Кабинет 666

Глава I
1936 год. Начало мая. На небольшой привокзальной площади торговки пирожками зазывают публику отведать горячей выпечки. Здесь же, заняв четыре скамейки, расположились человек пятнадцать цыган. Народ говорливый и по природе своей хитёр на уловки. Четыре цыганки окружили мужичка, наверное, как то приветившего их и по - своему обрабатывают. Тут же, малые ребятишки просят милостыню и желают погадать.
-Тётенька, дай мелучи, я и погадать могу.
Какие-то сумки, свёртки, мешки заполонили всё вокруг и пожилые цыгане восседают на них, охраняя своё добро от нежелательных гостей. А таких на вокзале хватает. Метрах в сорока в стороне местные бабки продают солёные огурчики, помидоры. Семечки идут нарасхват. Ну и конечно водочка у них не редкость. За всем этим наблюдает со стороны человек, угрюмый на вид, плотно сбитый с большим рюкзаком на плече. Потрёпанный сюртук, затянутый кожаным поясом, больше похоже на брезентовые, чёрные потёртые штаны и старые ботинки – вот и весь его внешний вид. Минут через сорок должен подойти пассажирский состав. Человек ждёт его с нетерпением, т.к. в пункте назначения дел у него не в проворот. Время летит незаметно и вот объявляется прибытие поезда.
Площадь зашевелилась словно потревоженный улей. Тут же образовалось два основных потока людей. Одни, которые приезжие, стали заполнять площадь, разливаясь по всей её ширине. Другие – с мешками, чемоданами и мелкой поклажей спешили занять места в вагонах и торопились, раздвигая впереди несущими чемоданами а кто и локтями плотную толпу. Человек с рюкзаком так же вышел на перрон, вытряхнул остатки поистлевшего табака из трубки, сунул её за пазуху и направился в конец состава. За десять минут стоянки он спокойно дойдёт до своего вагона и войдёт в тамбур уже тронувшегося поезда. Ехать ему около трёх суток но он совершенно спокоен.
Поезд набирает полный ход и под перестук колёс на стыках и редких стрелках человек наблюдает убегающие дома и постройки, машины, стоящие на переезде, убывающую к далёкому лесу дорогу, мелькающие всё быстрее и быстрее близ лежащие деревья и кустарник. Человек покачивается в такт с вагоном и губы его шепчут что то непонятное, похожее на молитву. Затем он словно просыпается,
Поворачивается, чтобы пройти в вагон и видит перед собой двоих крепких парней. Те смотрят на него и на рюкзак около минуты, затем набрасываются, чтобы отнять поклажу. Один из них, судорожно открывает рот, закатывает глаза и мешком падает на пол. Другой, опешивший от такого рода событий, стоит, парализованный увиденным. В руке человека с рюкзаком красной от крови он видит какие то внутренности своего упавшего приятеля. Затем открывается выходная дверь и ещё не остывший труп лежащего вылетает вон из тамбура. Дверь тут же захлопывается и слышен только перестук колёс. Человек с рюкзаком смотрит на второго. Тот весь съёживается и забивается в противоположный угол тамбура, закрыв лицо руками. Его всего бьёт нервный тик. Он ощущает дуновение леденящего воздуха, открывает глаза и ничего не видит, кроме большой пуговицы, оторвавшейся у кого то в посадочной сутолоке. Ни крови, ни стонов. Всё пропало, как дикий и страшный сон. Парень чуть приходит в себя, оглядывается. В тамбуре никого. Рывком подаёт тело к двери. Она заперта на замок. Ничего не напоминает о случившемся. На полу, кроме пуговицы, в углу валяются несколько окурков и мелкие кусочки угля. Всё. Больше ничего нет. Парень поднимает глаза, пробегает взглядом по стенам и по потолку. Всё на своих местах, но его бьёт нервная дрожь. Только минут через десять он немного успокаивается и приходит в себя. Скоро будет небольшой разъезд. Поезд останавливается на три минуты, дожидаясь встречного, - думает он,- здесь и сойду.       
А в вагоне делать нечего. Вдруг опять тот,- перед глазами встало лицо старика. Густые выцветшие брови словно козырьком нависали над глубоко посаженными жёлтыми глазами. Борода и щёки плотно заросли жёстким седым волосом, хотя общий вид был даже привлекательным, чем отпугивающим. Сверху голова прикрывалась лёгким кепи, из под которого торчали седые, доходящие почти до плеч густые пряди волос. Плечи. Очень широкие плечи. Атлетические. У старика? Странно. И одет непонятно во что. Парень хотел вспомнить, во что же тот старик был одет и никак не мог. Всё, что было ниже уровня плеч, тонуло в чёрном тумане. Буд-то взяли и убрали весь низ за однотонную материю. Нет. Такого не надо. Забыть. Срочно забыть и не дай бог где встретить случайно.
Человек с рюкзаком тем временем шёл по вагону. Все места были забиты. Внизу сидели, на верхних полках лежали чемоданы, сумки, сетки, свёртки и прочая поклажа. И всё же нашлось свободное место для него. Мужики играли в карты. Старик остановился, посмотрел на компанию, на сдвинутую в процессе игры колоду и как бы заинтересовался игрой. Ему предложили место и он без лишних церемоний устроился рядом с играющими, сунув тяжёлый рюкзак себе под ноги. Игра заканчивалась и начались разговоры. Кто про что. И у него поинтересовались, куда путь держит.
- В Пермь надо,- начал старик,- внучат навестить. Дочка за муж вышла, вот к ним и еду. Хочу неожиданно нагрянуть, как примут, посмотрю.
- В Пермь это хорошо. Я сам оттуда,- высказал рядом сидевший худощавый белобрысый парень с широким косым шрамом на щеке. Он побывал, наверное, в хорошей переделке. От того и память осталась. Старик посмотрел на него, подмигнул и чуть улыбнувшись, спросил:
- А где там живёшь то?
- На проспекте, недалеко от цума,- ответил тот.
- А-а…,- продолжил старик,- а я в Каменку, на природу…
- Так знаю я её хорошо,- чуть не захлёбываясь от знакомой темы, проговорил парень,- там моя родня живёт. А может и ваших знает.
Старик насторожился. Нежелательные контакты ему ни к чему. Да и наговорил лишнего.
- Ты куришь? – спросил он у парня.
- Да.
- Я тоже. Пойдём, побалагурим. Чать вроде и близкие  знакомые уже…
- Конечно. С удовольствием.
Парень полез в карман за сигаретами и увидел, как старик достал из за пазухи здоровенную трубку, инкрустированную  камнями с золотыми жилками, мелким рисунком извивающихся вокруг трубки змей и широко раскрытым ртом чёрта, куда накладывался табак.
- Вот это у вас вещь, так вещь,- выдавил парень, увидев такое,- ей бы место в каком музее, а не по рукам ходить…
- А она по рукам и не ходит,- оборвал его старик,- она ходит по поколениям. … Пойдём.
