Реферативный обзор. Тюрьма и Зона

Реферативный обзор на книгу Хабарова А. ТЮРЬМА И ЗОНА. Храбров И.Н. 31.08.2011

1. ЗАДЕРЖАНИЕ, АРЕСТ.

1.1. «Мягкая форма» задержания.
1.2. «Жесткая» форма задержания.
1.3. КПЗ – камера предварительного задержания.
1.4. Обыск в КПЗ (шмон).
1.5. Введение в заблуждение (уболтание) сотрудника правоохранительных органов (мента) в КПЗ.
1.6. Давление оказываемое на подозреваемых.
1.7. Веселые и тяжелые люди.

2. НОВЫЙ КОНТИНГЕНТ.
3. ПОЕЗДКА В АВТОЗАКЕ.
4. ТЮРЬМА.

4.1. Прибытие автозака.
4.2. Боксы и транзитки.
4.3. Сборка.
4.4. Шмон в тюрьме.
4.5. Стрижка, фото, баня, прожарка.
4.6. Вход в камеру.
4.6.1. Подлянка. Проверка новичка на знание понятий и правил тюремной среды.
4.6.2. «Прописка».
4.6.3. «Правильная хата». Камерный распорядок.
5. УСТРОЙСТВО ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ.
5.1. Досуг (поделки, приспособления).
5.2. Книги и газеты.
5.3. Общение с персоналом.
6. ЗДРАВСТВУЙ МАМА. О доносчиках и ябедах (стукачах и «наседках»).
7. ФОРМЫ БОРЬБЫ ЗЕКА ЗА СВОИ ПРАВА.

8. ФОРМЫ БОРЬБЫ АДМИНИСТРАЦИИ С ЗЕКОМ, ОТСТАИВАЮЩИМ СВОИ ПРАВА.
8.1. Пресс-хата.
8.2. Карцер.

9. РАЗДЕЛЕНИЕ: КАСТЫ, МАСТИ, РАЗРЯДЫ.

9.1. Мужики.
9.2. Блатные.
9.3. Козлятник.
9.4. Неприкасаемые (опущенные).
9.4.1. Чуханы.
9.5. Барыги, маклеры, быки.

10. ТАТУИРОВКИ (НАКОЛКИ).
11. АЗАРТНЫЕ ИГРЫ.
12. ЛАГЕРНЫЕ МОСТЫРКИ (Симуляции болезней).
13. ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС.

13.1. Появление первых тюрем.
13.2. Смертная казнь.
13.3. Телесные наказания.
13.4. Палачи на Руси.
13.5. Тюрьмы 19-го века.
13.5. Сибирская каторга.
13.6.Побеги.
13.7. Двадцатые годы. Смена уголовных формаций.
13.8. Предвоенные и военные годы.
13.9. Послевоенные годы. Противостояние воевавших и правоверных воров.

14. ВОРЫ В ЗАКОНЕ.

14.1. Воровские законы.
14.2. Воры и авторитеты.

15. ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО.

Книга Хабарова А. «Тюрьма и зона» по своей сути является продолжением жанра описания советско-российского тюремного быта берущее свое начало с книги «Записки из мертвого дома» Ф.М. Достоевского. Автор поставил перед собой цель написать практическое пособие по адаптации к условиям жизни в местах лишения свободы, налаживанию контактов с сокамерниками и с представителями администрации места заключения, на протяжении всего времени предварительного, судебного расследования, следствия и исполнения наказания, начиная с ареста и взятия под стражу и заканчивая выпуском заключенного на свободу после отбытия наказания назначенного приговором суда.

Через описание быта, понятий, социальных статусов заключенных автор стремится выявить результаты культурного, духовного нравственного  развития (деградации) тюремного социума, причиной которых была реформа пеницитарной  системы на территории бывшего СССР, а также в связи с изменением ценностного климата и экономического строя России, что позволило загнаиваться духовным миазмам и фантазмам возникших на теле нашей Родины в результате тлетворного влияния Запада.


1. ЗАДЕРЖАНИЕ, АРЕСТ.

Начиная с 1961 года, с принятия нового Уголовного Кодекса, исчезла «политическая» 58 статья, но явилась 206 статья-хулиганка, по аналогу которой, в царское время пороли розгами. 58-ая статья была заменена другими, «не политическими» статьями, используя которые государство выполняло план по укомплектованию производственных мощностей по выражению автора «бесплатным пролетариатом». Изменилась и сама форма ареста, теперь за человеком приходил не сотрудник органов безопасности, а чаще следователь прокуратуры или органов внутренних дел.

 1.1. «Мягкая форма» задержания.

Собственно задержание, согласно автору, может производиться в мягкой и в жесткой форме. Ничего не подозревающий подследственный гражданин с мерой пресечения «подписка о невыезде» может быть отправлен в ИВС (КПЗ) в случае, если он совершил преступление, за которой законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года. Однако в случае неугодного с точки зрения органов следствия (например, если подследственный не является по повесткам, которые бросаются в почтовый ящик, а не вручаются лично, если подследственный ведет сомнительный образ жизни, встречается с сомнительными людьми, органы следствия могут поменять меру пресечения).

1.2. «Жесткая» форма задержания.

Задержанию в жесткой форме человек может подвергнуться в любом месте: в квартире, в ресторане, на вокзале, на улице, в метро. «Обычно работники милиции, козырнув, просят предъявить документы. Рекомендуем не возмущаться: именно с возмущения «гражданина» начинается применение «жесткой формы» задержания. Возмущение (в зависимости от характера задерживаемого) может перерасти в «сопротивление работникам милиции (печально известная 191 статья бывшего УК – ныне ст. 317, 318, 319); оторванные форменные пуговицы (или, упаси Бог, погон) могут послужить достаточным основанием для возбуждения уголовного дела, возникшего в общем-то на пустом месте, при полном отсутствии каких-либо преступных мотивов» (стр. 3).

