194

Таша едва пришла в себя, как тут же острый молоток ударил в висок. Опять! Двигаться не хотелось, по опыту последних дней знала, что боль только усилится. Полежала. Наверное, нечего жалеть руку, когда на кону стоит жизнь. Сегодня же надо что-то придумать, выбрать момент и удрать отсюда, пока есть силы. Но кажется, сил нет.
Таша приоткрыла глаза. Солома. Поморгала. Где она? С трудом села, и мир противно поплыл. Вспомнила.
Что-то случилось с Рушкой. Ей нужна была помощь, а она запаниковала. Ей показалось, что женщина мертва. А жених? Он ударил её. О-о-о!
Губы саднило. Таша провела рукой по лицу. Не узнала очертаний. Всё было опухшим.
Со стоном опустила голову на солому. Позавидовала чуть-чуть Рушке. Жизнь стала невыносимой.
Не думать. Спать. Теперь только бы уснуть.
- Не хочу… Больше ничего не хочу…
Таша крепко зажмурилась, а через опухшую черноту заструились горькие слёзы…

- Вставай! Девка, слышишь? Вставай, пока под бока сапогом не наподдали.
Таша с трудом подняла голову. Какие-то мужики стояли в дверях.
«На казнь!» - мысль обожгла.
Таша поднялась.
- Собирайся. Сюда ты уже не вернёшься.
Таша огляделась. Собирать ей было нечего.
Пока шли по длинным коридорам, прислушивалась к разговору конвоя.
- Её сразу?
- Сразу после суда.
- Мы?
- А кто?
- Может, Адуляр захочет казнить принародно?
- Нет. Сказал, что сразу. Тюря пропала, ему не до зрелищ и не до народа.

Оказалось, сначала на суд.
Ташу ввели в ярко освещённую комнату, толкнули на скамью.
Девушка поморгала, привыкая к свету, огляделась.
Перед ней в ряд сидели трое. Сбоку Адуляр. Он снова казался спокойным.
- Расскажи о том, что ты делала вчерашним утром.
Значит, это было вчера. Таша совсем потеряла счёт времени. Но и не очень старалась его вновь обрести. В этом подземелье всё всегда одинаково уныло.
- Я пошла в кухню и увидела Рушку на полу.
- Что было накануне?
- Накануне? Мы пили чай с Ладой. Вошла раздражённая Рушка, вырвала мою кружку и всё разлила.
- И ты затаила злобу?
Таша промолчала. Затаила ли она злобу? О, да! Но в первую очередь на местного князя и его мать.
- Отвечай.
- Затаила.
Кто ей поверил, если она скажет нет?
Трое зашушукались. А потом в комнату вошла Лада.
Девушка выглядела эффектно, как всегда. Высокая, стройная. Она предстала перед судьями, как образец непорочности.
Но не выдержала, оглянулась на Ташу. Увидела её избитое лицо, замерла на несколько мгновений. Потом… Таше показалось, что в её глазах промелькнуло насмешливое торжество.
- Расскажи всё, чему была свидетелем, - потребовал и у Лады один из судей.
- Всю неделю я пыталась подружиться с этой девушкой. Так приказал Адуляр. Но это было сложно. И лишь вчера вечером она согласилась выпить со мной чая.
- О чём вы говорили?
- Теперь я понимаю, что она меня расспрашивала. Она хотела выяснить, когда в доме останется одна Рушка. Ещё интересовалась Тюрей. И вот, Тюря исчезла, Рушка…
- Отвечай только на вопрос.
- Хорошо.
Таше хотелось кричать. Как же так? Лада всё переворачивает с ног на голову. И получается… Так нельзя! Ведь судьи и в самом деле подумают, что это она ударила Рушку.
Но Таша никак не могла избавиться от болезненной пелены, которая гасила сознание, не давала ясности в голове. Девушка плохо соображала.
- Ты знаешь, что случилось вчера утром в доме, где тебе дали приют?
Таша не сразу поняла, что Лады уже нет в комнате, а обращаются к ней.
- Знаю.
- Расскажи.
- Рушку ударили по голове.
- Чем?
- Скалкой, наверное.
- Уведите её! – вскочил Адуляр.
Через несколько минут Таша была на своей соломе.
«Ну я и дура!» - вынесла она себе приговор, когда пересмотрела в уме весь процесс.
Оглядела унылую камеру. Ей отсюда ни за что не выбраться. Но это всё же лучше, чем казнь. Ташу охватила дрожь, вспомнила конвой. Они её пугали? Когда намекали на казнь сразу после суда? Не похоже. Говорили тогда тихо и между собой.
В её вине, казалось, никто не сомневался. И что изменилось?
Таша не понимала, но жгучая надежда пронзила.
Жить! Как хочется жить.