В это время поезд сбавил ход и через пару минут заскрипели  буксы.
Очередной разъезд. Стоянка – три минуты. Старик глянул в окно и в толпе увидел своим намётанным глазом второго нападающего. Там, в тамбуре. Он шёл оглядываясь, а потом затерялся.
- Пусть пока живёт,- подумал старик,- может образумится. И в это время яркое Солнце выглянуло из за большого облака, давая озарением света своеобразный знак на добро.
Вышли в тамбур. Там стояли ещё двое мужчин. Курили. Проводница с жёлтым флажком перекрывала ступень. Состав уже тронулся. Мужчины ушли. Она и этим, молодому и старому сказала, чтоб не толкались здесь. Идите, мол, на место своё, не мешайте.
Парень вроде затушевался, но старик сказал:
- Да мы чуток покурим, не волнуйтесь, сейчас уйдём.
Хлопнув дверью, она ушла к себе.
Остались одни. Парень жадно тянул сигарету и выпускал большие клубы синего дыма под потолок. Старик посмотрел на него и начал говорить:
- Тебя зовут то как?
- Митрофан. А вас?
- Можешь звать Кузьмой. Ты вот что. Шрам- то давно у тебя?
- Да не очень. Года два назад заработал. Так же вот ехали с ребятами из Перми в Уфу. Я поступать в медицинский институт хотел. Ну и вышел в тамбур, покурить. Только вытащил из пачки сигарету, гляжу, идут двое через меж вагонный проход. Меня увидели одного и ко мне сразу. Гони, говорят, бабки, не то родная мама не узнает. Один достаёт бритву опасную. Я сначала опешил, так как второй по карманам мне нагло так полез. Я ему и врезал тут. Отлетел он к двери напротив. Второй не ожидал такого, но тут же со звериной рожей набросился на меня. Хотел по горлу полоснуть, наверное, но я отбил его руку. Удар пришёлся по щеке. Махом рассёк. Кровь пошла. А тут, смотрю, ещё кто то идёт. Может это и помогло. Эти твари мигом стёрлись ну а я… Вот такие дела.
- Знаю я их,- произнёс старик,- и знаю, что они у тебя забрали. Зажигалка красная, перламутровая, с китайскими иероглифами и деньги – пятьдесят четыре рубля мелочью. Молчи. Знаю, что удивлён. Зажигалку тебе подарили на день рождения. Иван с Петром. На двадцать четыре года. Прямо в вагоне. Они не стали поступать туда же из за тебя. Вы вместе ждёте следующий набор.

Молчи, молчи,- Кузьма увидел, как у парня, удивлённо смотревшего на него, отвисла челюсть и в широко раскрытых глазах возник непонятный пока самому Митрофану, страх.
- Не бойся ты меня,- продолжил Кузьма,- я не из их компании. Но так же встречался совсем недавно в этом тамбуре с ними. Они больше никого не тронут…
В удивлённых глазах Митрофана  страх сменился на большой вопрос.
- Вот теперь говори,- закончил Кузьма, отвернувшись к стеклу.
- Так как же… Не пойму,- выдавливал из себя слова Митрофан,- как же так…
- А так. Не удивляйся. Воспринимай всё, как есть на самом деле,- заговорил Кузьма вновь,- я ведь всё про тебя знаю и не только про тебя. Мешает шрам? – он глянул Митрофану прямо в глаза,- ты же ведь из за него не стал поступать? Я уберу его тебе. Но при одном условии. Если даже и встретишь меня потом, когда-нибудь, ты меня не знаешь и ни одним движением не покажешь, что мы с тобой когда то виделись. Запомни это. Мы друг друга не знаем. И то, что ты мне рассказал, верная правда. Я просто проверял тебя. Можешь идти. Утром шрама не будет.
- А вы?...
- Я сам по себе. Иди.
Кузьма видел, как Митрофан подошёл к двери, ведущей в проход вагона и низко поклонился ему.
В свою очередь Митрофан увидел старое морщинистое лицо, чуть тронутое доброжелательной улыбкой.
Кузьма больше не показался среди играющих. Он ушёл в соседний вагон или дальше. Митрофан, придя к себе, уселся на своё место, переглянулся с рядом сидевшими и заметил, как большой зелёный рюкзак, лежащий на полу под полкой, начал медленно таять на глазах и растворяться. Затем исчез полностью. Больше никто этого не видел. Теперь Митрофан точно знал, что старик обладал чем то сверх естественным и он хотел знать бы это, как получается всё, но мысль об исчезновении шрама, так сильно портившего лицо, заставила его сидеть не двигаясь, не нагнуться даже, чтобы посмотреть, куда исчез рюкзак. Тут вскоре и ко сну начали готовиться. Располагаться и кто как может прилаживаться. Через некоторое время вагон потихоньку затих и только перестук колёс, да редкие, на больших поворотах, высокие свистки локомотива нарушали покой уже уснувшей публики.

Глава II
Утром следующего дня в одном из купе пассажирского вагона, поезда, следовавшего из Челябинска в Пермь, возник радостный и удивительный шум, возвестивший в последствии на большую округу о том, что произошло чудо действо. У парня, обезображенного большим косым шрамом на лице, пропал, исчез бесследно этот самый шрам и лицо теперь стало выглядеть лучше раз в десять прежнего. Про Кузьму никто почему то и не вспоминал. Его как бы и не было вовсе, хотя он сам находился почти рядом, через купе и всё, что происходило, видел и слышал. У него же в голове всё чаще и чаще возникала назойливая мысль, посланная кем то:
- Ты будешь отвечать за всё содеянное. Духи тебе этого не простят. Ты превышаешь те условия, на которых был послан в зону. Будь осторожен и особо внимателен. Чёрные силы копят энергию против тебя. Берегись, берегись, берегись…
До конца пути, в течении всех трёх суток эта мысль не покидала Кузьму. В Пермь он прибыл часов в десять утра и тут же затерялся в большой толпе, валившую на привокзальную площадь. Толпа вынесла его к большой стоянке автобусов, следующих в город и по близ лежащим местным посёлкам. Глаза искали маршрут на Каменку. Вот и автобус. Старенький, потрепанный, но пока ещё способный чего то перевозить. Кузьма пробежал взглядом по лицам людей, стоящих в небольшой очереди на посадку. Мало ли что, но знакомых не встретил. Это его успокоило. Люди уже рассаживались, ну и он занял положенное место. Тронулись. По городу ехали мало. Минут через десять автобус, тяжело урча, выехал на большак и, проехав длинную вереницу аккуратных садовых участков, внедрился в ещё не тронутый человеком лес, состоящий в основном из пихты, ели и кедра. Кое- где проглядывались дубы. Лес был старый, так как Кузьма видел множество подгнивших и трухлявых стволов, в повал лежащих в низкой, но густой траве. На встречу проехали почти такой же автобус и небольшая легковушка. Кузьма заметил, что встречный полупустой автобус был из Молебки. Пассажиры ехали молча, каждый наверное думал о своём. Впереди, в лощинке, показались дома. Вот и на месте. Автобус развернулся по небольшому кольцу и остановился напротив сельмага.

