На кого Бог пошлёт

Кирилл по прозвищу Волчок сидел во дворе на лавке и созерцал. Он часто вот так мог отрешится от всего и сидеть, тупо глядя в никуда. Дворовой мелкотне было непонятно, но они побаивались Волчка, потому и держались от него подальше. Хотя в то же время любили этого странного паренька – он всегда защищал малышню от других пацанов, да и от пьяных родаков тоже. А своим корешам Волчок однажды сказал:
– Так, пацаны, харэ доставать. Я медитирую!
Серый по кличке Пиндос – он всегда ходил в бейсболке – не выдержал и спросил:
– Онанируешь что ль?
На это Волчок коротко заехал ему с ноги в живот. А когда Пиндос отхэкался, пояснил:
– Медитировать – это значит размышлять. Только когда не головой думать, а душой.
Что означало думать душой, пацаны не знали, но Волчка больше не донимали.
Волчок сидел и медитировал. Его этому научил дядька-сосед, который занимался китайской гимнастикой ушу. Правда, дядька этот никогда не дрался, как в кино всякие там джекичаны. Но видно было, что вломить он может очень прилично. В выходные по утрам этот мужик делал какую-то странную зарядку, больше похожую на плавный танец. Выходило красиво и завораживало. Волчок пробовал повторить, но у него ни фига не получалось. Так, кривляние.
– Это много лет надо заниматься, – пояснил ему сосед. – И все эти движения – это только внешний рисунок. Можно выучить через год. А вот внутренняя энергия – здесь долго надо учиться. Сначала учишься двигаться, потом дышать, и только потом – контролировать энергию свою.
Тогда Волчок хмыкнул недоверчиво.
– Мне шо, ещё и не дышать? Типа, я ещё не умею?
Дядька рассмеялся.
– Правильно дышать ты не умеешь. А во время выполнения упражнений надо именно правильно дышать. Вот попробуй сейчас, ударь меня в живот. Сильно ударь!
И он сделал несколько странных движений руками, потом вдохнул и выдохнул через нос.
Волчок вздохнул и изо всех сил ударил соседа в живот. Ногой. Но впечатление было такое, что он лягнул стену. Кирилл схватился за ушибленную стопу и заковылял к лавке.
– Ну и пузо у вас, дядя Виталик. Проще кувалдой…
Сосед улыбнулся.
– Это – результат дыхательной гимнастики ци-гун. А то, что я тебе показывал и то, чем я занимаюсь, называется комплексом из тай-цзы-цюань.
– Научите меня так? – спросил Волчок.
– Нет, не научу. Учиться надо долго. Но кое-чему смогу научить. Например, концентрироваться и расслабляться. Для начала.
В общем, научил. Концентрироваться, правда, Волчок не научился, а вот расслабляться у него получалось неплохо. Надо было просто внутри себя как бы сделать остановку – остановить всё, даже мысли. Полностью обо всём забыть, не думать, не шевелиться, уйти в себя. Не думать – это как раз получалось всегда очень хорошо. Волчку вообще не очень нравилось думать. Он привык плыть по волне, куда кривая вывезет. Так что время от времени он отключался от всего мира, застывал и смотрел каким-то отрешённым взглядом на всех. В такие моменты все никто к нему не подходил, все во дворе старались его не задевать. А то потом как бы не вышло хуже…
Рядом с подъездом стояла группа пацанов, которые регулярно тусовались во дворе дома, где жил Волчок. Кирилл вышел из состояния созерцания своего внутреннего мира, прищурился, глянул вокруг, потом смачно втянул в себя слюни и мощно харкнул вверх, произнеся фразу:
– На кого бог пошлёт!
Бог послал на щуплого пацыка по кличке Лошарик. Лошарик взвизгнул, стал вытирать плевок Волчка с рукава куртки другим рукавом, пацаны заржали. Волчок во дворе был в авторитете, его побаивались, особенно, когда он внезапно цепенел и начинал свою медитацию. Потому что после прихода в обычный мир Волчок мог вытворить любую пакость.