Автор советует не давать поводов для изменения меры пресечения с более лучшей на более худшую.

1.3. КПЗ – камера предварительного задержания.

Название ИВС (изолятор временного содержания) не прижилось в зековском обиходе как и, например, СИЗО (следственный изолятор), как называли «тюрьмой», так и по сей день называют. ИВС (КПЗ) это несколько камер при отделении милиции. В эти камеры помещаются все задержанные и арестованные, а также пятнадцатисуточники. «Половину, а то и две трети камеры занимает «спальное место» в виде сколоченного из досок прямоугольного, от стены до стены, порога. «Место» это густо покрыто надписями, рисунками, а также шахматно-шашечными полями, ячейками для игры в нарды и в «шишбеш». Фигурки, шашки и «зары» (кубики) лепятся из пайкового хлеба. Часто в щелях между досками можно найти, спички, окурки, а то «мойки» (бритвенные лезвия), заботливо оставленные для братвы предыдущими арестантами» (стр. 4).

1.4. Обыск в КПЗ (шмон).

Для человека, который имеет основания полагать, что он будет арестован автор советует взять с собой «сидор» – сумку с продуктами питания, рубашкой, нижние белье, дешевые сигареты, простую еду: сало, колбасу, хлеб, масло. Сама сумка должна быть без молнии. Лучше всего, по совету автора, использовать чехол от одноместной палатки, который завязывается веревкой. Нельзя брать лекарства, колющие и режущие предметы.   

Шмон в КПЗ это еще не настоящий, добротный шмон. Обыск в КПЗ сводится чаще всего к изъятия запрещенных предметов, к которым относится все колющее, режущее и затягивающееся (ремни, галстуки, шнурки). Многое зависит, однако, от личности шмонаемого, так как делатели шмона опытные психологи, по движению глаз и неосторожному нервному движению они вычисляют в первые же минуты обыска и тогда уже основательно обыскивают.

1.5. Введение в заблуждение (уболтание) сотрудника правоохранительных органов (мента) в КПЗ.

Опытные подозреваемые к которым применена мера пресечения «взятия под стражу» умеют вводить в заблуждение сотрудника охраны и склонять его к выполнению мелких просьб. Автор здесь приводит следующий пример:
«Послушай, командир, что-то мне лицо твое знакомо? Ты не с улицы Тимирязева?» «Да, с Тимирязева», - отвечает «командир». «Точно! Якобы радуется зек. – Ты Вани Бякина племяш!». «Нет, я Тони Шерлушовой сын». «Ты? Тонькин сын? Ништяк, командир! Мы с ней в девятом классе за одной партой сидели…» Ну и так далее» (стр. 6).  Далее сотрудник уже не может отказать маминому «однокласснику» в выполнении какой-либо мелкой просьбы. Однако, если «убалтывание» вскрывается, вполне естественно оно, вызывает санкции со стороны администрации.

1.6. Давление оказываемое на подозреваемых.

Именно в КПЗ легко оказывается психологическое давление на подследственного-первоходку. Подозреваемому сообщают что его алиби не достаточно убедительно, передают неверные сведения, держат подолгу в неопределенности. Также могут посадить в пресс-камеру, для запугивания. Могут также оказать и физическое воздействие.

1.7. Веселые и тяжелые люди.

Хорошо, когда в КПЗ попадается хороший рассказчик или мастер прикола, тогда время идет быстрее. С другой стороны плохо, когда в КПЗ оказывается самоубийца или косящий «под дурку», это вгоняет в депрессию сокамерников.

2. НОВЫЙ КОНТИНГЕНТ.

В это главе автор начинает рассуждения о смене времен и эпох, а также о том, как это отражается на контингенте в местах лишения свободы. «Нынче контингент пребывающих в местах лишения свободы конечно же изменился… Хулиганы сменились рядовыми бандитами и рэкетирами, «хозяйственники» - горе-бизнесменами. «Бытовиков» меньше не стало, - все так же рубят топорами изменивших жен  и нагрубивших собутыльников по всей матушке-России» (стр. 8).

Крадут у хозяев приватизированной экономики ничуть не меньше, чем у былого застойного государства. Поэтому и переполнены ИВС (КПЗ), СИЗО (тюрьмы), ИТК (зоны, лагеря) всех режимов.

3. ПОЕЗДКА В АВТОЗАКЕ.

Автозак – специальная машина-фургон для перевозки заключенных из ИВС (КПЗ) в тюрьму. Прием этапников из ИВС в автозак (и далее – в СИЗО (тюрьму) осуществляется конвоем внутренних войск. Начальник конвоя буквально осматривает передаваемых ему «граждан» на предмет побоев, ярко выраженных болезней (температуры и т.п.). Может не принять, если у кого-то неправильно оформлены документы, есть жалобы (отобрали вещи, не вызвали врача). Это не нравится работникам ИВС (КПЗ), ведь им нужно разгрузить камеры, поэтому обычно договариваются все три стороны: работники ИВС возвращают, допустим отобранные незаконно сигареты, гражданин зек берет назад претензии, а начальник конвой дает «добро» на погрузку.

10-15 пассажиров в автозаке – достаточно просторно, но из-за экономии бензина конвоиры иногда набивают под сорок человек. Тогда живыми до зоны могут не доехать сердечники или просто пожилые люди. Автор рекомендует залезать последним, по возможности, ближе к выходу. Задавить человека могут и намеренно, особенно тех, кто совершил преступления в отношении несовершеннолетних.

При погрузке в автозак используются служебные овчарки. «Скажем, фургон уже полон, а остается еще человек десять. При помощи команды «Фас!», кулаков и прикладов «солдатиков» и эти десять вбиваются в плотную массу «пассажиров».

Конвоиры в застойные времена комплектовались жителями среднеазиатских и прибалтийских республик. Причем последние просто свирепствовали по отношению к русским заключенным.

4. ТЮРЬМА.

4.1. Прибытие автозака.

По прибытию в тюрьму автозак прибывает в «шлюз» – пространство между первыми и вторыми воротами. Конвоиры часто «нагоняют жути», совместно с тюремщиками – натравят на кого-нибудь овчарку, ударят прикладом и т.д.

4.2. Боксы и транзитки.

Из автозака заключенные переходят в боксы: начинается «сборка». «Боксы – небольшие камеры площадью от 1-го квадратного метра с узкой скамьей или выступом вдоль стены. В них помещаются заключенные перед этапом, перед вводом в камеру, во время вызова к следователю или адвокату и т.п. Именно на сборке, а точнее в боксах и в транзитных «хатах» (камерах) человек впервые сталкивается с законом и беззаконием (беспределом) тюремно-лагерного мира» (стр. 10). В транзитках сколачиваются временные группировки беспредельщиков, обирающие первоходочников и просто бессловесных зеков.

4.3. Сборка.

Сборка, согласно автору, мероприятие, аналогичное одновременной записи данных новорожденного в роддоме и его регистрации в ЗАГСе. «На «новорожденного» зека заводится дело; в специальную карту при нем заносятся его особые приметы, татуировки, шрам от аппендицита. Обязательно дактилоскопия (отпечатки пальцев), медосмотр» (стр. 11).

От первичного медосмотра в СИЗО может зависеть очень многое. Занесенная в медкарту болезнь, а тем более инвалидность помогут выхлопотать медпомощь, лекарства на долгом пути от тюрьмы до зоны, а в самой зоне получить соответствующую работу.

4.4. Шмон в тюрьме.

Шмон в тюрьме резко отличается от поверхностного «кэпэзешного» шмона. «Из подошв обуви выдергивают супинатор (железную пластину, пригодную для изготовления заточки), заставляют присесть раздетого догола зека, раздвинуть ягодицы; ощупывается досконально вся одежда» (стр. 11).
Существуют способы проноса денег и запрещенных предметов в тюрьму, однако автор не описывает их, а отсылает к детективной литературе.

4.5. Стрижка, фото, баня, прожарка.

Парикмахер превращает гражданина в тюремного зека: борода, часто усы, вообще волосы состригаются, бреются. До суда по закону стричь наголо нельзя, но в тюрьме стрижка обычно аргументируется вшивостью, чесоткой и т.п.

Фотограф увековечивает «нового человека» для тюремного дела и всевозможных регистрационных карт. «В тюрьме все иное, особое так и эти фотоизображения в фас и в профиль (необязательно даже быть лысым) превращают симпатичное лицо в преступный образ: меловые щеки полупокойника, остекленевшие глаза… Это касается не только фото на входе в тюрьму, фото для справки об освобождении точно такое же» (стр. 11).

Перед раскидкой по постоянным «хатам» (камерам) все зеки в обязательном порядке две санитарные процедуры: баню и т.н. «прожарку. Зеков отправляют в баню, а вещи едут на крючках в дезинфекционную прожарочную камеру (от вшей и т.п.). Вместе с вшами плавятся пластмассовые пуговицы и синтетические волокна.

Перед самым входом в «хату» государство выдает своему гражданину постельное белье, матрас, полотенце, нижнее белье. Кальсоны мало кто носит, но они хорошо горят, доводя до кипения чифир в казенной алюминиевой кружке.

4.6. Вход в камеру.

В «хате», согласно автору, встречают по-разному и входят тоже. Кто как в дом родной, а кто со страхом и неведением. Входящего могут встретить с абсолютным равнодушием, смотря «сеанс» аэробики или шейпинга.

Разные тюрьмы, разные «хаты», однако тюремный закон один для всех. Имеется ввиду неписаные на бумаге инструкции МВД и статьи Уголовно-исполнительного кодекса. Знакомство с «понятиями» (или отсутствием таковых) начинается с тюремной камеры.

4.6.1. Подлянка. Проверка новичка на знание понятий и правил тюремной среды.

В некоторых СИЗО существуют процедуры встречи и испытаний несовершеннолетних правонарушителей, прибывших в камеру.

«Чтобы определить, что представляет собой прибывший в камеру новичок, бывалые молодые арестанты разработали систему испытания, с помощью которой устанавливают знает ли он обычаи, поступки, правила поведения в определенных ситуациях камерной жизни» (стр. 12). Эти обычаи и правила, знания которых свидетельствует о близости человека к преступной среде, называются «подлянкой». Если новичок их знает, значит с ним держаться как с равным, если нет, то он может быть подвергнут унижениям.

Изучение прибывшего в камеру начинается с расспросов о его биографии. Кто его родители, с кем дружил. Есть ли у него кличка. Если нет клички, то применяется обычай «кидать на решку», то есть кричать в окно: «Тюрьма, дай кликуху!» Если новичок соглашается на эти процедуры, всем становится ясно, что он неопытный человек, и ему дается кличка, как правило, презрительная.

Следующим приемом проверке является реагирование, например, на брошенное полотенце, одежду и т.п. Если пришедший обладает познаниями в подлянке, то он должен не только не поднять этот предмет, но и наступить на него и вытереть ноги. «Иногда при передаче мыла новичку подлянщик специально роняет его. Если новичок поднял его, то этим самым «поклонился» (покорился). Правило такое: «Не я ронял, не я должен поднимать».

Затем наступает следующий этап проверки такого новичка под видом различных игр, как правило сопряженных с физическим воздействием. «Применяется игра в «Хитрого соседа». Суть ее заключается в том, что играющему завязывают глаза, предупредив, что кто-то из двоих сокамерников будет бить его книгой по голове до тех пор, пока он не угадает бьющего. Однако удары наносят не двое, а сам распорядитель. Естественно, что не знающий этого подросток никогда не угадает ударяющего и «игра» может перерасти в избиение. Знающий этот обычая угадает с первого раза и будет избавлен от истязания» (стр. 13).