Кузьма вышел вместе со всеми и смотр ел, как люди разбредаются по селу в разные стороны. Остался один. Открылась дверь в магазине и на крылечке показался пацан лет шести с буханкой хлеба в сетке через плечо. Босиком, в коротких шортиках и майке. Одной рукой держал сетку за ручки, другой старался засунуть остатки мелочи в узенький кармашек на поясе, хотя это у него не получалось. Кузьма помедлил чуть, подошёл поближе и спросил:
- Слушай, сынок, не подскажешь, где тут у вас Молебка? Далеко ли?
Мальчуган встрепенулся, увидев перед собой сильно седого дедушку, но сначала ничего не мог сказать, так как думал, наверное, как же его называть. То ли дедушкой, то ли дяденькой и смотрел на него с полуоткрытым ртом. Кузьма повторил вопрос.
- Молебка где у вас, далеко ли?
Малец уяснил вопрос и тут же выпалил: - Не-а. Лядом. Вон тама, за голой. Тама летька Молебная, мы туда с дядей Юлой купаца ходим…
- Вот молодец, сынок, спасибо тебе,- проговорил Кузьма, доставая большую шоколадку из за пазухи.
- На  вот, кушай на здоровье.
- Пасиба. Малец схватил преподнесённую сладость, тут же развернул её и с жадностью стал откусывать и жевать.
- Пасиба, деда,- услышал Кузьма ещё раз и наблюдал, как тот в припрыжку побежал по улице, то ли домой, то ли таким же пацанам похвастать. Кузьма огляделся по сторонам. Народу почти никого не было. Все были заняты хозяйством или работали в городе. Рядом с остановкой, под двумя деревьями была намертво вкопана в землю широкая скамья с небольшой спинкой. Туда он и уселся. Достал из под сюртука кисет с табаком, вынул трубку и плотно набил её. Раскурил. Задумался, поглядывая в сторону соседней деревни. Ещё пару минут и он, уже с накинутым, как всегда, на плечо тяжёлым рюкзаком, шагает прямиком, через лес к намеченной цели. День в полном разгаре, но в глубине леса относительный сумрак. Солнечные лучи, пробивающие через густую крону, создают на травяном ковре островки света и общая картина дышащей и бодрствующей природы радует глаз. Кузьма выходит из леса и оказывается на большой поляне, тянущейся узкой полосой вдоль неширокой речки. Это – Молебная. Да. А вот и сама деревня. Река разделила её почти пополам. Он остановился возле плотного куста шиповника, пошарил глазами по траве и нашёл более-менее подходящий старый пень. Не долго думая, скинул рюкзак, развязал пояс, снял сюртук и тяжело опустился рядом с пнем прямо на траву. Достал небогатый свой провиант и подкрепился. Остатки аккуратно завернул и уложил на место. Пища ему почему-то показалась безвкусной. Так себе, вроде травы. То ли аппетита не было, то ли аномалия действовала. Хотя днём активности не должно быть. Он ещё раз пробежал глазами по округе, удостоверился, что всё кругом спокойно и только тогда полез под куст. Уложил рюкзак под голову, улёгся и почти сразу заснул. Он не старался привлекать к себе дополнительную энергию из общего лептонного поля и эта прошедшая поездка, эта суета в течении трёх суток, как никак а всё же измотали его и теперь он спал спокойно и ни о чём не старался думать. Просто отдыхал.
Проснулся Кузьма глубоким вечером. Открыл глаза и увидел перед собой серые от темноты, сухие и покрытые мелкой колючкой кусты. Маленькие овальные листочки и среди них крупные плоды шиповника. Прислушался. Вокруг тишина. Сорвал одну ягоду, положил в рот и тяжело разжевал. Слегка сладковатый, вяжущий всё во рту сок проглотил а остатки выплюнул, вставая из под куста. Далеко в лощине, метрах в шестистах светились жёлтые точки окон домов деревни Молебной. Кузьма прикинул своё местонахождение и понял, что находится как раз в так называемом Пермском треугольнике. Километрах в четырёх сзади – деревня Каменка, впереди справа – дома Молебной, значит город километров за двенадцать слева. Он знал ещё точно, что говорят местные жители про эти места, хотя ему лично никто об этом не рассказывал. Здесь, совсем недалеко есть так называемая
Поляна ужасов, где пришедшему на неё  постоянно кажется, что его кто то преследует, нагоняет и готов разорвать. Возникают зрительные галлюцинации, рисующие монстров под три или пять метров высотой и всё время ищущих свою жертву. На этой поляне возникает неописуемый страх смерти и человек просто ретируется, убегает подальше от этих кошмаров. Примерно с километр вправо от деревни есть так называемые «выселки», представляющие собой почти сплошной бурелом и непроходимые завалы за исключением нескольких небольших свободных травянистых островков. Кузьма знает, что это основное место наиболее жёсткой энергетики. Здесь можно для себя варьировать дозу в широких пределах, подпитываясь по своему желанию.

Ещё имеются так называемые «Пирамидки». Не очень большая территория, совсем недалеко отсюда, где неизвестные объекты, парящие прямо в воздухе, осуществляют ориентацию в пространстве. Кузьме нужна была Молебкинская аномалия и он в данный момент находился почти в её центре. Глядит вверх. Уже совсем темно. Сотни мерцающих точек заполнили небосвод. Звёзды. Не видно ни одного облачка. Всё чисто до горизонта. Снова всматривается в сторону Молебки. Прикидывает, где примерно должен находится район Выселок и ещё раз, удостоверившись, что всё вокруг спокойно, твёрдым шагом вдоль леса направляется к основному месту аномалии.

