Анна-Мария. Скриботерапия

27 ноября 1941 года

Киллили, Ирландия

Жанна покачала головой: «Не убьёт и не сведёт - я столетия назад научилась снимать даже запредельный, нечеловеческий стресс»

«И каким же образом?» - удивился доктор Кронбергер. «Есть только два способа – запредельная боль и ураганный секс… ни того, ни другого у тебя нет…»

«Нет» - подтвердила Орлеанская Дева. «Боль я не люблю ещё со Столетней войны… к любому сексу всегда была равнодушна – это одна из причин, почему у меня не сложилась семейная жизнь с Робером дез Армуазом…»

Второй было её бесплодие; третьей – её отвратительный характер и лютая мизантропия (было от чего) … не обязательно в этом порядке.

И поправила доброго доктора: «Два тебе известных способа… есть и другие; правда намного более редкие…»

«Например?» - заинтересованно осведомился доктор Кронбергер.

Жанна покачала головой: «Без комментариев».

Ни Иоланда Арагонская, ни её подручные напрямую не сказали Жанне, зачем её заставили (если называть вещи своими именами) наблюдать за казнью лже-Жанны (впоследствии Орлеанская Дева узнала, что это была ведьма и еретичка, которую сожгли совершенно заслуженно).

Видимо, в назидательных целях: дескать, вот что тебя ждёт, если будешь плохо себя вести и делать глупости. Благо, сожжение живьём Жанна заработала – хотя её процесс был политическим (это никто особо и не скрывал), даже доказанных обвинений в ереси было достаточно, чтобы вменить ей «вторичное впадение» … что автоматически отправляло её на костёр.

Жанна была хорошо знакома с наркотическими веществами растительного происхождения – в её армии они использовались и в военной медицине (как обезболивающее и успокоительное), и в качестве стимулятора. Поэтому она не сомневалась, что её прокси накачали наркотой основательно – благо соответствующая традиция уходила корнями в Римскую империю.

Лже-Жанна поднялась на костёр нетвёрдой походкой (явно в состоянии тяжёлого наркотического опьянения); её привязали цепью… и сразу же зажгли костёр. Как и положено при сожжении живьём, священник всё время казни держал перед лицом казнимой металлический крест на длинной тонкой металлической же ручке (согласия жертвы никто, разумеется, не спрашивал).

Жанна созерцала казнь (сожжение – ибо на быстром огне - длилось недолго, не более получаса) совершенно спокойно. Она бы и сама сгорела живьём, если бы её не спасли, ей было безразлично, жить или умирать - даже такой жуткой смертью.

Безразлично потому, что, с одной стороны, она знала, что сразу после смерти попадёт в Царствие Небесное – пламя очистит её душу ото всех грехов… с другой же, она совсем в оное не торопилась. Ибо знала и другое: в этом мире есть то, чего нет там; то, что ей достаточно дорого для того, чтобы не стремиться умирать.

К даже очень сильной боли она привыкла ещё на войне - после нескольких ранений… кроме того, она знала – ибо видела это на лицах еретиков и еретичек – что на костре на них сходит настолько мощная благодать (неясно, правда, из какого источника), что они умирали… абсолютно, совершенно счастливыми.

Она попыталась представить себя на месте лже-Жанны… и вдруг поняла, что ей это… понравилось бы.  Причём настолько понравилось бы, что ей захотелось… нет, не сгореть живьём на костре.

Всего-навсего положить это на бумагу. Составить очень подробное описание огненной казни – как их описывают церковные и светские хронисты. Нечто подобное описание смерти христианских мучеников и мучениц… только мучеников и мучениц современных.

Жанна твёрдо решила - ибо знала, что это ей почему-то не просто нужно, а жизненно необходимо – присутствовать при казнях (любых - не только при сожжении живьём); после чего составлять подробное описание и самой казни, и ощущений Жанны, и ощущений жертвы - как Жанна это себе представляла.

Оставалась маленькая проблема – как научиться грамоте (ибо Орлеанская Дева - как многие даже рыцари - не умела ни читать, ни писать). Помогли (видимо) её усердные молитвы Пресвятой Деве Марии.

С подачи которой - Жанна в этом не сомневалась - её отправили в женский монастырь Сен-Мар. Настоятельница которого (единственная посвящённая в тайну Жанны), сразу ей заявила:

«Королева Иоланда приговорила тебя к бессрочному заточению и покаянию. Обычно это пять лет… поэтому я очень тебя прошу всё это время не сбегать - потом я закрою на это глаза. А чтобы от скуки ты монастырь не разнесла до основания, выучишься грамоте и… вся наша библиотека к твоим услугам…»

Жанна в рекордно короткие сроки выучилась грамоте, получила первоклассное образование (клариссинки охотно с ней занимались) … и, с согласия аббатисы, начала регулярно посещать казни в окрестных городах и сёлах. И, разумеется, записывать впечатления – письменные принадлежности ей предоставили.

550 лет спустя это назовут скриботерапией… а в XV веке сбежавшая Жанна унесла с собой Записки Орлеанской Девы. Которые продолжала вести и поныне.