Не менее жестокой является игра «Посчитать звезды». Новичку завязывают глаза, ставят на табурет, затем выбивают табурет из под ног и спрашивают, сколько звезд он увидел в падении. В соответствии с названной цифрой он получает количество «морковок», т.е. ударов мокрым полотенцем, свернутым в жгут. Знающий еще до игры заявляет, что никаких звезд он не увидит, и освобождается от проверки.

Аналогичное назначение имеют и другие игры: «Солнышко», «Самосвал», «Лихой шофер», «Велосипед» и т.д.

После названных испытаний, если новичок не выдержал их, он зачисляется в разряд «чуханов». Такому подростку под угрозой расправы предлагается выбор либо чистить парашу, либо съесть кусок мыла. Если он соглашается на первое предложение, го зачисляют в разряд «помоек», «ложкомоек». Во втором случае он становится «чуханом».


4.6.2. «Прописка».

Ни вопросы, ни загадки не требуют большого ума и сообразительности. На стене изображен тигр: «новенькому» предлагают подраться с ним, и он сбивает о стену кулаки до крови под насмешки сокамерников, хотя нужно было сказать: «Пусть он первый ударит».

«Могут спросить: кем хочешь быть, летчиком или шахтером? Если шахтером, то должен пролезть по полу под всеми шконками (После этого к тебе и относиться будут соответственно: под шконками спят «чушки», «петухи» и прочие «низкие» масти). Летчиком? Полезай наверхи и прыгай вниз головой на шахматную доску с ферзем в центре. Конечно, удариться лбом о ферзя не дадут, поймают, но кто из новеньких знает об этом?» (стр. 13). «Прописка» хоть и груба, примитивна, но она, по мнению автора, скрашивает однообразное течение тюремной жизни, хотя подчас она часто превращается в беспредел. Шуточная жестокость оборачивается жестокостью настоящей.

4.6.3. «Правильная хата». Камерный распорядок.

В такой «хате» живут по «понятиям». С новеньким поздороваются, но не станут расспрашивать о перипетиях дела, а объяснят элементарные правила камерного распорядка.

«Правила жизни в «хате» вполне соответствуют обычным правилам общежития на воле. Во время еды других не садись на унитаз; мой руки перед едой, не садись за стол в верхней одежде. Не свисти. Не плюй на пол. Аккуратно ешь хлеб, не роняй его, как и ложку («весло»), кружку, шлюмку (тарелку).

Никто никому не прислуживает, никто никому ничего не должен. Камеру убирают все, в порядке очереди» (стр. 14).

Чем строже режим, тем меньше мата. Не потому что зеки, так сказать, «исправляются»: меньше мата, меньше риска быть неправильно понятым.

5. УСТРОЙСТВО ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ.

Настоящий зек стремится благоустроить свою жизнь с первых дней пребывания в неволе в тюрьме. «Кто-то наклеивает на стену возли шконки портрет эстрадной дивы («сеанс»), другой кроит какие-то, казалось, бессмысленные занавесочки; третий утепляет одеяло кусками старого пальто и т.д. и т.п. Все аккуратно разложено, никакого беспорядка в камере, никакой, по возможности, грязи. Никто не ставит ботинки подизголовье и не кладет носки под подушку…» (стр. 14).

5.1. Досуг (поделки, приспособления).

Времени на досуг много и подчас заключенным бывает нечем заняться. Книги и азартные игры удовольствия отнюдь не всех. Многие мастерят из подручных материалов всевозможный ширпотреб: авторучки из носочных синтетических ниток, шахматные и иные фигурки из хлебного мякиша, окрашенного табачным пеплом, крестики из расплавленного полиэтилена.  Художники расписывают «марочки» (носовые платки): кому парусные корабли, кому портреты любимых, кому КингКонг, трахающий красавицу..» (стр. 15).

5.2. Книги и газеты.

Книги и газеты в тюрьме есть. В основном это отечественная и зарубежная классика. О тюремных и лагерных библиотеках ходят легенды.
«В 1985 г. я видел в лагерной библиотеке полное собрание сочинений Станиславского, брал для прочтения «Бесы», сборник статей Ролана Барта по лингвистике, Леви-Стросса; романы «На ножах» и «Взбаламученное море» Писемского... Попробуй, найди в те годы в штатной городской библиотеке... изъятый из фондов роман Г. Владимова «Три минуты молчания» (стр. 15).

5.3. Общение с персоналом.

К персоналу тюрьмы относятся все, кто носит форму внутренних войск (надзиратели, корпусные старшины, оперативники «кумовья», врачи и медсестры), а также зеки хозобслуги (баландеры пищеблока, разновидные шныри-уборщики, электрики и санитары, сантехники, банщики, парикмахеры и фотографы). Персонал состоит из двух категорий «помощнички» и «начальнички»  –  в первую входят перечисленные выше, во вторую – охранники. Персонал в форме, намного ближе к зеку.


6. ЗДРАВСТВУЙ МАМА. О доносчиках и ябедах (стукачах и «наседках»).

Милиция не может обойтись без секретных сотрудников, стукачей, топтунов, доносчиков и провокаторов. Знакомство с этой частью мира тюрьмы и зоны у новоявленного зека начинается иногда уже в КПЗ. «Именно на такого напоролся один мой знакомый, и не в КПЗ, не в тюремной камере, а в коридорчике прокуратуры, куда явился на допрос. Следователь сказал: обождать... Тут же уныло отсиживался на стуле синий от татуировок, видавший Крым и Рым дядя, подначивший наивного моего товарища на разговор. Сам «дядя» вел этот разговор в основном через «век свободы не видать» и «бля буду» и популярно и авторитетно разъяснил, что нужно делать, чтобы не сесть. Проговорили они битый час, после чего «дядя» зашел к следователю (по очереди, братан!). Вскоре «дядя» вышел из кабинета и исчез, а приятель из того же кабинета отправился в КПЗ и на долгие пять лет в зону усиленного режима» (стр. 17).