Глава III
Опустился к реке. Шириной она была метров сорок. Тёмная вода плоской извивающейся лентой уходила одним концом к городу и там где то впадала в Сылву. Другой конец реки терялся в поднимающемся над водой тумане. Кузьма слышал редкие всплески. То играла некрупная рыба. Берег был довольно отлогий с редкими кустами лозы и идти по нему было одно удовольствие. Кузьма подошёл к первому крайнему дому. Высокий частокол наспех возведённого забора огораживал приличную площадь внутреннего участка двора. Сквозь ограду виднелись ровные грядки какой то рассады. Хозяин этого подворья – торопыга,- подумал Кузьма,- но жена его - аккуратная и деловая женщина. Жаль, что сын совершенно испорченный  человек. С этими мыслями он оглядел двор ещё раз, пробежал глазами по соседним крышам домов и выбрав направление, углубился в лес. Шагал примерно минут двадцать. Общая картина леса резко менялась. Начались завалы. Кузьма теперь с трудом пробирался через толстые стволы вековых деревьев, поваленные на землю неестественной силой. С разных сторон ему слышались непонятные шумы, то ли протяжные вздохи, то ли далёкие стоны. Впереди показался освещённый тусклым бледным светом небольшой участок, уходивший в глубокий овраг. Перед Кузьмой возник своеобразный коридор шириной метров шесть, созданный оголёнными верхушками деревьев. Стволы высоких толстых осин, обломанные от земли на два, а то и три человеческих роста, висели прямо в воздухе, наклонённые с обеих сторон друг к другу. Неизвестно, какая сила проделала всё это и как держались деревья, так же было непонятно. Внутри коридора совершенно не было никакой растительности, да и сами стволы были голые, без коры. Кузьма ступил на границу этой зоны и тут же увидел перед собой бледно светящийся небольшой диск, который, вращаясь вокруг собственной оси, углублялся внутрь, как бы приглашая гостя пройти за ним. Кузьма чувствовал, что плечи сжимает с боков сильное магнитное поле и он следовал за диском точно по середине прохода. Метров через сорок диск вылетел на площадку округлой формы, так же метров тридцать- сорок в диаметре. За границей площади не было ничего видно. Диск, летевший перед Кузьмой, сделал несколько прямолинейных движений в воздухе, обошёл площадку по кругу и намертво встал перед хорошо видимым светлым столбом, выходящим из земли луча. Затем распался на шесть равных частей, которые заняли концы шестиконечной звезды, вспыхнувшей перед появившимся алтарём. На нём Кузьма увидел молодого крепкого парня, прикованного цепями к металлическим штырям. И он узнал  Митрофана. Вот это встреча!
Вокруг алтаря, так же в форме шестиконечной звезды горели красные свечи. У изголовья лежал большой нож – наваха и рядом с ним с распростёртыми в строну руками стояло непонятное существо. Кузьма понял – готовится жертвоприношение – древнейший ритуал дьяволиады. Сейчас всё, что он видел перед собой, ему было каким то образом уже знакомо и он этому не удивлялся. Уши его воспринимали своеобразный напев из слов, ранее слышанных. Это было заклинание на жертву. Он без боязни обошёл алтарь и повернувшись лицом к существу, остановился у ног распятого. На него глядело перекошенное страхом молодое лицо. Крепкого телосложения парень просил о помощи. Кузьма узнал его – то был беспутный сын той женщины, что жила в Молебке на отшибе. Она ведь и не знает наверное, что потеряла его навсегда. А может это и к лучшему? Кузьма поднял глаза и в упор посмотрел на совершающего обряд. Густой волосяной покров закрывал того почти полностью, только красноватые круглые впадины глаз проглядывались сквозь тёмно-коричневую шерсть, да короткие, но мощные резцы клыков виднелись из полуоткрытого рта. Кузьма чувствовал – Князь тьмы и демонов – Вельзевул находился рядом, привлечённый призывом поющего и готов был отдать приказ своим подручным – Во-Аелю, Белиалу и особенно Асмодею, скорейшим образом закончить все дела с приговорённым и забрать душу его в свои владения на вечные времена. Вельзевула держала песня – заклинание и этим воспользовался Кузьма.
Он повернулся спиной к распятому и лицом к звезде Соломона. Он видел уже, как тени духов выходят из бледного луча и тянут свои длинные руки к жертве.
- Стойте, духи тьмы! К вам взываю, я, ваш раб! Белиал!, Во-Аель!, Асмодей! Вы сильны в своих деяниях, но прошу Вас! Подождите! К тебе обращаюсь, Вельзевул! Здесь я по твоему заклинанию! Отдай жертву! У тебя много других! Прошу! Отпусти человека! Во имя всех демонов! Во имя Сатаны! Тут же Кузьма услышал многоголосое хихиканье и тихий переливающийся смех со всех сторон, но ясный, хорошо разборчивый шёпот оборвал весь этот дикий наплыв в одно мгновение.
- Ты пришёл во время. Срок хранения «книги» завершён. Ты многое знаешь и не можешь просто так уйти. Пока ты свободен. Возьми человека. В своё время мы тебя найдём. Действуй по указанию духа Люцифера и иди не оглядываясь. Да будет так.
Шёпот стих, но и смех более не возобновился. Наступила продолжительная тишина. Кузьма вновь повернулся к распятому. Существо, стоящее у него в изголовье, куда- то исчезло вместе с ритуальным ножом. Свечи, ране горевшие красным пламенем, изменили цвет на голубой и сместились к голове прикованного. Вокруг поднялся бледно-голубой туман и деревья, создававшие круглую площадку, прорисовывались сквозь него расплывчатыми и шевелящимися тенями. Кузьма видел мощные звенья цепей, державших руки и ноги парня. Но стоило только коснуться одной из них, как тут же с громким шипением и многочисленными брызгами искр цепь распалась, вернее расплавилась и обожгла руку Кузьмы. Рука распятого освободилась, но на ней не было ожога. Кузьма чуть сдерживался, чтобы не закричать от резкой боли, которая пронизала руку до самого плеча. Мозг же его пронзила мысль о том, что надо дать ответ, утверждение действия и он закричал:
- Беру человека! Боль, туманящая мозг сразу утихла и Кузьма пришёл в себя. На руке у него всё же остался хотя и затянувшийся, но довольно широкий шрам. Кожа на ладонях и пальцах сморщилась и выглядела как плохо надетая перчатка. Впереди ещё три цепи. Ещё трижды Кузьма касался рукой этих цепей и трижды отдавалось гулким эхом в лесу – Беру человека! Кузьма освободил от тяжёлых астральных оков парня и, сказав ему – Иди и не поворачивайся, пошёл следом за ним по проходу. Он чувствовал, что за ним следят и это, наверное,  будет теперь длиться бесконечно. Природный тоннель в зарослях окончился и они вышли на широкую светлую поляну. Яркий солнечный луч ударил в глаза. День стоял в полном разгаре. Кузьма не выдержал и оглянулся назад. Перед ним широким веером раскинулись низкорослые кусты орешника. Чуть дальше, в глубине леса виднелись вполне нормально растущие высокие осины и редкие дубки. Прохода как не бывало. В место него был виден большой пригорок, по которому, как вспоминалось шагал он из Каменки в Молебку. Действительно, вот и тропка знакомая. Удивительно, но факт. Прямо сейчас и здесь произошло перемещение их в пространстве примерно на четыре мили. Даже отсюда слышен недалёкий шум бензопилы. Мужички не теряют времени даром. Каменка потихоньку готовится к зиме. Кузьма посмотрел на парня, который сидел прямо на траве и курил измятую сигарету.
- Кто будешь по имени? – спросил старик.
- Митяй я,- ответил тот,- Митька.
- А сколь тебе от роду? – продолжил Кузьма.