На самом деле Кирилл был не злой. Просто жизнь научила его быть жёстким, порой даже жестоким. Если будешь мягкотелым – схарчат. А если всякий будет знать, что мгновенно получит ответку, то задевать не станет. Именно поэтому ещё в школе Кирилл, который тогда ещё не стал Волчком, хоть и был самым маленьким в классе – по росту, а не по возрасту – на любые попытки к нему доколупаться отвечал резко и очень жёстко. Невзирая на возраст, рост, вес и социальное положение обидчика. Он мог драться с кем угодно, когда угодно и, главное – чем угодно. Мог схватить камень, палку, мог царапаться, кусаться, в общем, это даже не драка была – а бой без правил, бой за выживание. И Кирилл именно так и выживал – улица ведь! И на улицах Краматорска царили очень суровые правила. Поэтому очень быстро от щупленького пацанёнка по кличке «Бешенный» почти сразу все отстали – никто не хотел с ним связываться. Особенно после того случая, когда Кирилл проломил голову камнем известному краматорскому гопнику по кличке «Бульдозер». А когда его дружки попытались проучить дерзкого, тот, ни слова не говоря, схватив арматурину, ринулся в драку. А когда арматурину эту у него из рук выбили, то пацанёнок тут же вцепился в шею одного из дружков Бульдозера. Зубами. И так порвал бедолагу, что пришлось парня везти в больницу и там зашивать. Именно после этого случая Кирилл и получил своё прозвище – «Волчок». Хирург, который делал операцию, спросил одного из парней, доставивших пострадавшего:
– Это где ж вашего друга так угораздило? Его что – волки в лесу рвали?
Парень потоптался, что-то промычал, а участковый, который стоял рядом, криво ухмыльнулся и ответил:
– Да, нет, не волки. Так, волчок…
С тех пор Кирилл Волчок безбоязненно мог ходить по всему Краматорску – никто его не смел пальцем тронуть. И не потому, что все боялись «придуркуватого пацыка», хотя и это было. Просто молва донесла до одного из краматорских авторитетов историю про малолетку, который зубами порвал взрослого пацана. Авторитет усмехнулся и покачал головой.
– А малых прессовать западло. Отчаянный хлопец. Ну, вы там присмотрите за молодыми, чтобы не борзели…
«Старшаки» моментально просекли фишку и дали команду своей «пристяжи», чтобы настучали там в бубен кому следует. И таки настучали. После чего и Бульдозер, и все остальные подростковые банды Краматорска десятой дорогой стали обходить район, где жил Волчок. Конечно же, Кирюхе сразу обо всём рассказали. Он сначала не поверил. Потом загордился. Потом уже сам стал на районе «центровым». Нет, он особо не ставил себя выше всех, но быстро дал понять и в школе, и в её окрестностях, с кем следует «держать мазу», а кого посылать на три буквы. К тому же сам Волчок постепенно вытянулся, окреп, и перестал напоминать того заполошного чижа, каким был поначалу. И хотя он заметно подрос, однако продолжал оставаться шклявым. Хотя, если внимательно к нему присмотреться, то можно было заметить, что худоба этого паренька была не признаком слабости, а наоборот – признаком выносливости и силы. Таких в народе называют жилистыми. Сила у Волчка была необычайная – худой, как скелет, паренёк мог на спор побороть на руках самого сильного пацана на районе – Петю Глыбу, здоровенного лося, который был под два метре и «жал» стокилограммовую штангу. И вот этот Петя верещал, как заяц, когда Волчок однажды двумя пальцами ухватил его где-то в районе локтя. Потому что пальцы у Волчка были, как из железа – тренировки с дядей Виталиком прошли не зря.
