Доброе имя... 5. Темпоцентр

Роман «Доброе имя, недоброе время» – глава 5 «Темпоцентр» 


Предыдущие главы:

«Племянник»;    
«Звёздный гость»;      
«Вновь удар ниже пояса»;
«Злоключения в двух мирах»


       Здание у метро «Полянка» успело побыть и городской усадьбой, и детсадом... Даже пожарным депо. Теперь в нём был Центр темподинамики и N-мерных пространств имени Р. Л. Бартини. На фасаде красовалось панно с могучим мужем на фоне циферблата. «Как само время – незыблемы и динамичны», – гласила надпись над часами.
 
       Темпов привёл сюда ещё Седых – первый и, похоже, единственный директор центра. Когда его не стало, бразды правления взял Совет темперов – из его членов на год избирался «и. о.», бывший лишь первым среди равных. Всё теперь решалось сообща. С руганью, но без соперничества – всяк понимал: «Седого» заменить некому (как минимум в ближайшей перспективе).

       В юности Седой слыл сумасшедшим – как же, разделял и развивал бартиниеву идею шестимерного мира! «Сталина на тебя нет, – шипели за его спиною старые профессора. – Дал бы тебе десять в зубы да пять по рогам!». Под конец жизни Седого боялись – даже чинуши, жаждавшие закрыть темпоцентр. Упёрт, не одержим деньгой – это ужЕ пугАло. Наверно, Седых был последним понимавшим буквально давнюю советскую присказку: «Что такое наука? Насытить своё любопытство за гос. счёт».

       Его жизненный путь до конца знал лишь он сам, все прочие – в общих чертах. Поздний сын умершего от ран бойца Великой Отечественной. В армию – после вуза с военной кафедрой. Вроде, мог занять непыльную должность. Вместо этого – точка на карте, где Союз официально «боевых действий не вёл». Говорили, сам её выбрал – там и задумался впервой о времени, о людях и судьбе (когда чудом выжил – едва ль не один из всех бывших с ним в тот день). Вернувшись, пошёл в науку – его дальнейшая научная тропа торилась ВОПРЕКИ (логике вещей, авторитетам и простым законам бытия – семьи он так и не завёл). Кто-то из темпов раз жаловался на дочь, учившуюся кое-как.

– Ты – счастливый человек: у тебя дочь есть. У меня, вот, никого: лишь я да время, – Седой печально улыбнулся.

Время, увы, было тоже на исходе. Через год в очередной сваре со столоначальством он вновь отстоял «убыточный» центр – и... надорвал-таки сердце.
 
       Сперва никто не верил, что «всё» – казалось, Седой вернётся со дня на день (просто завис в одном из параллельных миров – может, в Ын-Гал-Гале, им же и открытом. Древний град Ын-Гал-Гал, оставленный его неведомыми жителями, как минимум втрое превышал крупнейшие римские города. А если брать в расчёт гипотезу, что часть его – на дне морском...).

       Поверить в то, что Седых не вернётся, заставили враз навалившиеся проблемы – отныне темпам предстояло решать их самим. Вести свой корабль без умудрённого жизнью капитана.

*                *                *

       Прежде чем начать забег по кабинетам, Ярик зашёл во внутренний двор. Всё тем же безмолвным часовым стоял в нём Обелиск темперов. Так же вправо-влево качался Пендулум – маятник, напоминавший очертаниями меч. Треснувший циферблат, врезанный в серый гранит. Рубленые буквы: «Помнит время, помним мы...» – и список тех, кого уж нет. Седых Сергей Петрович... Парни с «Корунда» – проекта, политого кровью темпов. Он помнил их всех: Бощенко, Семёнова, Корнилова, Пензенского... Пробежал глазами строки – новых, вроде, нет.

       Стало вдруг не по себе («Несравнимые вещи: «Корунд» – и та мелочь, ради которой я теперь вздумал в прошлое сгонять. Да никуда не сгоняю – Совет лицензию не даст. Тем более, с моим послужным... И прав будет: время не для делишек – для замыслов. Какое я напишу обоснование для одиночной миссии в девяностых? А никакого: слишком ничтожна моя цель».)

Вздохнув, он сделал наконец то, ради чего пришёл сюда – возложил к обелиску хилый букетик, купленный у метро.