Исповедь гедониста

               
Когда сам Черт тебя на смертном одре стерёг,
                В предвкушении скорой кончины, ожидая,
                Когда будет испущен последний вздох
                И остановится сердца танец – чечётка, -
                Он первый круг ада Данте тебе посмертно пророчил:
                «Лимб – твой удел!
                Хочешь, добрый совет? Убей надежду первой
                И прими безысходность и вечную скорбь».

                Ты впервые задался вопросом: в чем был жизни урок?
                И, слегка прикрыв налившиеся свинцом, тяжелые веки,
                Вдруг перед внутренним взором твоим
                Пролетает вся жизнь - скоротечна как миг,
                Словно Солнца слепящая вспышка,
                Эфемерна, хрупка, неуловима.
                Искра, которой в бьющемся сердце твоём еще не угасла,
                И надежду на лучший исход не оставил,
                Не внемля «добрым советам» извне.

                Ты помнишь, как над богословием смеялся
                Открыто, в голос, ни в Бога, ни в Дьявола не веря,
                И не было потоку злословия конца.
                Над философией корпел усердно:
                Аристотель, Кант, Сенека, мастеров логоса не счесть
                Их имена упоминал ты неоднократно… всуе.
                Но из всего разнообразия мировоззрений
                И о смысле жизни учений
                Гедонизм – вот что стало твоему сердцу любо:
                «В наслаждении смысл бытия!»
                В гонке за сладострастием, истомой,
                Скоротечно пронесутся твои лета.
                И будешь желать ты все больше и больше утех
                Не зная чувства меры,
                Пока не наступит пресыщение до отвращения.
                Но не скажешь ты себе: «Всё хватит! Сыт по горло!»

                Юриспруденцию – в полную меру ты познал,
                Став ловким виртуозом-крючкотворцем.
                Европейскими языками успешно овладел,
                К досаде многих.
                Но, несмотря на все твои перед гуманитарными науками
                Немалые заслуги,
         Мудрецом так и не стал, увы,
                Хотя о себе ты думал по-другому.
                «Jedem das Seine» - не раз говорил ты,
                на немецкий манер,
                С придыханием, собой любуясь,
                Не задаваясь вопросом контекста. А зря.

                Силен ты был в словесной пикировке.
                Не даром Цицерона изучал.
                Высоко взметнув изогнутую бровь,
                Наготове для оппонента язвительный довод,
                - острый, холодный, разящий клинок в жарком споре,
                Что мог повергнуть с одного удара любого.
                Не истины достичь ты хочешь,
                А стремишься больнее ранить словом.

                Успех как жар-птицу пытался поймать ты за хвост,
                Тонко чувствуя направления
                Ветра меняющихся трендов.
                Они капризны и непредсказуемы как осень.
                Лавировал ты между ними,
                Одевался и думал по последнему писку моды.
                Был привязан к вещам: напоказ выставлял бренды.
                Женщин менял как перчатки – строго раз в сезон.
                Не раз слово свое не держал, но
         Обету избегания, оставался верным до конца.
                Свободно по-французски говорил, 
Ассоциируя себя с дворянством русским.
«La fin justifie les moyens»(Цель оправдывает средства),
                «Qui se marie ; la h;te se repent ; loisir» 
                (Кто женился в спешке - раскаивается на досуге) -
                У барышень вызывая чувство упоения.
                Французский – поэтичный язык любви,
                И чары твои, безусловно сильны.
                Разбил ты сердце ни одной красавице,
                Ложную надежду на счастье даря.
                Но, пополнив список повесы «плюс еще одной»,
                Уходил до рассвета, без сожалений.
                А зачем?
                «Долгие проводы – лишние слезы».

                Свою жизнь выставлял напоказ,
                Оправдывая навязанные культом
                Потребления – массового душ отупления -
                Искаженные о жизненном успехе представления.
               
                Но, будучи на волоске от смерти,
                Философским задался вопросом.
                Подводя итоги, стоя на пороге преисподней,
                Открыто говоря с собой
                И отбросив в спектакле жизни прежнюю роль,
                Вынес ты, что жаль всего о двух вещах:
                Сердцу любить ты так и не позволил
                Бежал от близости, словно от чумного,
                Боясь, что время – не лекарь для раны разлуки.
                Поддавшись страху быть отверженным,
                Отдал предпочтение жизни в неге,
                Без звона осколков разбитых надежд,
                И без чувства сожаления.
                Себя – так и не услышал,
                Заглушив чужими представлениями голос собственного «Я».