В общем, так тихо и спокойно и жил бы Кирилл Никитенко по прозвищу Волчок «на районе» в Краматорске, со временем устроился бы на какой-нибудь из заводов, которых до фига было и в городе, и в его окрестностях. Но тут началась война…
Вообще-то, это не совсем война была. Скорее, такая полицейская операция. Потому что на Украине поменялась власть – поменялась не по закону, а, так сказать, «по понятиям». Президента страны сбросили и провозгласили исполняющим обязанности президента какого-то недомерка по кличке Пастор. А президент Янукович сбежал в соседнюю Россию. И хотя он был не очень хорошим президентом, но для Донбасса он был своим. А за своих там всегда готовы были порвать грызло кому угодно. Тем более, что новая власть никому на Донбассе не нравилась – все эти «майданы» и прочие «революции» никому и в пень не упёрлись – люди в Восточной Украине хотели работать и просто жить. Им некогда было ходить по площадям и орать лозунги, которые заботливо подсовывали им какие-то ушлые молодые люди с американским акцентом. Именно поэтому новая власть, как только провозгласила сама себя правящей, моментально послала на Донбасс войска. Усмирять, как они говорили, «быдло».
Но тут случился облом – бравые десантники на БМП-шках, колоннами отправившиеся усмирять взбунтовавшихся граждан Украины, внезапно увидели, как на дороги вышли простые люди. Которые безо всякого оружия, практически своими телами преградили военным дорогу. Мужики и бабы, старики, дети – все облепили военные машины и орали на десантуру благим матом. Мол, на хрена вы сюда приехали? В конце концов, всё закончилось тем, что военные повернули восвояси. А некоторые даже остались. Те, которые призывались из этих мест. И не просто остались – а перешли на сторону народа. Вместе с оружием и техникой. Кстати, сразу же стало формироваться народное ополчение и бывшие украинские солдаты стали его основой. Как-никак, с ними была тяжёлая техника. Кстати, потом таким же макаром в народную армию «влились» даже несколько танков! Точнее их, как говорят в этих краях, «отжали» у ВСУ.
А потом война всё-таки началась. Новая украинская власть быстро сообразила, что вот так откровенно армию на непокорных людей Донбасса посылать нельзя. Во-первых, «мировая общественность» не поймёт. Точнее, те, кто организовал в стране государственный переворот. Спонсоры то есть. Ну, и по Конституции нельзя! Хотя, конечно, плевать хотела новая украинская власть на какую-то там конституцию. Но респектабельность нужно было нарабатывать. Костюмы носить, улыбаться. Вот и армию на время притормозили. А стали формировать некие «батальоны территориальной обороны» на базе МВД. И в эти как бы милицейские образования принимали всяких отморозков – уголовников, гопников, молодых националистов, которых за годы «самостийности» в достатке воспитали всякие ультраправые партии типа «Свободы» и УНА-УНСО. В общем, получились эдакие «эскадроны смерти» по-украински. И все эти «бандальоны» ринулись на Донбасс. С оружием в руках. А в Киеве была объявлена так называемая «антитеррористическая операция».
Правда, на самом деле террористами были эти самые украинские «освободители». Которые орали, что хотят освободить Донбасс от «Русского мира». От мира освободили. Потому что принесли войну. А русские всегда жили в Восточной Украине. На украинском языке там мало кто разговаривал. И когда на Донбассе, в Луганской и Донецкой областях был проведён референдум о политическом статусе этих регионов, то абсолютное большинство жителей этих областей пришли на участки и проголосовали. И никакого сепаратизма в этом голосовании не было. Вопрос, вынесенный на референдум, звучал так: «Поддерживаете ли вы Акт о государственной самостоятельности Донецкой (Луганской) народной республики?». Вариантов ответа было два: «да» и «нет». Дончане проголосовали «за» в 89%, луганчане – в 96! Но в Киеве эти референдумы не признали и назвали всех луганчан и дончан сепаратистами. Сепарами! А по телевизору журналисты стали обзывать жителей Луганской и Доненецкой области «лугандонией» и «домбабве». Мол, дикие аборигены, надо нести им свободу и просвещение. Ну, в духе Киплинга. Понятно же, кто науськивал Киев – ветры дули из Лондона…
Волчок был в числе тех, кто под Краматорском останавливал БМП-шки с десантурой. И после даже записался в отряд самообороны города. До начала мая всё было тихо и мирно – отряды самообороны патрулировали город, местная власть вроде бы была сама по себе, но, тем не менее, получала зарплату из Киева. Хотя над административными зданиями водружались чёрно-сине-красные флаги «Донецкой республики» и флаги России. Украинские подразделения сначала попытались занять Краматорский аэродром, им дали по зубам. Потом 2 мая ВСУ заняли телевизионную башню в Краматорске. Из в 150 тысяч жителей, населявших город, в боевых действиях против украинских военных принимали участие всего лишь пару сотен человек. В ходе боёв с обеих сторон погибло около 50 человек, правда, обе стороны приуменьшали свои потери и преувеличивали потери противника. При этом бои велись с применением танков, артиллерии и даже авиации. Ну, понятное дело, самолёты применяла только Украина, а повстанцы обходились танками и миномётами. Зато украинские ВВС и установки залпового огня «Град» почём зря утюжили блок-посты «сепаров». Силы были неравные и в начале июля отряды самообороны ушли из города.