«Наседки» – непременный элемент той части тюрьмы, где обитают подследственные. Они «работают» в четком взаимодействии с милицией, прокуратурой и тюремной администрацией. Они вызывают на разговор, втираются в доверие к «объекту» и выуживают из него сведения для дознавателей. Это может быть информация о местонахождении краденых вещей, «подельников», оружия и т.д.

Само понятие «стукач» долгое время ассоциировалось в основном с политикой, в основном это стукачество было примитивное: кто-то что-то где-то сказал о ком-то или о чем-то; написал нечто выходящее за рамки идеологии.

Расправа со «стукачом» в зоне такая же, как и в тюрьме. Если повезет могут расколоть на голове табурет или сделать «Гагарина»: затолкать в тумбочку и спросить со второго или третьего этажа. Еще безобиднее групповое надругательство и опущение до разряда «петухов» (стр. 17).

7. ФОРМЫ БОРЬБЫ ЗЕКА ЗА СВОИ ПРАВА.

Зек имеет право жаловаться, однако в недавние времена на жалобы почти не обращали внимания. Зек требовал прокурора по надзору, а оперчасть присылала тюремного «пожарника»: он выслушивал претензии и обещал наказать виновных, что-то разрешить и т.п. Однако грамотные жалобы иногда имели действие. «Один мой знакомый в ответ на сорванный крест написал четыре бумаги: Горбачеву, Патриарху Московскому и всея Руси, Генеральному прокурору и почему-то Валентине Терешковой. Жалобы никуда не отослали, конечно, но крест вернули, хотя за сутки до этого начальник оперчасти обещал из жалобщика сделать «католика»: «Подвешу к трубе: ты у меня, рожа, без почек останешься!» (стр. 18).

Также можно объявить голодовку. Однако, согласно «понятиям», ее нужно довести до конца. «Есть еще один способ борьбы: забастовка. Но в условиях зоны этот способ легко провоцируется администрацией в бунт: у оперчасти всегда найдутся помощники-провокаторы, да и весьма велика возможность нервного срыва практически у любого зека... При любой форме протеста, если руководствоваться тюремно-лагерными «понятиями», необходимо стоять до конца. Сломленная натура теряет уважение. А потеря уважения увеличивает тяготы тюремной (и зоновской) жизни вплоть до невыносимых...» (стр. 19).

8. ФОРМЫ БОРЬБЫ АДМИНИСТРАЦИИ С ЗЕКОМ, ОТСТАИВАЮЩИМ СВОИ ПРАВА.

Основные формы подавления в тюрьме и в зоне карцер, пониженное питание, лишение передач и свиданий, физическое насилие, унижения различных видов, вплоть до угрозы перевода (в тюрьме) в «петушиную хату». Да и в некоторых зонах практикуются такие методы.

8.1. Пресс-хата.

Основная форма «неформального» давления на заключенного является помещение в так называемую пресс-хату – по сути пыточную камеру.
«Нет ничего страшнее «прессхаты». Это специальная камера, в которой отсиживаются приговоренные (по тюремному закону) зеки: стукачи, фуфлыжники, крысятники и просто отмороженные мордовороты, возжелавшие вкусить возможных благ и боящиеся зоны как огня... Тут вытаптывают из «почтальона» воровскую маляву, денежный грев, выбивают показания или местонахождение денег из особо упрямых подследственных. Сплошь и рядом существование «прессхат» отрицается, но и подтверждается многочисленными свидетельствами прошедших этот ад земной» (стр. 19).

8.2. Карцер.

Карцер – пониженное питание, холод (или жара), сырость и туберкулез в перспективе. И надзиратели в карцерах особые: некоторые поливают пол водой, другие – самого зека. «Шконка в карцерах закрывается в стену и на замок до 23 часов (как и на армейской гауптвахте), лежать нельзя, сидеть сложно... Чтобы зеки не особенно рассиживались в дневное время, в одной южной тюрьме пол в карцере сделали так называемой "шубой": такому проведению досуга позавидовали бы матерые йоги... На южных зонах морят в ШИЗО жарой, а на севере холодом» (стр. 12)


9. РАЗДЕЛЕНИЕ: КАСТЫ, МАСТИ, РАЗРЯДЫ..

В местах лишения свободы заключенные делятся на несколько довольно замкнутых групп. Это блатные, мужики, козлы и неприкасаемые, парии тюрьмы и зоны петухи (гребни, пивни, шкварные, опущенные, обиженные), пернатые, кочеты и т.д.

9.1. Мужики.

Это самая многочисленная лагерная прослойка. «Мужиками» живут в зоне и тюрьме как случайные люди («бытовики»), таки и преступники-профессионалы, не примкнувшие на воле, ни за решеткой к какой-либо преступной группировке. «Мужики» тянут срок, вкалывая до седьмого пота, но при случае не упустят возможности обхитрить начальство с его невыполнимым планом и бригадира с его приписками («туфтой»)» (стр. 21).

«Мужик» не сотрудничает с начальством, не участвует в разборках блатных. Однако есть и среди «мужицкого сословия» личности, влияние которых на дела зоны весьма и весьма велико, а слово имеет «блатной» вес.

9.2. Блатные.

Согласно автору блатные это не всегда многочисленная, но обязательно самая влиятельная «группа граждан» в тюрьме и в зоне, состоящая обычно из профессионалов преступного мира и просто «романтиков с большой дороги», принявших «бродяжью» веру как единственно возможный способ существования. На вершине «блатного мира» - « воры в законе», представляющие собой закрытый от постороннего взгляда «орден» с многочисленными тайнами и ритуалами. Вор в законе чаще всего и не крадет ничего, а лишь дергает нити и нажимает кнопки и рычаги блатного, преступного мира.

