывать кровь из него и назад в озеро-болото его еле успели донести. Спасибо зятю, Ивану царевичу. Отхаживала брата, возвращала к жизни, примерно полвека. Дочка Марья приходила слёзы лила. Сестра Яга даже на берег не пришла.
Съесть дитё было обычным делом в те времена среди нечести колдовской, но брат заартачился и выступил против чудовищного жертвоприношения непонятно кому. Поплатился свободой, но многие взбунтовались вслед и страшные варварства с людьми решили на совете великих Колдунов прекратить. Но брата её уже было не вернуть на землю. Так и жил много веков Леший на дне озера лесного. Да не простого, а заколдованного, в котором вода была не вода и даже рыб не водилось, одни жабы страшные.

Что делать?

Кикимака, когда словила юнца, не сразу поняла, кого заманила в ЧудОво озеро. Глаза он только раскрыл и стало ей всё ясно. Когда с матушкой своей спутал, у старухи и кровь застыла. Не знала она, как рассказать теперь брату. Напоила племенника отварами лечебными укрепляющими, чтобы легче ему было на дне озёрном. Да снотворными, чтобы было время принять какое-то решение. Смотрела на мальца и радовалась. Красив, брови выгнуты упрямо, как у матери. Статён в отца. У Кикимаки сжалось сердце: как она скучала и по Моревне, племяннице, и по сестре Яге. Сама выбрала быть под водой мутной с братом.
- Вы плачете?
Голос мальчика её выдернул из печальных мыслей.
- Нет. Просто тоскую. Сильно я скучаю за всеми вами там на земле оставшимися, - и старуха рассказала всю историю, начиная ещё с незапамятных волшебных времён правления Кащеза на земле.
  Слав лежал не шелохнувшись. С интересом слушал двоюродную бабку, а перед взором проплывали картины из прошлого его родных по маминой линии. К концу рассказа мальчуган устало закрыл глаза:
- Утро вечера мудренее, так всегда говорит мама. – и моментально уснул.
На утро третьего дня Слав сразу вскочил с кровати, как только открыл глаза. Чувствовал он себя великолепно! Ему даже казалось, что он никогда ещё не чувствовал себя таким полным сил и энергии!
- Бабуль, ты чем поила меня? – мальчик обнял дремлющую в кресле у его кровати Кикимаку. – У меня прям силища богатырская! Я такого раньше не чувствовал.
Потом вдруг подхватил двоюродную бабку на руки и закружил по комнате:
- Ты знаешь, я всегда мечтал о бабушке и дедушке. У всех были, а у меня нет. Пирожочки-оладушки, носочки-рукавички от бабули. С дедулей в лес по грибы, птиц различать, учиться мудрости у вас. – Слав посадил ошалевшую бабушку обратно в кресло. У неё по щекам катились слёзы и одновременно лицо сияло от счастливой улыбки. Слав сидел у ног Кикимаки, а руки сложил на её коленях и опёрся на них подбородком, глядя в изумрудные глаза бабки: 
 – Я всё придумал! Мама всегда учит: «Что бы не случилось, всегда говори так, как есть. И обязательно со всем так можно разобраться.» Значит и мы сейчас пойдём к дедушке и всё ему расскажем. Он же мой родной дедушка и твой родной брат, а значит всё поймёт и обязательно простит, что ты сразу ему не призналась. Хорошо? Веди меня к нему, бабуль!
- Что я должен понять и простить? Что вообще здесь происходит? Сестра, почему это человеческое дитя называет тебя «бабуля» и к какому дедушке вы собрались? – в дверях стоял Кащез и его взгляд метал изумрудные молнии во все стороны.

Встреча.

Иван-царевич и Серый Волк сразу начали разыскивать Бельчонка Зелёного. Они так рыскали по лесу, что сейчас же все звери повыскакивали, кто нарушил тихое спокойствие их жилья.
- Где тут у вас болящий Зелёный? – крикнул Серый выглядывающей из-за куста лисице.
- Где-где? В дупле! Что вы подняли шум-трезвон на весь лес? Переполошили всех зверей? Вон дуб видишь самый большой? – зеленоглазая лисичка стремительно вышла к Волку и став на задние лапы, передние упёрла в бока. Шикарный пушистый хвост гневно метался из стороны в сторону. Серый аж онемел. Никогда не встречалась ему такая смелая рыжая красавица. Та усмехнулась:
- Волк, ты лисиц не видел никогда что ли? Смотришь, куда я показываю? – снова лапкой указала недалеко на опушке на единственный дуб. Но Волк смотрел только на лисицу, что-то новое он почувствовал глубоко внутри. Сердце замедлилось и стучало тише, будто боялось спугнуть жар, что разливался по всему телу. Очнулся он того, что Иван стукнул его:
- Серый, ты чего? А ты кто? – повернулся царевич к лисичке.