Волчок остался. Он был ещё наивен и думал, что все эти войнушки быстро закончатся, как закончился в Киеве Майдан. А потом всё снова будет, как и раньше. Так что какой смысл уходить из родного города?
Но всё только начиналось. На Донбассе разгорелась самая настоящая гражданская война – далеко не везде местное ополчение прогнулось, под Донецком и Луганском украинские войска и «батальоны территориальной обороны» были остановлены. Ходили слухи, что вмешалась Россия, прислала технику и войска. Но это были слухи, которые распространяли украинские СМИ. А им никто не верил. Тем не менее, в августе 2014 года под Иловайском ополченцы Донбасса окружили наступавшие в районе Иловайска вооружённые формирования Украины. Когда украинские войска попытались вырваться из окружения, их «причесали» «Градом». Начались переговоры между Украиной, Францией, Германией и Россией. После чего подписали какие-то «Минские соглашения». И всё как-то затихло. Точнее, перестрелки вяло продолжались, но войска с обеих сторон как бы застыли на линии боевого соприкосновения. Краматорск был «освобождён» окончательно. Правда, местные жители называли «освободителей» оккупантами. Или просто «немцами». Потому что вели себя украинские вояки, как самые настоящие эсэсовцы. Впрочем, у них на касках часто можно было видеть или свастику, или символы войск «СС» – молнии. А сами украинские военные часто могли, смеясь, «выкинуть зигу», то есть, салютовать, поднимая правую руку вперёд и вверх в виде фашистского приветствия.
Жилось под украинской властью в городе плохо. Нет, не голодали, в магазинах всё было и цены более-менее. Но вот работы не было. Заводы остановились. Вернее, работали, но везде шли сокращения, зарплату не платили, найти другую работу было сложно. Краматорск, расположенный недалеко от линии фронта, был, по сути, прифронтовым городом. Многие уехали, многие сидели на чемоданах и выжидали – чья возьмёт?  Кроме того, в Краматорск постепенно эвакуировали людей из других прифронтовых городов, где боевые действия шли более интенсивно. Люди приезжали из Горловки, Макеевки, Донецка, из небольших городов – Снежного, Харцызскв, Енакиево, Дебальцево. Потом часть из них поехала в другие города Украины – ну, это приблизительно несколько тысяч человек. Все остальные остались в Краматорске. Так что работа – это была самая большая проблема и для переселенцев, и для местных. Конечно, немного выручала гуманитарная помощь, но её традиционно разворовывали – местным жителям доставались крохи, остальное же моментально появлялась в магазинах. Нет, конечно, продуктового набора, если тебе он был положен, на месяц хватало, чтобы не помереть с голода. Ну, там пачка сахара, пару упаковок вермишели, какие-то крупы, бутылочка постного масла, пакет соли, пару банок польских консервов, итальянских бобов. В общем, для голодающих – спасательный круг. На этом можно было протянуть, но недолго.