«Иерархическая лестница блатного мира такова: воры в законе, авторитеты, «смотрящие», «блаткомитет» из особо приближенных, рядовые «бойцы», «боксеры», «гладиаторы», «торпеды» и т.д.» (стр. 22).

9.3. Козлятник.

Завхозы, библиотекари, фотографы, повара и вообще любая упитанная обслуга – это «козлы». Они носят «косяки» (красные повязки или нашивки). «Козлы» актив зоны, они пользуются в зоне всевозможными поблажками. «Многие вступают на скользкий козлячий путь из слабости духа, нежелания общаться с уголовниками. Другим хочется быть сытыми, меньше работать что-нибудь убирать, подметать, чистить (говно, например)» (стр. 22).

Из «козлов» в «мужики» дороги нет. И из блатных можно к мужикам вернуться, а ниже «козлов» - только «петухи», неприкасаемые.

9.4. Неприкасаемые (опущенные).

Неприкасаемые это «петухи», то есть настоящие или «опущенные» в ходе отсидки педерасты. «Петухи» определились в тюрьме и зоне как массовое явление действительно с 60-х годов, с начала разделения системы лагерей на «режимы»  (общий, усиленный, строгий и особый)» (стр. 22).

Наибольший процент «опущенных» давали «малолетки», на втором месте тюрьмы (камеры общего режима, первоходочники) «по причине нарастающего идиотизма «прописочной» травли. «Крысятники (крадущие у своих), фуфлыжники (не отдавшие карточный долг), стукачи, особо активные беспредельщики - наиболее вероятные, в перспективе, кандидаты в «петухи» (стр. 23).

9.4.1. Чуханы.

Кроме истинных «петухов» в этой группе неприкасаемых находятся еще так называема «чухна», «чушки», сами сломившиеся к «петухам» по причине «самоопущения» нечистоплотности, тотальных «косяков» и т.д.

9.5. Барыги, маклеры, быки.

Есть еще небольшие группы зеков, незамкнутые какими то рамками, а определяемые как «класс» лишь в словесном выражении. Так, среди «мужицкого сословия» есть группы «упирающихся рогом» («быки», «рогометы»), то есть работающие бесхитростно и тупо до седьмого пота, на грани «косяка», ибо любое перевыполнение плана чревато повышением самой нормы.  «Барыги», торгующие чаем, да и вообще всем, что есть, обыкновенные спекулянты. Это публика, ругаемая и поносимая за глаза всеми: пашущими «мужиками» и блатными. «Однако именно через них попадает в пределы зоны чай, доставляется водка. Цена на эти и другие «предметы первой необходимости» устанавливается не сама собой, «сверху», «командным методом»: «свободный рынок» с конкуренцией в зонах не в чести. Барыга, самовольно взвинтивший цену, рискует быть ограбленным, искалеченным, а то и убитым.  «Маклеры» вечно что-то меняющие, выкручивающие льготы, лекарства, конфеты, тряпье. Они сродни барыгам» (стр. 23).

10. ТАТУИРОВКИ (НАКОЛКИ).

Автором пространно описывается история развития нательной живописи начиная с 19-го века. «Развитие нательной символики длилось почти полвека, и к 50м годам блатной мир имел свои блатные законы татуировки. Тогда же утвердилось жесткое право на ношение определенного рисунка согласно статусу в тюремнолагерной системе. Тело зэка превратилось в его личное дело, которое прочитать мог далеко не каждый. Шла регулярная борьба за достоверность символики, за чистоту нательной информации» (стр. 14).

Татуировки классифицируют по половому признаку (женские, мужские и «разнополые»), по сексуальной ориентации, по скрытому значению и т.п. Каталог наколок огромен и исчисляется десятками тысяч. Чтобы понимать «фиолетовый язык», нужно изучать его десятилетиями, а то и научиться «говорить» на нем.
Автор приводит большой перечень афоризмов, блатных изречений и аббревиатур расположенных в алфавитном порядке:
Белая смерть (сопровождает изображение шприца, паука в паутине, джинна, вылетающего из кувшина).

 Береженого Бог бережет.
 Бог далеко, а жизнь близко.
 Бог создал вора, черт прокурора.
 Бог создал три зла черта, бабу и козла.
 Боже, дай мне силы.
 Боже, спаси обжору (наносится на живот).
 ЯРДС я рождена для счастья.
 ЯРМО я рождена мучиться одна.
 ЯСССССВД я съел свою совесть с соплями в детстве.
 ЯХОНТ я хочу одного (одну) навеки тебя.
 ЯХТ я хочу тебя.
 ЯХТА я хочу тебя, ангелочек.
 ЯХТТ я хочу только тебя.


11. АЗАРТНЫЕ ИГРЫ.


Согласно автору, карты в тюрьме и в зоне одна из немногих возможностей скрасить тягостный «досуг», разнообразить вялотекущую жизнь острыми впечатлениями. Именно карты подводят зека к конфликтной черте независимо от везения или умения. Выигрываешь - приобретаешь врага или, в лучшем случае, недоброжелателя. Проигрываешь - сам становишься подобным. Любая игра проходит в пике до нервного срыва с психопатическими вскриками, угрозами и оскорблениями.

Играют в карты, нарды и другие игры «под интерес», пусть небольшой: сигареты, конфеты и т.д. Если не зек не отдает долг, то он объявляется «фуфлыжником» и переходит в масть «козлов» или «неприкасаемых». Азартные игры один из основных источников неприятностей и конфликтов в тюрьме и зоне, как со стороны ментов, так и между партнерами. Автор посвящает много страниц описанию карточных игр такие как: хитрый шофер, козел, рамс, очко, тэрс, погружая читателя в тончайшие нюансы (примочки) этих игр.

Также автор описывает изощренные шулерские приемы.
«У группы шулеров существует своя система сигнализации, так называемые «маяки». Вот некоторые из них. Поглаживание подбородка означает «Подойди ко мне». Когда прикладываются пальцы рук ко лбу или плечу, следует быть осторожным: где-то рядом находится милиция. Знаком опасности считается и жест, имитирующий стряхивание с груди крошек или соринки. Дважды отщелкнув с лацкана пиджака невидимую пыль, сообщник шулера предупреждает:  «Будь внимателен» (стр. 52).