- Я Искра-лисичка. Объясняю твоему замершему другу, где Бельчонок, но он будто кол проглотил и только глазищами хлопает.
Серый что-то промямлил под удивлёнными взглядами Ивана-царевича и лисицы и рванул к дубу. Когда все трое очутились у высокого дерева, Иван подсадил Волка, тот залез в дупло и достал еле дышащего действительно зелёного цвета Бельчонка. Лисичка-Искра взяла бережно у Волка малыша и слёзы покатились по её мордочке. Царевич достал склянку, что дала Яга и сорвав сухую травинку капнул пять капель в ротик малышу, как и наказывала лесная ведунья. На глазах стало происходить чудо: Бельчонок расслабился и сладко засопел, крепко уснув. Шёрстка от кончиков кисточек на ушках стала меняться с зелёного какого-то болотного с проплешинами на ярко-рыжую гладенькую, блестящую. А потом от него во все стороны кругом пошла невидимая волна по всему лесу, по всем полям, по миру всему. Всё живое почувствовало тёплую радость, наполняющую добром. Что-то изменилось в этот миг.
   На дне ЧудОвого озера тоже почувствовали, что что-то изменилось и на земле и под водой. Слав сидел за столом с Кащезом и Кикимакой и пил странного, но приятного вкуса какой-то зелёный отвар. На блюде высилась гора зелёных пампушек. По вкусу были необычные, но сладенькие. Дед во все глаза смотрел на внука и украдкой смахивал слезу, что иногда всё-таки накатывала. Когда он только выслушал историю, что перебивая друг друга ему рассказали сестра с внуком, чуть умом не тронулся. Спасали глаза внука. Слав сразу бросился на деда, после его вопроса, что должен простить и понять, и обнимал его долго и очень крепко. Кащез от удивления онемел и остолбенел. Кикимака плакала, прижимая руки к груди, в общем сцена была слишком душещипательной. Когда все более-менее успокоились, то пошли в столовую пить так называемый чай.
  Когда волна от Бельчонка пошла по округе и дошла до Чурища, то там начало чудо происходить: скрученные деревья стали выпрямляться, что без листвы- оделись ажурной зеленью, а болотистая жижа озера стала меняться на кристально чистую, действительно озёрную воду. В тот же миг Кащез и Кикимака почувствовали прилив сил, будто помолодели. Взгляд прояснился и зрение к колдуну вернулось, как в юности. Вскочил Кащез, за ним сестра его:
- Брат, что это?
Кащез первым делом внука к себе подтянул. Со скоростью звука метнулся к стене, сорвал два меча и вернулся к Славу вручая меч сверкающий:
- Взрослым ты стал. Пока лежал три дня у нас, изменился не только физически, но и инициацию прошёл.
-Ини… Что? – Слав удивлённо смотрел на дедушку. Тот распрямился, глаза сверкали, губы наполнились кровью и стали живыми, а не мертвечиными, как при встрече. Борода побелела из зелёного цвета и весь облик стал более человечным и молодым, чем раньше. Юноша оглянулся на бабку. Та тоже помолодела: губы из ниточек превратились в губки бантиком, морщин уменьшилось и стало почти незаметно. Изумрудные глаза из щёлочек превратились в красивые миндалевидные, похожие на мамины, смотрели тепло и с удивлением. Волосы из растрёпанных болотных косм сплелись в красивую белоснежную косу. – Вы из-из-ме-ни-лись, - заикаясь прошептал Слав.
  В окно заглянул солнечный луч. Кащез удивлённо смотрел на сестру, Кикимака на брата, потом все трое уставились на окно. За стеклом плескалась кристально чистая вода, которую пронзал яркий свет солнца.
- Про инициацию позже объясню. Пойдём разбираться. Если это то, что я думаю, то конец нашему заточению, сестра!
Баба Яга прилетела и приземлилась на своём огромном коне прям перед тремя остолбеневшими друзьями: Иван-царевич держал Волка, Серый прижимал к себе Искру-лисичку, лисица нежно прижимала спящего Бельчонка.