Волчок нашёл себе работу – грузчика в одном из отделений «Новой почты». Солдаты ВСУ – вооружённых сил Украины – часто отправляли домой посылки. Часто и много. А «территориалы» – из этих территориальных «бандальонов» – ещё чаще. Причём, отправляли не только какие-то там продукты или вещи – порой на запад Украины шли целые грузовики с контейнерами, наполненными компьютерами, телевизорами и «плазмами», игровыми приставками, микроволновками и прочим бытовым барахлом. А порой Волчку приходилось грузить в контейнеры даже двери, снятые с петель, и оконные рамы, выдранные с корнем! Как ему говорили пацаны, это результат «антитеррористических операций» в сёлах. Мол, «сепаров» «в расход», а имущество…
В этот день у Волчка был выходной. Он отпахал свою смену на «Новой почте» и мог культурно отдохнуть. Культурно – это означало с бутылкой пива. Потому что некультурно – это если набухаться и потом искать на ж… приключений. Водку Кирилл не любил, как и пиво. Поэтому пиво обычно сосали его приятели. Правда, его нужно было сначала купить. А денег не было. Зато были мозги. У Волчка. И он знал, как добыть деньги. Как правило, он с пацанами прогуливался по району и примечал очередного «воина света» – так себя именовали украинские вояки. На самом деле они мало напоминали военнослужащих – и ВСУ-шники, и «территориалы» всегда были одинаково грязные, одетые в американский камуфляж, с заросшими щетиной немытыми мордами, опухшие от беспробудного пьянства. Многие баловались наркотой, которой после «освобождения» Краматорска в городе стало просто завались. И вот таких «защитников» в невменяемом состоянии пацаны подкарауливали. А когда военный окончательно пикировал куда-то под кусты, шмонали и добывали какие-то «ништяки» – телефон, цепочки, кольца, в общем, обносили воина. Это был почти легальный промысел, главное – надо было занести долю «старшакам». У Волчка на районе больше никто не «промышлял», это была его территория.
Сегодня с «бригадой» Волчка увязалась соседская девчонка – Машка, сестра того самого пацыка по кличке Лошарик. Все в ватаге даже не знали, как того зовут – ну, Лошарик и Лошарик. И, наверное, никто не видел тот добрый детский мультфильм про маленькую беззащитную игрушку, которую назвали Лошариком. И не потому, что лох, а потому, что он был создан из шариков. Небольших таких шариков, ими в цирке жонглировал один циркач. Саша Лошаков был таким же маленьким и беззащитным, но краматорская шпана, по сути, знали только одно слово – лох. Или лошок. То есть, недотёпа, простофиля. И моментально переиначили фамилию Лошаков в прозвище «Лошарик». Имея в виду именно воровскую феню, где «лох» означало понятие «жертва мошенничества».
Машка любила своего брата и всячески его защищала. Вот и после выходки Волчка с его сакраментальным «На кого Бог пошлёт!» она тут же заорала на него:
– Ты чо – верблюд? Чего тут харкаешь? Слюны много? Так пойди и отлей, придурок!
Пацаны сдержанно похихикали, но открыто смеяться не посмели – Волчок мог и «втащить» с руки или с ноги. А поскольку он относился к Машке очень хорошо, то прощал ей любые выходки. В том числе и поползновения против его авторитета. Он не раз спасал эту девчонку – Машка с её несносным характером и шилом в одном месте постоянно напрашивалась. Один раз её пытался изнасиловать боец из батальона территориальной обороны «Айдар». Волчок тогда с битой наперевес пошёл на этого «айдаровца». А когда тот передёрнул затвор и направил автомат на пацана, он прошипел: «Стреляй, гнида, только потом твой труп даже не найдут. Сгниёшь в канализации. Ты понимаешь, что с тобой будет, утырок?» И так парень это проникновенно сказал, с такой ненавистью, что даже укуренный в сиську «воин» это уразумел. Матерясь сквозь зубы, убрал оружие и свалил в неизвестность.
