Глава 5

    Тут вдруг распахнулась дверь, ведущая к Пьеру и в гостиную пахнуло кисло-жжёным запахом его лаборатории. Пьер сел на свободный стул между матерью и мной, налил себе большой бокал вина и сказал:

 – Сегодня удачный день, вы все можете меня поздравить! Я приближаюсь всё ближе к цели. Виктор, я вижу, что ты приносишь удачу! Тогда заходи почаще. И он подмигнул Марии, которой ничего не оставалось, как вновь покрыться румянцем:
– Обычно   я никого не допускаю в мою лабораторию,  – ты первый, и я в тебе не ошибся. Может и ты станешь когда-нибудь алхимиком.
 
 – Сын, ради бога, не сбивай с пути этого доброго юношу! Ты забыл, Пьер, твой отец жизнь положил за этот философский камень и прочую чепуху.  И где же он, этот камень, и золото, и твой отец, все они  в одном месте, – мать Тереса могла быть, оказывается и суровой, – хорошо, что от отца осталось хоть поместье, а то мы пошли бы по миру.

–  Мама, дорогая моя, ну и что же в этом такого страшного? Мы тогда, быть может, стали бы паломниками, посетили бы святые места или ушли в монастырь. Правда, дорогому Пьеру не было бы средств для содержания его алхимической лаборатории,  – Мария чуть лукаво улыбнулась и взглянула на своего брата.
"Милая девушка, ей присуще тонкое чувство юмора", – заметил я и мой восторг по отношению к ней вновь стал возрастать. Моя любовь увеличивалась в размерах не по дням и часам, а по минутам. Сидя за одним столом с Марией, я испытывал счастье всё больше и больше. Созерцание умной красоты разве не является счастьем?
А её мать на этот раз вновь обратила на слова дочери своё внимание, но тут же  перенесла его на сына:

– Вот интересно, что бы ты делал в действительности, а не на словах, как это делает твоя сестра, не получая никакого дохода? Ведь все твои занятия  одни сплошные расходы. Нам не дано понять, что такое есть этот твой далёкий философский камень, сотвори лучше хотя бы крупицу золота!
Пьер нисколько не обиделся на её слова, не разозлился, было видно, что он уже к ним давно привык. И я понял, что подобные разговоры в их семье были нередки.

– Золото всего лишь побочный продукт. Может я его уже и получал. Но показать это золото всему миру, – значит обречь себя на несчастье. Об этом знает любой мало-мальски стоящий алхимик.
 Ведь прав был Альберт Великий, говоря:
"Алхимик должен обитать вдали от людей."

   Я наблюдал более за Марией, но и слушал слова её брата. Было видно, как её лицо вмиг стало серьёзным и от того шутливого выражения, бывшего на нём всего несколько мгновений назад не осталось и следа. Ей было жаль своего милого брата:
–  Мама, ты слишком строга к Пьеру. Пусть он пока и не нашёл ни камня, ни золота, но зато он очень счастлив, я же вижу. Он счастлив самим своим поиском, своей работой. Разве этого мало? И я верю, что у него всё получится.
–  Я не строга, я слишком добра к вам обоим, – отвечала ей матушка Тереса с истинной улыбкой Джоконды, улыбкой мудрости на своём лице.
Тут за столом наступило мягкое ненапряжённое молчание, которое каждый использовал со своей выгодой.
Я, к примеру, выпил ещё вина, Пьер принялся доедать свой кусок жареной баранины, а Мария молчала, слегка потупив свой взор и оттого добавив себе несколько плюсов в моём воображаемом состоянии момента счастья и любви.

Покончив со своей аппетитной ножкой, Пьер вдруг посмотрел на меня очень пристально и сказал:
–  Послушай, Виктор, сегодня вечером я иду на встречу со своими друзьями в Нотр Дам де Пари. Мы собираемся там раз в неделю другую и обмениваемся новостями. Ты не хочешь составить мне компанию? Только надо выйти пораньше, потому что я хотел бы попасть и на мессу, дабы попросить благословения Господа на один новый опыт.

–  Конечно, я пойду с тобой, –  сразу же ответил я, загоревшись в душе от такого предложения Пьера. Ещё бы! Я давно знал об этих воскресных собраниях самых видных алхимиков Парижа. Попасть туда для меня, начинающего аспиранта, было бы большой честью. На этих собраниях иногда бывал даже сам Николя Фламель, один из тех немногих, что достиг бессмертия благодаря открытию философского камня. По крайней мере, такие ходили слухи в алхимических и около того кругах, где вращался Пьер де Ариас.
–  А какой же это новый опыт?

Я задал этот вопрос Пьеру спонтанно, и тут же прикусил себе язык. Вопрос был абсолютно бестактным, однако сам Пьер не был таким бестактным, как я, он спокойно ответил:
–  Это мы обсудим позже. Ну, нам пора, мама спасибо тебе за обед,  –  Пьер поднялся из-за стола, а вслед за ним и я, раскланявшись с дамами, также поблагодарив мать Тересу.
Я, конечно, хотел бы по дольше побыть подле Марии и поговорить с ней даже и наедине, так сильно я ощутил внутреннюю тягу к этой милой девушке, но и предложение Пьера было упускать никак нельзя. Алхимия, как загадочная и непостижимая для обычного ума, наука, привлекала меня всегда, но до этого дня, более теоретически.

Закончив университет, я осознал, что путь юности уже заканчивается для меня. Наступает новый этап в моей жизни. Я окончательно решил для себя, что буду учиться у профессора Первацельса медицине, а у Пьера де Ариаса – алхимии. Это очень здорово.