- Пророчество сбывается! – баба Яга спрыгнула с коня красавицей женщиной, обычного человеческого роста, как в избе своей была. – Искра, неси Бельчонка к себе, потом к тебе Серый наведается. А мы бегом к озеру. Там и жену твою встретим, скорее всего. – Яга схватила Ивана за руку, тот не выпускал шкуры Волка и все трое они взметнулись и растворились.
Марья Моревна почувствовала волну, когда цветы поливала. Крикнула сыновьям, чтобы из избы ни ногой, топнула левой ногой, закрутилась по часовой стрелке и исчезла.
Из воды сухими выходили Кащез, Кикимака и Слав. Дедушка и бабушка крепко держали внука за руки. В тот же миг стали появляться в прямом смысле из воздуха Марья Моревна, Иван-царевич, баба Яга, Серый Волк.
- Мама, папа, смотрите, кого я нашёл! Это дедушка и двоюродная бабушка.
- И ещё одна бабка двоюродная у тебя есть! – изумрудноглазая, как мама женщина ласково улыбалась и протягивала руки для объятий.
Слав долго не раздумывал – бросился к новой бабке. Царевич уже обнимал жену свою. Они улыбались и смотрели на сына, который казалось вырос за эти три дня, будто за три года.
- Давай склянку, Иван, - баба Яга повернулась к зятю. Затем подошла к Кащезу и Кикимаке:
- Пейте по глотку по очереди, пока не покончите с зельем.
Под обувью Кащеза расплывались кровавые лужи. Сам колдун начал бледнеть. 

Дома.

С каждым глотком цвет лица начинал выравниваться. Опосля последнего глотка Кикимака протянула Яге склянку, та метнулась к озеру, набрала из него воды половину ёмкости, поймала жабу, сделала небольшой надрез на спине и выдавила пять капель крови в воду. Затем подула на спинку жабы, там всё на глазах зажило и отпустила в камыши земноводное издающее очень недовольные звуки, будто ругалось. Уколола свой палец, Кикимаки, Марьи, Слава и Кащеза, выдавила у всех по пять капель крови в склянку, взболтала, поймала луч солнца, что-то прошептала. В склянке задымилось и затрещало. Яга вылила половину в озеро, вторую половину протянула Кащезу:
- Пей быстро до конца!
Это сказывается долго, а на самом деле у бабы Яги ушло на всё это пара секунд. Невозможно человеческому взгляду было уследить за перемещениями бабки.
Кащез выпил и разбил склянку. Баба Яга собрала осколки на ладонь, дунула на них, плюнула и обратились стекляшки в капли росы сверкающей. С ладоней капли бабка стряхнула в озеро. Озеро выпустило облачко пара и заискрилось под солнцем серебристой гладью.  Кровь у ног колдуна исчезла. Лес вокруг ожил птичьими голосами. Благодать разливалась вокруг так явственно, что казалось её можно потрогать руками.
- Ну, всё! – баба Яга широко улыбнулась и хлопнула в ладоши. Тут же появился её огромный Златогривый конь. – Марья, полетели к тебе. Твои младшие уже костёр в избе развели, там зайчата не справляются тушить. Сивушка, присядь, мы все к тебе поместимся.
- Бабуль, тебе зачем такой огромный конь? – Слав разглядывал чудо дивное открыв рот.
- Дома тебе покажу, коль не испугаешься, - усмехнулась Яга и снова хлопнула в ладоши.
Из окон сруба-дворца валил дым. Зайчата, бельчата и лисята бегали, толкались, причитали и толку никакого от их суеты не было. Мир и Яр залили уже самовара костёр посреди избы и пытались убрать, чтобы мама с папой не знали. Чумазые, перепачканные мальчуганы развезли гарь по всему полу.
- Это что такое происходит? – голос матери звенел на весь лес, не то что на весь дом.
Двойняшки подняли глаза и оторопели. В дверях стояла толпа народа и все были с одинаковыми, как у мамы глазами.
- Ладно тебе, доченька, не ругайся. Мальчишки всё-таки. Они так больше не будут. Не будете? – Кащез приветливо улыбался мальчикам.
- Мы кашу хотели разогреть, уголёк выпал и быстро загорелся. Яр хотел затушить рушником, а он занялся пламенем ярким, а потом я прям самовар подтащил и опрокинул и вода из него затушила всё. Только дыма вот много. Яр не виноват! – Мир рукавом вытер нос и вздёрнул подбородок.