- Тридцать будет шестого июня,- проговорил Митяй и затушив окурок несколькими лёгкими плевками, щелчком запулил его вон.
- Что с тобой произошло, помнишь? – Кузьма подошёл ближе, снял рюкзак и уселся рядом.
- помню, но всё во сне будто. Не наяву. Страшный сон. Тени какие то окружили, подняли и понесли. Да быстро так. Я чуть не помер со страху. Они мне колпак чёрный тут же накинули на голову. Шум я услышал, вроде как листья сухие  кто кидал и страх пропал. Даже интересно стало, что дальше будет. Они пока несли меня, всё узнавали кто я, откуда, почему и зачем. Да и вопросы были зачастую странные какие то. Зачем, мол ты родился? Или ещё непонятнее. Как например: Где тебя можно было наверняка отыскать, когда вы с ребятами в прятки играли? Глупость. Правда? – он глянул на Кузьму, усмехнулся и продолжил,- а вот уже совсем ни к селу,  ни к городу. Я не видел, колпак закрывал, но тонкий сиплый голос спросил,- сколько будет, если шесть да шесть сложить и разделить на шесть? И хихикал потом минут пятнадцать, аж слушать его надоело. Ответил я ему, что в результате будет два, как и у3 него, всего две извилины и те прямые, крест на  крест. После этого ничего не помню, только на голову что то сильно давило и было трудно дышать. Когда вас увидел перед собой, хотел попросить, чтоб камень с груди убрали. А он был такой огромный и тяжёлый, а я не мог и слова сказать. Язык будто отнялся. Рук и ног не чувствовал. Странное состояние. Вроде ничего не весишь и в то же время очень тяжело.
Вы меня разбудили. Спасибо вам. Я может и помер бы в этом сне. Страшно было, но…- он посмотрел с благодарностью на Кузьму и неопределённо пожал плечами.
- Да. Всё правильно,- заговорил Кузьма. С твоей стороны всё выглядело неимоверно глупо, но со стороны чёрных сил, да, да, ты не ослышался, именно чёрных сил, всё, что происходило, было слишком серьёзно и не было ни малейшей доли шутки и тем  более развлекательства. Тебя захватили врасплох, сонного. Это у них частенько практикуется и ты ничего не смог бы сделать. А мешать им – это играть со смертью. И вопросы тебе задавались вполне серьёзные. Не удивляйся. Первым вопросом проверяли твоё подсознание, не задето ли оно лишними чувствами и эмоциями. Здесь кроется глубокий смысл. Сейчас этого не понять. В своё время я объясню, что к чему. Ну а что ты ответил на то, где прячешься? В прятки то играли с пацанами?
- Да я сказал, что любимое место было у меня в стогу сена. Внутри пусто было, наподобие шалаша. Залезешь и наблюдаешь, как ищут тебя. Даже радостно за то, что никак найти не могут. Надоест им искать и кричат,- хватит прятаться, выходи. Я вылезу тихонечко и появлюсь неожиданно. А они мне- где ты был? Скажи. Я ни в какую. Обижаются и уходят. А я сам по себе. Есть всё таки у меня тайна. Хожу довольный.
- Ладно,- остановил его Кузьма. Уяснил. Теперь и для тебя наступило время кое - что понять и в чём то разобраться. Ты говорил, что слышал голос спрашивающего. Подумай, может среди знакомых есть такой, ну, то есть с таким голосом?
- Есть один похожий,- сказал Митяй,- сосед, в деревне через улицу напротив жил. Кличка у него – коряга. Сухой, тощий и злющий. Мы с пацанами так его и прозвали. Он на складе сторожем работал. Постоянно пьяный ходил. Не просыхал. Однажды мальцы  хотели для рыбалки свинец достать, как грузило и кто то заприметил, что пломбы на дверях склада из свинца. Ну и полезли добывать. Сообразили же. Сорвали пару и и дут довольные. А он увидел, схватил бердаш и за ними. Пацаны в рассыпную. Он стрелял по ним. Вот такое слышал. Конечно, это долгая история. Короче, суть да дело, дошло до милиции. Приехали. Разобрались, что к чему и засадили его в каталажку за пьянку на рабочем месте и за применение оружия против мало летних. Но это всё ладно бы, но вот голос…точно похож. У меня ещё промелькнула мысль, что как это вдруг он сюда попал, он же в отсидке. Совпадение? А может убёг и мстит? Не знаю.
- Ты сказал будет два,- перебил его Кузьма,- когда про шестёрки тот начал спрашивать?
- Да,- ответил Митрофан,- а что, разве не так?
Так то так. Всё это правильно. Но они имели в виду совершенно другое.
- И что же,  например?
- Ты сообщил им, вернее, как бы тебе это сказать, ну, констатировал что ли свой приговор. Да. Именно приговор. А точнее, вид умерщвления на жертвеннике.
- Ч-ч – чего?
- Два. Это означает двойной проход через муки ада. Ты должен, в конце -  концов обязан понять, что это не шутка. Я тебя вырвал из цепких лап такого монстра, который в самых кошмарных снах не снится, хотя вызвать его для каких- то действий вполне возможно. Это реальность, от которой никуда не скроешься. Ты мне не веришь? Я тебе покажу простой пример. Прямо сейчас. Стой спокойно и наблюдай. Ситуация в моей власти. Смотри…
С этими словами он вытянул правую руку ладонью вперёд, направив на рядом стоящую осину узкий бледный луч, вырвавшийся из ладони. Дерево, подвергшееся действию энергии, вздрогнуло, словно ожило. Из него поползли отростки, которые увеличивались на глазах и превращались в подёргивающиеся с шишками и наростами, корявые длинные руки. С виду сухие сучки, но на самом деле шевелящиеся и вытягивающиеся пальцы тянулись в сторону Митрофана. Видно было, как лопается кора. Всё дерево изгибалось, скрипело и стонало. И вот появился настоящий монстр. Он окончательно сбросил с себя древесную накидку и из под неё появилась чёрная шерсть. Извивающиеся ветви-руки так и тянулись  к парню, стараясь захватить его в свои объятия. Митрофан начал отступать назад и упёрся спиной в другое дерево. Ему стало страшно и он закричал, оцепенев от ужаса. Вместе с этим по лесу пошёл неимоверный хохот и рычание. И на этом фоне громкий голос Кузьмы.
- Демон тьмы и чёрных сил! Ты – Вельзевул! Умерь свои чары! Тебе говорю. Остановись! Сделай то, что мной будет сказано. Ты себя показал. Хватит. Замри! Усни! Уйди! Митрофан увидел, как только что захватившие его ветви замедлили своё движение, остановились, замерли. Полу дерево – полу монстр в двенадцать метров высотой медленно выпрямилось и его толстые ветви-руки на глазах рассыпались и отпали.