12. ЛАГЕРНЫЕ МОСТЫРКИ (Симуляции болезней).

Чтобы избежать этапа или работы, зэкам часто приходится симулировать болезнь. Для этого существуют специальные рецепты, которые уголовная братия разработала и опробовала еще во времена каторги.
«К чуть ли не повседневным рецептам относилось обильное потребление воды, которое могло закончиться водянкой. Чтобы вызвать жажду, зэки ели соль целыми кусками. Учащенное сердцебиение вызывалось водным настоем табака, который пили три раза в день.

 Чтобы сымитировать тяжелую гнойную рану, зэк разрезал кожу и вводил в надрез нитку, которой чистил зубы. Инфекция делала свое дело, и спустя два-три дня рана пугала самого симулянта. Болезненным, но эффективным, считалось прижигание полового члена.  Морщась от боли, зэк обрабатывал детородный орган горящей сигаретой. Ранки смахивали на сифилисные язвы, и мостырщик отправлялся в венеричес-кое отделение» (стр. 55).

13. ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС.

Автор также описывает историю становление уголовного, уголовно-процессуального права и пеницитарной системы в России.

13.1. Появление первых тюрем.

По Соборному уложению 1649 года во времена царствования Алексея Михайловича тюрьма начинает применяться как мера наказания. Тюремное заключение отбывалось в специально построенных для этого помещениях, а также в монастырях. Тюрьмы были построены в Москве, Устюге, Шуе, Муроме, Верхнетурье. Лишение свободы и заключение в тюрьму применялось уже в сорока случаях. Но почти всегда заключение в тюрьму сопровождалось дополнительным наказанием битьем батогами, кнутом, вырыванием ноздрей, изувечиванием и т.д.


13.2. Смертная казнь.

Смертная казнь применялась довольно широко, и виды ее были очень разнообразны, такие как: повешение, утопление, сожжение, отсечение головы. И мучительные виды казни: четвертование, колесование, закапывание в землю, сажание на кол и залитие горла.

13.3. Телесные наказания.

Телесные наказания были двух видов болезненные и уродующие (отсечение рук, ног, отрезание языка, вырывание ноздрей, клеймение и т.п.). Как уже было отмечено, почти все наказания в прежние времена совершались публично с воспитательной целью, чтобы, глядя на муки преступников, другим было неповадно совершать преступления. Это касалось не только смертной казни, но и более легких наказаний.

13.4. Палачи на Руси.

С палачами у властей всегда были проблемы, потому, что найти добровольца на эту должность было трудно. Вербовали палачей в основном из лиц, отбывших наказание.

13.5. Тюрьмы 19-го века.

К концу XIX века в России насчитывалось 895 тюрем. По данным на
1 января 1900 года, в них содержалось 90 141 человек. Для описания быта тюрьмы той эпохи автор цитирует выдержку из отчета по осмотру петербургской тюрьмы англичанина Венинга:

«Две низменные комнаты были сыры и нездоровы; в первой готовили пищу и помещались женщины, которые хотя и были отгорожены, но на виду всех прохожих; ни кроватей, ни постелей в них не было, а спали женщины на настланных досках; в другой комнате было 26 мужчин и 4 мальчика, из них трое мужчин были в деревянных колодках; в этой комнате содержалось и до 100 человек, которым негде было прилечь ни днем, ни ночью. Комната для колодников высшего состояния находилась почти в земле; попасть в нее можно было чрез лужу; комната эта должна порождать болезни и преждевременную смерть. В работном доме Венинг увидел в одной комнате 107 арестантов малых, взрослых и старых, один из которых, старик, сидел там уже 22 года. Некоторые были в цепях, а караульные солдаты имели сообщение с молодицами.
 Двор чрезвычайно грязен; нужные места, не чистившиеся несколько лет, так заразили воздух, что почти невозможно было сносить зловония. В сии места солдаты водили мужчин и женщин одновременно, без всякого разбора и благопристойности» (стр.100).

13.5. Сибирская каторга.

Каторжный труд играл большую роль во всех постройках и сооружениях первой половины XVIII столетия. Он применялся на екатеринбургских и нерчинских рудниках. Вечная ссылка на непрерывную работу стала применяться взамен смертной казни.
«Постепенно, к концу XIX века, крепостные работы прекращаются в связи с тем, что отпала нужда в строительстве новых крепостей. Уменьшаются работы и на рудниках, временно закрывается знаменитый нерчинский. Заводы перестают принимать каторжан, Осужденные на каторжные работы теперь вместо отсылки в Сибирь помещаются в каторжные тюрьмы Новоборисоглебскую, Новобелгородскую. Клецкую, Виленскую, Пермскую, Симбирскую, Псковскую, Тобольскую и Александровскую неподалеку от Иркутска. Устройство этих тюрем почти не отличалось от обычных тюрем. Режим здесь был более строгий, но никаких работ не производилось. После отсидки в каторжной тюрьме заключенные освобождались, но направлялись в Сибирь на поселение»
(стр. 102).

13.6.Побеги.

Побег из сахалинской каторги для русского беглеца оставался едва ли не самым тяжелым испытанием. Природа все же брала свое. Бродяги, повидавшие на своем веку не один острог и не одну каторгу, уверяли, что покинуть Нерчинскую или Карийскую каторгу намного легче, чем Сахалинскую. «Побеги здесь не считались системой. Именно благодаря географическим условиям. Если бы не они, то при тамошнем надзоре на Сахалине остались бы лишь те, кому остров понравился, то бишь никто. Вероятно, в бега ударились бы даже сами стражи порядка» (стр. 103).

13.7. Двадцатые годы. Смена уголовных формаций.