В другой раз Машка послала какого-то украинского офицера, который ей хотел подарить шоколадку. Причём, рядышком этот «жест доброй воли» снимал какой-то журналист явно иностранного производства. Девчонка не просто послала по матушке бравого воина, но и показала ему средний палец, отчего снимавший всё это на видео репортёр заржал – если язык он знал плохо, то язык жестов понимал прекрасно. Офицер моментально озверел и хотел было схватить Машку за волосы. И, наверняка, не для того, чтобы приголубить. Но тут Волчок, вовремя увидавший всю эту картину, моментально сориентировался и метнул в башку ВСУ-шника переспевший помидор. Тот смачно чвакнулся об голову «хероя» и растёкся по его плешивой голове и лицу. Военный тут же забыл про девчонку, схватился за свою рожу и стал, громко матерясь и отплёвываясь, вытираться рукавами. Машка сразу всё поняла и тут же испарилась. А Волчок чуть позже дал её «леща» и строго-настрого приказал больше и на пушечный выстрел не подходить к украинским военным.
Сегодня «бригада» шла на промысел, сегодня было можно. Тем более, что именно Машка частенько первая замечала очередного «воина света» – так украинская пресса называла военнослужащих армии Украины. Но эти воины на самом деле давным-давно воевали только с «зелёным змеем». Они шатались по городу, как говорится, «угашенные» в дымину. Разбитые носы, цепляния к прохожим с дежурной фразой «Бандеру уважаешь?», порою обоссаные штаны и униформа со следами долгого и вдумчивого блевания – вот какие «освободители» обычно появлялись на улицах Краматорска. Военная служба правопорядка (ВСП) иногда задерживала таких солдат, но чаще всего отпускала. А бойцов так называемых «добровольческих» батальонов военные патрули вообще обходили десятой дорогой. Именно это и позволяло небольшой шайке Волчка «промышлять» на улицах родного города. Главное – это было заметить «аватара». «Аватарами» сами же украинские военные прозвали своих «побратимов», которые «расслаблялись» при помощи алкоголя или наркотиков.
– Атас, пацаны, «аватар»! – пискнула Машка, вывернувшись из-за угла.
Мальчишки моментально подобрались и рассосались вдоль улицы. Каждый знал своё место – Серый «Пиндос» должен был зырить, чтобы с другого конца улицы никого не было, а если появится патруль или другие военные, то свиснуть. Лёха «Козырь» вместе с Волчком выпасали пьяненького «укропа», если надо было – заводили разговор с ним и определяли степень его опьянения. Саша Лошарик был на «пропуле» – если пацаны «чистили» карманы военного, то передавали вещи ему, и тот пулей мчался в условленное место. Машка была на подхвате – часто не добравший спиртного военный с удовольствием посылал девчонку за «добавкой» или за пивом. Пацанам не всегда доверяли, а вот Машка почему-то пользовалась у ВСУ-шников доверием. Мол, девчонка, не зажилит спиртное, не обворует. В общем, работали всегда по ситуации. Чаще всего, конечно, просто сопровождали «тело», пока оно не приобретёт горизонтальное положение где-то на клумбе или на лавочке, а то и под забором. Но разные бывали случаи, иногда и приходилось выдерживать пьяные базары или выступления клоуна без цирка, который уехал. Часто «уропитеки», приняв «на грудь» изрядную порцию горячительных напитков, начинали плакаться, исповедоваться, рассказывая о своей горькой и нелёгкой судьбе. Но краматорские подростки помнили, как эти вот «плакальщики» стреляли по окнам жилых домов ещё совсем недавно и расстреливали ополченцев на аэродроме. Так что ни капли жалости к этим воякам у них не было.
Из-за угла выплыл жирный тип в украинской, точнее, американской военной форме – НАТОвский камуфляж уже стал привычным для ВСУ. Тело громко орало какую-то украинскую песню:
Ой, там на горе, ой, там на крутий
Ой, там воркотала пара голубей
Воны воркоталы, любувалыся,
Сызыми крылами обнималыся!
Судя по всему, этот воин ещё долго должен был продержаться в вертикальном положении, поэтому Волчок сделал знак своим пацанам, мол, провожаем «тело», но активных действий не предпринимаем. И тут всё снова испортила Машка.