Баба Яга окинула всех взором:
 - Отцовы сыновья – и натворят оба, а всё одно друг друга защищать станут. Подбородки ваши эти отцовские упрямые. Вань, топи самовар, чаю хочется сил нет! – подол фартука подняла, махнула три раза, и чистота во всей светёлке вновь воцарилась. Самовар засверкал на столе. Скатерть белоснежная развернулась по столу широкому дубовому. Кикимака три раза хлопнула в ладоши и в центре огромное блюдо с пампушками появилось, рядом миска с мёдом душистым. Марья Моревна хлопнула в ладоши и блинчиков с разными начинками несколько блюд в ряд стали, меж ними мисочки со сметаной. Баба Яга провела рукой над столом и пирожки и с капустой, и с картошкой, и с повидлом горками на тарелках возвысились. Кащез в ладоши хлопнул и невероятной красоты чашки с блюдцами каждому появились. Мир и Яр стояли не шелохнувшись, открыв рты и только крепко держали друг друга за руку. Слав подошёл к ним с мокрым рушником и вытер изумлённые лица:
- Это дедушка наш, отец мамы – Кащез. Это его сёстры родные, нам бабушки – Кикимака и баба Яга. Идите обнимите родичей.
Несмело мальчики сделали пару шагов и замерли. Тогда Кащез сам к ним подошёл и подхватил сразу обоих на руки. Закружил и счастливо расцеловал в щёки.
- Де-душ-ка, - будто пробуя на вкус дружно в один голос произнесли мальчуганы. Дедушка был такой огромный, что братья оказались почти под потолком.
- Хватит. Давай их сюда, к нам. – Кикимака и баба Яга с нетерпением ждали внучат, чтобы так же расцеловать-зацеловать, да заобнимать.
- Давайте уже все за стол! – Иван-царевич разливал уже чай.
- Серый, сбегай за Искрой-лисичкой, да Бельчонком, никуда твой чай не денется, - успехнулась Яга.
- Вы главное пирожков с картошкой мне оставьте, да пампушек сладких! – вильнул хвостом Волк и след простыл.
Оказывается, все очень сильно проголодались. Пампушки разительно отличались от подводных. Слав уплетал за обе щёки всё подряд. Отец только успевал ему чай подливать.
- Никто не гонится, сынок, не спеши! – пожурила Марья юнца.
- Теперь взрослый стал. – Кащез внимательно посмотрел на внука. – Вот я тебе про инициацию говорил, да не договорил. В твоём случае это было испытание на благородство и физическую стойкость. Кинулся спасать неизвестного чужого тебе зверя. Провалился в подводное царство - болотистую жижу, чуть дух не испустил. «Переродился» так сказать из мальчишки в молодого мужчину, готового уже теперь и психологически, и физически к любым испытаниям жизни. В разные времена разным людям разные испытания выпадают. Так и проходят все инициацию, то есть обряд перехода юношей или девушек в ранг взрослых мужчин или женщин.
 - Пап, а ты тоже такое проходил?
- А как же! Как раз, когда маму твою искал, когда она пропала. – Иван улыбнулся жене и ласково обняв её, поцеловал в щёку.
Дверь отворилась и прежде услышали вопрос:
- Оставили пирожков и пампушек? – а потом уже и Волк появился, вталкивая Лисичку с Бельчонком у неё на плече.
Лисица села рядом с Серым. Только глаза-вишенки выдавали присутствие Бельчонка на плече у лисицы. Цвет шёрстки сливался с шерстью Искры-лисички.
- Рассказывай, душа. – баба Яга обратилась к Бельчонку и все удивлённо повернулись к маленькому рыжику.

Пророчество.

Голос Бельчонка неожиданно зазвучал по-взрослому:
- Говорили тебе Кащез, что возможно спасение тебе от заклятья подводного через кровь пятерых взрослых родичей, когда один из них чуть не умрёт? Вот и сбылось. Ты не знал, что внуки у тебя народились, да, что один из них ужо совсем большой. А я есть душа того дитя, которое ты спас много столетий назад ценой своей свободы. Я перерождался из жизни в новую жизнь, но всё было рано. И вот в этот раз всё совпало. Спасибо Яге. Помогла.
  Все уставились на бабу Ягу.
