Пятница всё угробит

Как тяжело описать эту радость. Это озарение, прилив. Всё кажется ясным и простым.

На улице ноябрь, холодно, третий день идёт дождь. Облака стелются над городом, пожирая верхушки строений. А я сижу на диване и таю от счастья, разливающегося по телу. Без причины. Без повода. Ещё полчаса назад я был уверен, что я — самый несчастный человек на свете. А теперь наблюдаю за собой со стороны и не понимаю, откуда взялось это чувство.

Вокруг — исписанные листы. Я сидел и писал, пытался понять, почему всё так плохо. Валил в кучу, нумеровал проблемы, строил таблицы решений. Всё усугублялось похмельем и трусливым ожиданием гнева с прогулянной работы.

Я писал и писал, свалкой. И тогда возникла странная мысль: а что, если все эти проблемы — не мои? Что кто-то научил меня тащить за собой этот хлам из страданий, ожиданий и переживаний?

Мысль была успокаивающей. Ум, как всегда, рванул анализировать: кто навязал? как избавиться?

А потом свет ударил сквозь завалы чёрных камней.

Я сидел ошарашенный. Пытался писать дальше — не получалось. Где-то в глубине вспыхнула маленькая, робкая звёздочка. Попробовал описать состояние — невозможно. Это состояние моё и не моё. Я его чувствую, но оно дано извне.

Я перестал писать и закрыл глаза. Трепетно наблюдал, как где-то в душе разрастается тёплый шарик, посылая волны тепла по всему телу. Интересно, если меня сейчас поставить на весы — я бы весил килограммов на десять меньше.

Со всех сторон к шарику подползали чёрные змеи мыслей: «надо срочно что-то делать», «это состояние ненужно». И я понял: эти змеи — тоже не мои. Они приползли из внешнего мира. Откуда им быть у меня? Я родился без них. Кто-то подбросил их мне в детскую кроватку, пока я спал.

Где-то в квартире зазвонил телефон. Одна из змей встала в стойку — «неприятности на работе». Я представил, как встаю, иду и вникаю в тоскливую обыденность вечных проблем. Как выбрасываю из себя этот сияющий шарик и отдаюсь во власть змей. И мне захотелось заплакать от такого предательства.

Прошло около часа. Я, боясь расплескать восторг, пошёл на кухню. Змеи куда-то расползлись. Интересно, через сколько он лопнет? Заварил чай, сделал бутерброд.

Ощущение не проходило. Странно — обычно после пьянки пару дней длится тяжелейшая депрессия. Включил телевизор, листал каналы. На некоторых чувствовал, как шарик съёживается, а тёмные ленты кружатся рядом. Переключал.

На одном канале показывали далёкую страну под звуки флейты. Чувство счастья встрепенулось и запело в такт музыке.

В голову полезли мысли: всё бросить, продать квартиру, уехать в Перу или ещё черт знает куда, где есть такие горы и такая музыка. Затем приполз расчёт: стоимость квартиры, выгода за пять лет, цены на недвижимость в Перу, вопрос заработка. Шарик счастья чуть не лопнул. Я вовремя остановился.

Выключил телевизор, лёг на диван и сосредоточился на необычном состоянии. Странно: оно не проходит. Хотя гора проблем из-за пропущенных звонков и невыполненных обязательств должна была разрушить весь покой. Нет. Все эти мысли пролетают где-то рядом. Мой маленький шарик держится.

Кто же так хочет разрушить мой мир? Вспомнил об обязательствах перед родителями — на миг свет погас. Каким-то чудом я не провалился в привычную тоску об их старости. Я просто смотрел на мысли безучастно — и лёгкость, теплота, наполненность усилились.

Чем бы таким заняться, чтобы не спугнуть? Есть ли дело, которое сохранит и усилит это?

Вспомнил детство. Такое же чувство возникало перед просмотром интересного иностранного фильма. После я приходил домой и рисовал героев, придумывал новые сюжеты, фантазировал. Как я любил делать модели самолётов — всего грандиозного, что видел в большом мире. Модели были неуклюжие, неточные, но свои.

Что я тогда чувствовал? Ожидание таинственного? Присвоение мира через игрушечные копии?

Так в мой мир пришли женщины — из кино. Я рисовал понравившихся актрис, придумывал истории по мотивам фильмов и всё больше вписывал в эти сцены себя. Постепенно я оставался с ними один на один, и фантазии уносили далеко за пределы экрана.

А потом я стал замечать этих актрис в окружающих девочках. Смелые черты умных женщин или глупеньких красавиц проступали в знакомых лицах.

Какие воспоминания... Шарик радости подернулся дымкой грусти и жалости. Захотелось плакать. Просто дурак. Как многое я упустил. Просто потерял время, свою жизнь. Как я не разглядел в Ленке свою Катрин Денёв, а Серёга — разгадал. Сколько неподражаемых, ни на кого не похожих девочек прошли по моей жизни незамеченными...

Всё верно. Как могло быть иначе? Чтобы всё пошло по-другому, мне пришлось бы не смотреть те фильмы, не лепить тот мир, не иметь такой фантазии. Пришлось бы не быть собой. А тот другой вряд ли увидел бы мой мир с такой чуткостью.

Шарик разросся до размеров всего тела. Теплота разлилась. Чувство абсолютного приятия остановило все мысли. Я лежал и с восторгом наблюдал за собой.

Стемнело. Телефон звонил каждые пять минут, выбивая морзянкой SOS. Интересно, что положит конец этому чувству? Завтрашняя расплата на работе? Или более близкий приход домашних? Этот мир не позволит долго жить в таком состоянии. Если обойти быт и работу, точку поставит пятница. Вернее, то, что будет выпито накануне субботы. Я вспомнил своё обычное субботнее состояние и тихо согласился: «Да. Пятница всё угробит.»

Как жаль.

В комнате стало совсем темно. Мягкий свет радости растворил моё громоздкое тело, унося в лёгкий, беспамятный сон.