Суд над Пушкиным

(Метафизическая дуэль в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
•  СУДЬЯ (ГРАВИТАЦИЯ): Громоздкий старик в мантии из свинца. Он олицетворяет тяжесть истории и приземленность факта.
•  АЛЕКСАНДР ПУШКИН: Стремительный, нервный, в цилиндре, который кажется нимбом. Он не стоит на месте, он — ртуть.
•  ПРОКУРОР (РЕВИЗОР): Холодный аналитик в сером пальто. Его задача — доказать, что Пушкин «подменил реальность подделкой».
•  АДВОКАТ (ЭХО): Юноша с прозрачным лицом, говорящий цитатами, которые все знают, но никто не помнит, откуда.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, подвешенный в пустоте. Пол зеркальный, потолка нет — только звездное небо, которое медленно вращается. Вместо трибун — стопки черновиков, уходящие в бесконечность. Слышен звук настраиваемой скрипки и отдаленные раскаты грома.

СЦЕНА 1

(СУДЬЯ бьет молотком по каменному столу. Звук получается глухим, как удар по могильной плите.)

СУДЬЯ: Слушается дело №1 — «О незаконном вознесении». Обвиняемый — Пушкин А.С. Статьи: «Создание национального миража», «Пропаганда невыносимой легкости» и «Умышленное сокрытие бездны за рифмой».

ПРОКУРОР: (Встает, поправляя очки) Ваша Честь. Мы обвиняем этого человека в величайшем подлоге. До него Россия была страной хтонической тьмы, нечленораздельного мычания и бескрайних болот. Что сделал он? Он набросил на эту грязь кружевную салфетку своего стиха. Он заставил нас верить, что наш деспотизм — это «тихая гордость», а наша тоска — это «светлая печаль». Он создал миф о «русской душе», которой на самом деле не существовало до его ямбов! Он виновен в том, что мы до сих пор ищем в зеркале не свои лица, а его профиль.

ПУШКИН: (Хохочет, вскакивая на стол) Мой профиль?! Да мой профиль — это просто росчерк на полях вашего уныния! Вы обвиняете меня в свете? Но помилуйте, господин Ревизор, разве солнце виновато в том, что оно освещает даже навозную кучу? Я не лгал. Я просто дал вам язык, на котором можно не только просить милостыню у Бога, но и спорить с Ним!

ПРОКУРОР: Именно! Вы дали нам «легкость». Вы превратили трагедию в вальс! Вы написали о смерти Ленского так, будто это падение лепестка, а не кровавая дыра в груди. Вы приучили нас к «легкому дыханию» там, где нужно задыхаться от ярости! Ваш «национальный миф» — это наркоз. Россия спит в колыбели ваших сказок, пока история бьет её хлыстом.

АДВОКАТ: (Тихо) «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...»

ПРОКУРОР: (Яростно) Вот! Самовозвеличивание! Он поставил себя выше Гравитации! Он сделал так, что даже его ошибки кажутся нам божественными опечатками.

СУДЬЯ: (Обращаясь к Пушкину) Александр Сергеевич, почему вы скрыли от народа правду о тяжести земли? Почему ваш Гринёв так чист, а ваш Онегин так изящно скучает, когда вокруг — крепостное право, Сибирь и чума?

ПУШКИН: (Смертельно серьезно) Потому что правда без красоты — это труп. Вы хотите, чтобы я писал кровью по снегу? Я писал. Но я добавлял в эту кровь искру электричества. Вы называете это «легкостью бытия»? А я назову это «победой над тлением». Я создал Россию не из земли и крови, а из глаголов! И если этот миф помогает вам не сойти с ума от собственного отражения — значит, я работал не зря. Моя легкость — это не отсутствие веса, это умение летать с грузом вечности на плечах!

ПРОКУРОР: Вы создали ложную версию нас! Мы — не пушкинские герои! Мы грубы, мы страшны, мы хаотичны!

ПУШКИН: (Подходит к Прокурору вплотную) Вы — те, кем вы решили стать, когда перестали меня читать. Я дал вам высоту. Если вы предпочли ползать — судит не себя, а не мой памятник. Я виновен лишь в том, что любил эту жизнь больше, чем она того заслуживала. И я заставил вас полюбить её так же.

СУДЬЯ: (Заносит молоток) Приговор очевиден. Мы не можем вас казнить — вы уже это сделали сами, руками Дантеса. Мы не можем вас забыть — вы вшиты в наш речевой аппарат. Мы приговариваем вас... к вечному чтению в школьных коридорах. Пусть дети учат ваши строки, не понимая, что они вдыхают яд абсолютной свободы, замаскированный под школьную хрестоматию.

ПУШКИН: (Поправляет цилиндр, растворяясь в золотистом свете) Читайте, читайте... Пока вы шепчете мои стихи, Гравитация над вами не властна.

(Судья бьет молотком. Зеркальный пол трескается, и из трещин вырываются солнечные лучи. ПУШКИН исчезает, оставляя на столе только перо, которое само по себе начинает писать на листе бумаги: «Ай да Пушкин...»)

ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев