Любовь колдуна 16

Для Сонечки, Сергей не был первым. Да, она была по-прежнему целкой но… к шестнадцати годам, она уже была девушкой целованной. Часто, эти поцелуи носили совершенно случайный характер, но иногда эти случайные поцелуйчики с малознакомыми молодыми людьми приводили к более серьезным результатам. Однажды, все эти поцелуйчики приняли очень серьезный оборот…
Такой серьезный, что один горячий кавказский джигит, всерьез увлекшись Соней, сделал ей предложение руки и сердца и потом очень страдал, когда Сонина мама с негодованием его отвергла. Кавказский джигит давал за Сонечку сорок овец, да только мама Сони совершенно не предполагала, что можно было сделать с овцами в их трехкомнатной смежной квартире на седьмом этаже. Ну, не содержать же их на лоджии? И не возить же их на выпас на грузовом лифте? Также, выпас сорока овец на газоне у входа в подъезд мог вызвать серьезные нарекания со стороны старушек, вечно заседающих на лавочке у подъезда. И, ввиду невозможности ухода за овцами в девятиэтажке, джигиту было отказано. Он очень обижался, очень негодовал. Соня и сама потом не понимала, почему же она отказала джигиту, почему не настояла ни на чем, почему? Может быть потому, что Соне было тогда четырнадцать, и, хотя у нее уже была большая красивая грудь, тонкая талия, покатые бедра, Соня еще не могла выходить замуж за джигитов в этом возрасте. В этом возрасте, ей надо было учиться в девятом классе, и больше ничего…
Хотя уже потом, годы спустя, Сонечка не раз жалела о своем восточном джигите. Вспоминала о его жарких, сочных поцелуях, о горячих объятиях и о том, как у джигита внезапно поднималось все его немаленькое джигитовое достоинство, когда они целовались. Соня помнила хорошо, как она бегала к нему на свидания в своем желтеньком платьице в цветочек, как она вдруг почувствовала себя желанной, почувствовала себя маленькой женщиной, хотя ей в ту пору и было только четырнадцать…
Где она познакомилась с джигитом? Дело было в том, что неподалеку от поселка ее дедушки был расквартирован Строительный Батальон, полный восточными джигитами и горячими украинскими хлопцами.  И Сонечка, гуляя в окрестностях дачи своего дедушки с другими местными девчонками, как-то так нечаянно познакомилась с веселой толпой кавказских парней. Потом уже, Сонечка понимала, что могла настаивать на своей любви, потому что многие местные девчонки выходили замуж за солдатов Стройбата, такие случаи Сонечка знала и сама… но как можно настаивать на чем-то, когда у вас мама - супермодельной наружности с чертами лица, как у Клаудии Шиффер, и при этом папа - буквально Чингисхан в отставке, человек жесткий, малоприятный, и раз в неделю - откровенно злой, а именно тогда, когда приходилось обсуждать семейный бюджет. Соня прекрасно знала, уже к шестнадцати годам, что ее папа, потомок Чингисхана, любит деньги гораздо больше ее, и даже больше своей жены, пусть даже та выглядела как Клаудия Шиффер и пусть даже ее дед был фабрикант.
Вообще, в Сониной семье случилось это ужасное столкновение интересов, ужасное непонимание, ужасная злоба, все то, что в учебниках истории называется «непримиримой классовой борьбой». Да. Именно такая классовая борьба началась в Сониной семье, когда внучка фабриканта с внешностью Клаудии Шиффер вдруг выскочила замуж за потомка Чингисхана. Этот ужас никогда бы не мог случиться, и сама Сонечка никогда бы не появилась на свет… если бы и потомок Чингисхана, и голубоглазая блондинка, внучка фабриканта Горбунова не встретились бы в одном большом техническом вузе. Чего уж тут скрывать: они встретились в том же самом вузе, где теперь учились Соня и Сергей Ястржембский. Вот прямо в нем.