Никто поначалу не понял, почему девчонка полезла к этому придурку в форме. И только потом сообразили – украинский военный держал поводок, на котором тащил маленького, худого щенка. Видимо, у кого-то отобрал, потому что пёсик был явно ухоженный, породистый, и ошейник на нём был довольно дорогой. А поскольку ВСУ-шник ну ни разу не походил на пограничника, то щенок ему явно был не нужен, и он просто тащил его за собой, как маленький мальчик тащит на верёвочке машинку. Она ему уже надоела, играться с ней он не хочет, а бросить жалко.
– Ой, какая собачка! Дядя, что ж ты её тащишь, он же сейчас задохнётся! Ты его кормил? Он голодный совсем! Дядя, давай я его отведу домой, покормлю, потом приведу тебе назад. Отпусти его, смотри, он уже плачет! – затараторила Машка.
Щенок действительно жалобно поскуливал, но пьяный воин так самозабвенно рал свою песню, что ему было не до какой-то там собаки. Тем не менее, он петь прекратил и уставился осоловевшими глазами на внезапно возникшее препятствие. Потом наморщил свой мускулистый лоб и внезапно ударил девочку ногой. Та, как смятый полиэтиленовый кулёк, со стоном отлетела в сторону, упала и уже не шевелилась. Внезапно к украинскому солдату откуда-то из переулка кинулся Лошарик и с криком «Сука!» попытался своим кулачком двинуть военного куда-то в область живота. ВСУшник тупо уставился на пацана, потом двинул рукой и Лошарик отправился в полёт вслед за сестрой.
У Кирилла как-то сразу всё тело зацепенело. Он стоял и смотрел, как лежала на покоцаном асфальте. Лошарик стонал и пытался подняться, а девочка… Девочка даже не шевелилась. Волчок стоял и смотрел. А потом внезапно, сжав кулаки, пошёл вперёд. За ним синхронно его пацаны, Серёга «Пиндос» и Лёха «Козырь», двинулись на пьяного придурка. А тот, ощерившись, внезапно достал из кармана гранату. «Лимонку». И со смехом, выдернул чеку.
 – На кого бог пошлёт! – пьяно заорал военный и подбросил гранату вверх.
Все замерли. И только металлический кругляш с глухим стуком упал недалеко от лежавших Машки и Лошарика.
Волчок сообразил первый. Отпихнув рукой Лёху и Серёгу, он бросился вперёд и в каком-то сумасшедшем прыжке накрыл своим телом смертельную игрушку…
… Командир разведвзвода Александр Лошаков смотрел на родной город. Он отмечал на карте возможные пункты дислокации живой силы противника, сверяясь с показаниями операторов дронов. На экране ноутбука улицы Краматорска казались какими-то нереальными, словно сделанными при помощи плохой компьютерной графики. Саша давно ждал, когда сможет пройти по этим улицам. Фронт двигался всё быстрее, укропы лихорадочно отступали. Передовые штурмовые группы уже продвигаются по Часовому яру. Ещё немного и посыпятся вояки, оставят Краматорск…
По рации пошёл зуммер. Саня коснулся клавиши своего «баофенга», который удобно сидел у него на плече.
– Волчок, Волчок, я Лошарик, приём. Как обстановка?
– Лошарик, я Волчок, плюс. Наблюдаю выход противника на точки. Засекаем точки, просим поддержки. Укропы ещё царапаются. Пацанам надо еще птичек, у нас минус три. Как понял, приём.
– Волчок, понял. Птички будут. Наблюдаю вашу картинку, держите обзор. Готов принять координаты для арты.
– Лошарик, плюс. Фиксируй. Игрек 63. 24. 191. Повторяю. Игрек. 63. 24. 191. Работайте.
– Волчок, принял. Конец связи.
Саша Лошаков нажал клемму рации и ещё раз посмотрел на монитор. Там, впереди, на позициях штурмовой роты находилась его сестра, оператор подразделения БПЛА Маша Никитенко.
Позывной «Волчок».
Саша улыбнулся и прошептал: «Ну что ж, сестрёнка, посмотрим, на кого Бог пошлёт…»