- Чегой это вы? – бабка усмехнулась. – Вы думаете, я просто жила в лесу, варила корешки, да людишек поедала? Так вот людей-то я никогда в жизни своей долгой не ела ни разу. Сказки то всё! Чтобы не ходили ко мне, не нарушали мой покой и тишину. Черепа я наколдовала, для устрашающего правдоподобия. Колдун Праволик пришёл на следующий день после после проклятья твоего, брат, и рассказал, что смогу помочь спасти тебя, коль никогда встречи не стану искать ни с тобой, ни с дочерью твоей. Как ни тяжко было мне расставанье с вами, свобода твоя дороже была. Тогда Праволик дал мне ту склянку с зельем и сказал, что, когда нас станет пять взрослых изумрудоглазых, да появится зверь диковинный, тогда Кащез и Кикимака спасутся через внука прОклятого колдуна. И вот родился зелёный Бельчонок. Мать белка с испугу отнесла его в отдельное дупло. Я сразу поняла, что настало время. Зайчата по моему наказу рассказали Славу о хилом зверьке. Внука я не видела ни разу, но знала о нём всё, а уж о сердце его добром молва впереди него по всей округе и дале гремела. Мне всё зверята сообщали. Как только вы дали Бельчонку зелья, сразу заклятье с нас всех спало, осталось только самого брата освободить нашей кровью волшебной, да водой из озера. Жабий сок убрал всё водное из крови Кащеза.
- Вы это видели? – вопль прозвучал, как всегда, в унисон от двоих шестилетних мальчуганов. Им не очень интересно было слушать взрослые разговоры, и они взобрались на подоконник к лисятам.
Все испуганно вскочили и кинулись к окнам. Но ничего необычного не увидели, только Златогривый Яги мирно пощипывал травку. А оказалось именно он и привёл в невероятный восторг двух братьев.
Тогда Яга вспомнив, что обещала Славу показать, зачем ей такой громадный конь, вышла на улицу, за ней все высыпали под ласковые солнечные лучи.
- Ща я стану большой и страшной! Не испужаетесь, мелюзга?
- Нет-нет! Мы вообще никого не боимся! Да, Мир?
- Да, Яр! Вообще никого на свете!
Когда баба Яга закрутилась смерчем по двору и превратилась в огромную уродливую бабу с нависающим крюком носом с бородавкой на кончике, мальчики задрожали, но как всегда держали друг друга крепко за руку. Аж костяшки пальцев побелели, но подбородки были вздёрнуты бесстрашно и по-обычному упрямо. Баба Яга расхохоталась, будто раскат грома прогремел, затем запрыгнула на Златогривого и подмигнула своими страшными зелёными глазами:
- Покатать, малявки?
Мир и Яр переглянулись и потом одновременно кивнули согласно. Марья подбросила сыновей тётке и те все вместе взвились в голубую ввысь, казалось к самому солнцу, только золотая грива и хвост сверкнули на прощанье.
- Пап, как думаешь, а бабушка даст мне одному покататься на Златогривом?
- Конечно даст, Славушка. Я поговорю с сестрой. – Кикимака обняла внука, не дав Ивану ответить сыну.
- Всё. Пиши-пропало. Забалуют эти бабки нам сыновей. – нахмурился Иван.
- Пусть. Не забалуют. Мальчикам не хватало бабушек и дедушки. Да, пап? – Марья повернулась к Кащезу.
- Правильно, доченька. Любви много не бывает. Тем более, мы сколько веков её копили в сердце.
- Где Бельчонок? – в голосе Искры-Лисички звучала тревога. Волк кружил всё время рядом с ней и тут же бросился на поиски. Вернулся в сруб-дворец и обомлел – на лавке за столом сидела девица. Волосы огненные сплетены в косу ниже пояса, на круглом личике белоснежном аллели малиновые губы, да чернели глаза-вишенки круглые под пушистыми ресницами. Бровями черна робко глядела на волка, но слегка улыбалась. Сарафан пурпурный вышит золотыми цветами. На талии подвязан шёлковым шнурком золотым и из-под подола выглядывают сафьяновые черевички. Встала и пошла к Серому:
- Белолица меня зовут. Кащез спас меня несколько сотен лет назад, не зная, что я невеста предначертанная внуку его первому, Славу.
Серый Волк открыл дверь из избы и отошёл в сторону, пропуская Белолицу:
- Тут такое дело, - начал он.
Все замолчали и обернулись к нему. Слав увидел девушку и взгляды их встретились. Молодец почувствовал, как сердце пропустило несколько ударов. У девицы где-то внутри будто ветер ласковый подул и цветы распустились.