Шерсть исчезла и тут же появилась потрескавшаяся серая кора. Перед Митрофаном вновь стояла высокая осина. Всё стало, как и прежде. Парень дрожал всем телом и, кажется, уже начал воспринимать всё вокруг происходящее, но не мог ничего сказать. Широко раскрытые глаза не реагировали на представленную картину. Он смотрел перед собой и не двигался. Словно был в глубоком трансе. Кузьма повернулся к нему, подошёл почти вплотную и резким движением – пассом вывел его из состояния шока. Тут же подхватив его, начавшего падать. Аккуратно положил на траву. Парень спал крепким сном. Кузьма знал, что когда тот проснётся, а это будет часа через три – четыре, забудется почти всё, что происходило на самом деле и только невзрачные, серые эпизоды останутся где то далеко в подсознании. Митрофан спал, а Кузьма уже намечал дальнейший план действий. Он знал, что парень никогда теперь не увидит своего дома, мать, отца. Да и с другой стороны, родители никогда не имели детей. То, что было у них ранее, чёрные силы стёрли даже из памяти. Может это было и к лучшему. Митрофан знал точно, что воспитывался в детском доме, родителей своих не помнит, сбежал, скитался. Кормился, чем попало и кто что даст. Жизнь научила его выживанию в суровых условиях и он не пал духом. Выкарабкался. Возмужал. А случайное знакомство со старым Кузьмой пошло в какой то степени ему на пользу. Знакомство в автобусе маршрутом на Молебку.
Митрофан выспался прекрасно и уже, сидя на сваленной когда то лесине, жадно тянул в себя сигаретный дым. Кузьма сидел недалеко на пне. Рядом лежал рюкзак с несколькими пригоршнями дикого шиповника. Старик курил свою трубку и пристально смотрел на Митрофана. О чём он думал сейчас, никто не мог этого знать, но в действительности планы его на счёт парня простирались на многие десятилетия вперёд. Хотя, лучше, всё по порядку.

Глава IV
- Ну как? Отдохнул? – подал голос Кузьма,- пора, кажись и в дорогу?
- Витаминов то набрал? – спросил Митрофан, глядя на вынутую из кармана полупустую пачку сигарет.
- Набрал,- ответил Кузьма,- теперь надолго хватит. Здесь недалеко сторожка есть, можно заглянуть. Чайком побалуемся. Долго не будем. Дела делать надо. Пойдём?
Старик наблюдал, как Митрофан, тяжело встав, потянувшись, отряхнул с себя всякую лесную мишуру, быстро привёл одежду в порядок и проговорил – я готов.
- Готов, так готов, поехали.  Кузьма также встал, отряхнулся, накинул как всегда на плечо тяжёлый рюкзак, с которым не расставался, кажется, никогда и направился по еле заметной в траве тропке в густой лес. Митрофан не отставал. Под ногами хрустели сухие ветки, а над головами идущих, перелитая с дерева на дерево, кричала сорока, которой в конце концов надоело это занятие и она улетела. Лес наполнялся только ему присущими звуками и это в какой - то степени успокаивало и расслабляло. Шли молча минут тридцать. Каждый, наверное, думал о своём. Вышли на небольшой пригорок. Впереди раскрылась обширная поляна и почти в самом её центре стоял довольно крепкий на вид небольшой домик с низким крыльцом из двух ступенек.
- Вот и на месте,- Кузьма посмотрел на Митрофана и добавил,- прошу в апартаменты.
Подошли в плотную. Митрофан уже с близи, окинув взглядом внешний вид строения, обратил внимание на покрытые толстым слоем пыли еле заметные знаки на двери и Кузьма, стоящий чуть поодаль, воспринял вопрос:- Это что ещё такое? Подошёл ближе и понял, что это относится только к нему. Не дав понять парню суть смысла знаков, ответил:- Ты же сам видишь, что строение довольно старое и тем более – его входная дверь. Похоже, это знаки каких то оберегающих талисманов, не более того. Так что не бойся и смело заходи. По крайней мере, ты же не один.
Митрофан, успокоившись, потянул за накидную планку и, дверь, отворившись с небольшим скрипом, впустила пришлых во внутрь помещения. Взору представились небольшой низкий стол, сбитый из не струганных досок, уже местами полуистлевших, такая же низкая и короткая скамья. На стенах многочисленные полки, заставленные всякой всячиной, в углу, у небольшой печурки, большая укладка сухих поленьев и охапка хвороста. Общий полумрак от наскоро забитых снаружи двух окон. На столе Митрофан заметил небольшой огарок свечи, торчащий из ржавой консервной банки, рваный в нескольких местах охотничий патронташ с шестью пустыми гильзами.

Рядом лежали четыре надорванных тугих свёртка из промасленной плотной бумаги и тут же, россыпью, снаряженные патроны. Взяв один в руки, сказал: - Калибр шестнадцатый. На зайца?
- Как тебе сказать,- ответил Кузьма,- смотря чем зарядить. Если мелкой дробью, то и на утку пойдёт. Ну а если пуля, то и на кабанчика можно сходить. Так- то вот. Но шестнадцатым калибром только шкуру портить. Утка, селезень да дикий гусь – в самый раз. Ты лучше вот что. Посмотри- ка по полкам, может заварка где осталась. Чайку бы не мешало… Я выйду, гляну снаружи, может что полезного найду. С этими словами он довольно пристально посмотрел на Митрофана, тяжело вздохнул, о чём то подумав и незаметно зацепив своей широкой клешнёй ремень лежащего у порога рюкзака, ступил на крыльцо. В лицо на мгновение ударил красноватый лучик заходящего Солнца, пахнуло терпким ароматом засыпающего леса и в груди защемило сердце. Кузьма знал, что расстаётся с Митрофаном навсегда, навеки, но это и была единственная надежда продолжить начатое дело.  Знаки на двери говорили о многом. О том, что предстоит испытать Кузьме в топких болотах, о том, что ждёт в конце концов Митрофана в дальнем сибирском посёлке. Кузьма ещё раз, уже с крыльца, глянул на Митяя, который беззаботно разжигал дрова, готовясь к чаепитию. Благо, нашлось таки, чем заварить кипяток. Прикрыл за собой дверь и, руководствуясь заданным маршрутом, зашагал прочь  от сторожки, на северо-восток, всё дальше и дальше углубляясь в почти не тронутый человеком лес. Он знал, что когда-нибудь придёт время и произойдёт сначала негласный контакт с парнем, а затем уж и, подчиняясь прямому приказу нового хранителя книги, станет исполнять все его желания и указы. Но это будет не скоро, а пока…
Митрофан вскипятил воду. Родник пробивал метрах в двадцати. Заварил крепкий чай и даже выставил на стол, найденный на полке в бумажном пакете сахар комками. На одной из полок отыскал мешочек с сухарями. Праздник, да и только. Оглядел всё это. Понравилось. Вышел, кликнул Кузьму и, показалось что ли ему или на самом деле услышал неимоверно далеко – Пей, не жди, я скоро буду-у-у-у-у-у….