По исследованиям доктора юридических наук Станислава Кузьмина, в ходе революции и в последующие годы уголовный мир растворился среди преступников новой формации: спекулянтов, бандитов, контрреволюционеров и т.д. Кражи, хищения, спекуляция, грабежи вросли в повседневный быт граждан. Стала стираться грань между ворамипрофессионалами и обывателями. Старые тюремные сидельцы, как их называли иваны, вдруг обнаружили, что воровство перестало быть только их профессией. Новые жиганы на первых порах где хитростью, а где и силой сумели подмять под себя «старых» воровских лидеров, число которых заметно поредело в связи с активной деятельностью чрезвычаек, пускавших в расход воровских авторитетов, не вдаваясь в прошлые их «заслуги». "Новые" оказались во главе большинства преступных банд и группировок, где стали задавать тон на свободе и в местах заключения.


13.8. Предвоенные и военные годы.

В первые годы существования ИТЛ практически все административные и хозяйственные должности на лагерных пунктах, начиная с начальника лагпункта и кончая дворником, занимали осужденные. Главной опорой руководства лагерей являлись ранее судимые, ибо кто, как не они, знали все тюремные порядки. Именно они занимали все хлебные места. Они внесли в лагеря тюремные порядки, поскольку первыми начали осваивать «гулаговский материк» уголовники.

13.9. Послевоенные годы. Противостояние воевавших и правоверных воров.

После войны обстановка в лагерях резко обострилась. В зону вернулись бывшие советские уголовники, которые отбывали срок в Германии, а также служившие в армии и совершившие там преступления.

 Прибыв в лагеря, они стали объявлять себя авторитетами масти "вор". Однако они стали получать отпор со стороны воров, отбывавших наказание во время войны в советских лагерях. Новоприбывших в лагеря не признавали авторитетами в силу того, что они, выразив желание пойти на фронт, нарушили неписаную воровскую норму и предали воровскую идею: не состоять на государственной службе и жить только за счет воровства. Кроме того, они брали в руки оружие, что тоже было нарушением воровской нормы. В силу возникающих конфликтов по всем лагерям и на свободе проводились большие воровские сходки, на которых обсуждался статус пришлых. Такие съезды проводились в московских Сокольниках (1947 год), в Казани (1955 год), в Краснодаре (1956 год). Съезды собирали по 200400 делегатов. При этом в Москве и Краснодаре были осуждены и убиты несколько воровских авторитетов.

14. ВОРЫ В ЗАКОНЕ.

Доподлинно известно, что до революции такого понятия как «вор в законе» не существовало. «Вор в законе это высший авторитет, профессиональный преступник, строго соблюдающий законы и традиции уголовного мира, признанный другими ворами в законе и коронованный ими. Кандидат на это звание должен пользоваться безусловным уважением в преступном мире, иметь письменные или устные рекомендации от других воров в законе» (стр. 121). Все воры в законе равны между собой, это очень важное условие их существования. Они избегают внутренних конфликтов, чтобы не уронить авторитет, поддерживают друг с другом постоянную связь для того, чтобы путем совместного обсуждения вырабатывать общую тактику действий в тех или иных случаях жизни. Вор в законе является хранителем кодекса (воровского закона), который управляет его поведением и поведением его последователей. Редко совершая преступления, он организатор преступной деятельности и окончательный судъя воровской, улаживающий конфликты среди групп и применяющий санкции против нарушителей кодекса. Вор мог устроить себе отдельную камеру с телевизором и телефоном у его койки. Было возможно устроить звонок в фактически любую часть страны и даже за границу.


14.1. Воровские законы.

Согласно автору имеются следующие воровские законы:
« 1. Вору не должен иметь жену, детей.
 2. Вор не должен работать; Вор живет «работой» (преступлением жарг.).
 3. Вор должен помогать другим Ворам, используя общак.
 4. Вор должен давать информацию относительно сообщников и их расположении только секретно.
 5. Если Вор арестован, то крадуны и др., должны брать ответственность на себя.
 6.Конфликт среди воров разрешает сходка (стрелка).
 7. Вор должен являться на сходку.
 8. Наказание, назначенное сходкой, должно быть выполнено.
 9. Вор должен быть опытен в понятиях - разводить рамсы.
 10. Вор не должен играть в карты, если у него нет денег, чтобы заплатить.
 11. Вор должен научить новичка своему ремеслу.
 12. Вор должен иметь «шестерку».
 13. Вор не должен терять голову при питье алкоголя.
 14. Вор не должен мутить с властями.
 15. Вор не должен брать оружие из рук власти, не должен служить в армии.
 16. Вор должен выполнять все обещания, сделанные другим ворам»
 (стр. 126).

14.2. Воры и авторитеты.

Имеются различия между «авторитетами» и «ворами в законе». По статистике, имеется приблизительно 20000 лидеров преступных группировок, в то время как количество воров в настоящее время меньше 400 в России и больше 700 в странах СНГ. Вор имеет советника. Советник знает ситуацию в тюрьме, внутренние процедуры и уязвимые места. Он помогает в учреждении каналов для транспортировки запрещенных товаров в тюрьму - алкоголя, наркотиков и женщин. Его совет учитывается вором при принятии решений относительно будущих действий группировки.


15. ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО.

В заключении автор рассуждает о современном состоянии общества внутри и вне тюрьмы и зоны.

«Общество дестабилизировано. Как и в двадцатых годах, над многими даже светлыми умами властвует блатная неоромантика с уклоном в бандитизм, любовно называемый «рэкетом». И рэкет давно уже не «Робин Гуд», как убеждала нас в начале перестройки популярная рок-группа. Нынче это «работа», которая, как и милицейская служба, «опасна и трудна».

Заканчивает автор свою книгу ссылкой на Евангелие: «В темнице был, и вы пришли ко Мне (Мф. 25, 26)» и на слова священника, которые призывают быть милосердным к заключенным.