Вошёл обратно в полутёмное помещение, присел на скамью. Парок от налитого в железную кружку чая навевал благородные мысли, успокаивал, но в то же время Митрофан как то очень серьёзно  подумал о Кузьме и нахлынула вдруг такая тревожная волна, что он встал и вышел опять на крыльцо. Какое то седьмое чувство подсказывало ему, что не всё в порядке в текущих событиях, что то не так, как надо бы. Оглядел от двери помещение, недавно приветившее их обоих, с большим усилием подавил тревогу, вошёл, уселся за стол.
Обеими ладонями обхватил начавшую остывать кружку и сделал несколько больших глотков. Тепло разлилось  по мышцам  и он успокоился. Незаметно прошёл час. Кузьма не появился. Темнота наступала очень быстро и Митрофан, ещё сохраняя в душе какую то невзрачную надежду на появление Кузьмы, зажёг свечу и приготовил  лежак на двоих. Пока разбирал брошенную у стены кучу старой одежды и с желанием помягче поспать, укладывая её на жёсткий стеллаж, в конце уже заметил чуть торчащий из-  под  брезентового навеса ствол  ружья. Отблеск воронёной стали словно заворожил его и рука самопроизвольно потянулась к нему. Захватил, потащил на себя и вместе с ружьём, отдельно замотанным в тряпьё, как на привязи, на толстом шпагате вытянул прекрасно сохранившийся, обильно смазанный карабин. Вот это находка, я понимаю,- высказал он, больше для себя, чем для кого то. Приподнял навес. В нише, прямо в стене увидел аккуратно сложенную плотную укладку из коробок, доверху набитую патронами для ружья и карабина. Тут же лежал ещё один свёрток из чёрной бумаги, туго перевязанный скрученной лентой бинта. Митрофан взял его в руки. Свёрток был довольно тяжёлый. Он так и тянул к земле, словно магнит. Рядом с патронами лежала связка стеариновых свечей и большая, залитая парафином коробка со спичками и солью. Чья то рука оставила эти надписи на коробке, сейчас уж выцветшие от времени. В глубине ниши, приглядевшись, Митрофан заметил тёмный плоский предмет. Это всё стало так интересно, что, не думая теперь о Кузьме, зажёг новую свечу и поднёс ближе, отвернув брезент. И всё же, переборов своё любопытство, встал, поставил свечу на стол. Подошёл к двери и не выходя, закрыл вход на мощную щеколду. Хорошо. Тряпья разного полно. Какие то штаны, пиджаки. Есть ветошь. На протирку и подготовку ружья и карабина ушло часа три. Ну и ладно. Зато теперь он в безопасности и может за себя постоять, пусть даже один. Это слово, мысленно высказанное им, прошлось физически по мышцам и его передёрнуло. Кузьма не появился, но и не было того первого тревожного состояния, когда тот ушёл и пропал. В этот момент  парень думал о том, что Кузьма не пропадёт  один в глухом лесу. Чего-чего, а он то знает, что делать в таких дебрях. Не первый раз ходит по глухомани. 
И успокоившись такими выводами, Митрофан окончательно решает, коли есть такая возможность, оснастить себя всем необходимым инструментом и провизией. Он встаёт, берёт свечу и аккуратно ставит её на пол, рядом со связкой таких же свеч. Снаряженный карабин кладёт тут же, встаёт на колени и тянется левой рукой до плоского предмета, увиденного ранее в глубине ниши. Определяет, что это крышка небольшого сундука и теперь усилием обеих рук не торопясь вытаскивает его из углубления в полу. Сам сундук представляет собой больше драгоценную вещь, чем какой то простой ящик с наскоро закрытым верхом. Он обильно инкрустирован небольшими по величине камнями разных цветов, по углам нанесена волнистая позолота. В центре крышки Митрофан видит ромбы, круги, треугольники, прямые линии, какие то дуги, удивительным образом слитые друг с другом и дающие общее изображение огромного, почти на всю площадь поверхности черепа с полуоткрытой пастью. Он появляется, если пристально смотреть туда, где расположен лежащий на боку широкий ромб и стоит чуть отвлечься от увиденного, даже в мыслях, изображение черепа распадается на круги, треугольники и простые линии, словно ты и не видел этого «ужаса». Сама крышка плотно подогнана к корпусу сундука, а на месте замка шесть углублений, связанных в своеобразный круг. Больше ничего нет. Ровная полированная поверхность. Митрофан уже видел такое, но не может никак вспомнить, где? Сам того не понимая, чувствует, как пальцы рук медленно ощупывают каждый бугорок и вмятину на переливающейся всеми цветами радуги крышке и, сначала по четырём углам, но затем и в глазницах черепа находят то, что открывает доступ во внутрь прямоугольного тайника. Поочерёдно вынимает из крышки не закрепленные, а точнее движущиеся части красных рубинов. Из глазниц с усилием вытаскивает два больших зелёных камня и в кучке с красными держит всё это на правой ладони. Всматривается и видит, кажется, тысячи острых граней  на каждом из них. В отдельности они представляют собой усечённые с одной стороны широкие ромбы, как рубины, так и оба берилла. Митрофан разбирается чуток в камнях.  Бывшая нелегальная практика. Пальцами левой руки трогает камни, перекатывая их с места на место. И наступает такой момент, когда ладонь под кучкой драгоценности начинает нагреваться. Митрофан это чувствует и  нет уж больше терпения держать их на руке. Он сбрасывает камни на крышку и тут же наблюдает, как вспыхивает красно лиловым светом изображение черепа с чёрными провалами глазниц. У него поднимается   лобная кость и оттуда выпадают несколько странных фигурок. Камни, брошенные на крышку, неожиданно приобретают форму звезды и она, развернувшись на определённый угол, медленно сползает к кольцу из шести углублений. Буквально в миллиметре над ними зависает, прямо в воздухе, затем входит с небольшим вдавлением в пазы и начинает вращение против часовой стрелки. Митрофан видит теперь светящийся круг. Крышка сундука медленно отходит в сторону, переворачивается и перед ним карта какой то местности. Такие же кружочки, треугольники и линии, как на крышке, но лишь в другой конфигурации. Теперь на месте замка видна шестиконечная звезда. Она утоплена во внутрь боковой стенки. Внутри сундука парень видит два одинаковых проёма, перегороженных толстой, идущей от передней  стенки и упирающейся в заднюю, трубкой. Фигурки, выпавшие сверху, лежат рядом на полу. В одном отделении Митрофан видит на первый взгляд обычные предметы, хотя и необходимые в его положении. Старый, но хорошо сохранившийся большой компас, раздвижная и наверное столетней давности, подзорная труба из жёлтого металла, свёрнутые в трубку и перетянутые бечёвкой листы пожелтевшего пергамента, плотно набитый бумажный пакет с непонятным пока хрустящим порошком и ещё несколько маленьких увесистых коробок. Митрофан всё это аккуратно берёт в руки и выкладывает рядом с сундуком, прямо на пол. На дне проёма он видит большой журнал, подобие амбарной книги, достаёт его, раскрывает и видит перед собой чистые листы бумаги. Много, целая стопа. Она прошита с одного края толстой нитью и представляет собой в связи с плотной обложкой книгу-дневник. Полистав, Митрофан ничего не находит и откладывает журнал в сторону. Соседнее отделение представляет большой интерес, т.к. закрыто сверху листом плотной чёрной бумаги. Приблизившись, парень осторожно ощупывает этот лист, желая определить, что же находится под ним и одновременно ощущает свежий запах сырой нефти? Да. Именно нефти. Терпкий запах исходит от бумаги. Митрофан смотрит на пальцы. Никаких следов. Подносит к лицу, обнюхивает. Запаха нефти нет, лишь только пахнет табаком да ещё чем то непонятным. За всем этим занятием проходит около часа. До Митрофана доходит шум поднявшегося ветра. Слышно, как поскрипывают деревья и бьётся на ветру незакреплённый кусок жести на крыше. Печурка угасла, но оставшееся тепло всё таки сохранила. Митяй поёжился, нашёл глазами старый бушлат и накинув его на плечи, уселся на топчан. Он о чём то думал и никак не мог сосредоточится. В желудке сосало. Чай чаем, но всё сильнее хотелось есть.
Ещё раз скользнул глазами по пустым банкам, каким то пакетам и не найдя ничего подходящего для утоления голода, понуро опустил взгляд на пол, перед собой. Обратил внимание на то, как доски были подогнаны друг к другу с особой тщательностью. Щелей меж досок практически не было видно. Глазами скользнул в сторону и заметил чуть видимую тёмную поперечную полосу. Пригляделся. Точно! Короткая, в три доски, она встала перед глазами. Теперь уже, пристальнее всматриваясь в пол и подвинув свечу к краю стола, чтобы было больше света, Митрофан искал ещё такую же. И нашёл таки. Сердце почему то усиленно забилось в груди. Он встал, взял банку со свечой в руки и, подойдя ближе к крышке погреба, опустился на колени. Заметил щель, забитую грязью, ранее издалека невидимую. Теперь было видно, что это погребок и там, может быть и есть съестные припасы. Недолго думая, отыскал на полке ранее встреченный нож и вот уже приподнята квадратная половица и Митрофан со свечой в руке смотрит в глубь проёма. Перед глазами короткая металлическая лесенка, упирающаяся основанием в песчаную насыпку. Пламя свечи клочками вырывает из темноты то возникающий, то тонущий во мраке деревянный навес. Там что то есть. Опустив свечу на столько, на сколько хватает руки, Митрофан вглядывается в свисающие с поперечины куски. До него доходит, что это солёное мясо. Здесь же видны привязанные пучки какой то травы. Полевой чай – догадывается он. Теперь то уж точно не пропадёт.
Четыре часа утра. Ещё темновато. Митрофан берёт карабин, подходит к двери, отодвигает засов и, открыв дверь, выходит наружу. Его сразу обдаёт холодным ветром, лёгкие наполняются утренней свежестью и он безбоязненно идёт с небольшим ведром к роднику. Недалеко в стороне что то ухает, стонет, скрипит, но парень не обращает на это ни малейшего внимания и постепенно утихает всё это ночное месиво звуков и даже ветер прекращает рвать кусок кровли. Митрофан спокойно возвращается назад, затапливает печь, а всё остальное, как по маслу…
И теперь можно заняться основным. Сон, одолевающий его несколькими минутами раньше, уходит и он ясными глазами смотрит на фигурки, лежащие у сундука. Переводит взгляд на прикрытый, пахнущий нефтью, чёрной бумагой проём и вновь на фигурки. Подходит, берёт их в руку и пристально рассматривает при играющем свете догорающей свечи. Их всего семнадцать. Каждая имеет небольшое отверстие в центре. Все они похожи на маленьких человечков, а если точнее, на человеческие эмбрионы, зародыши в самом начале своего развития. Митрофан смотрит на них не отрываясь. Они словно притягивают к себе своей внешней красотой и в то же время излучают из себя непонятные и чуждые всему земному волны страха, неизбывной печали и ужаса. Митрофан чувствует это всем своим нутром, но не может оторвать взгляд. Рука, на которой лежат фигурки, начинает дрожать. Он на пределе терпения смотрит, куда их можно положить, так как знает от чего то, что бросать нельзя их никак. Они такие нежные, хрупкие. И он выкладывает их поочерёдно на перевёрнутую крышку сундука…
Карта зашевелилась!? Перед глазами Митрофана пустились в дикий «пляс» все эти нарисованные треугольники и линии с кружочками. Эмбрионы начали таять и растворяться. Они исчезали на виду. После всего этого «хоровода» на карте появилась прямая стрела, указывающая на закрытый проём. Митрофан теперь, как во сне протянул правую руку к чёрной бумаге и рука провалилась по запястье в жидкость. То была настоящая нефть. Руку обожгло. Митяй выдернул её рефлекторно и одна большая вязкая капля упала на карту. В это время он начал падать и кричать. И его никто не слышал. Он ступил на границу владений князя тьмы и демонов – Вельзевула. Назад дороги нет. Ловушка захлопнулась, поглотив в свою ненасытную утробу ещё одного смертного, который когда то мечтал жить в раю.

Глава V
Немало времени  прошло с тех пор, когда тёмные силы захватили молодого человека. Как говорится – воды много утекло и что творилось в этот период с Митрофаном, знают только посланцы от ада.
Но и бывший хозяин, проживавший в доме на краю посёлка, завершив все свои дела, съехал неизвестно куда и о нём почти никто не вспоминал. Да и не до того было. По округе давно уж ходили слухи о том, что он был связан с нечистой силой. Постоянно замкнутый, ни с кем никогда не разговаривал, да и взгляд его, если кто и замечал, был давящим и сверлящим. По неволе хотелось отвести в сторону глаза, чтобы как то успокоиться в душе. Он вызывал своеобразный внутренний страх, даже неизвестно от чего, но такой леденящий, что сердце замирало и хотелось бежать.

Так и растворился он в суете жизни, старый Кузьма и люди, жившие рядом, стали чувствовать себя спокойнее. Мол  ушёл, так ну и бог с ним. Каждому своё. Хотя неизвестно, бог ли был с ним или кто другой. Меньше разговоров – меньше тревог.
Вечер. Третий день июня 1936 года. По безлюдному переулку небольшого таёжного посёлка медленно шагает молодой человек с небольшим свёртком в руке.
Демоны  направили  парня сюда, в посёлок,  где проживал старый Кузьма и назначают ему встречу с настоящим хранителем книги подземелий. Иначе – окончание жизни и вечные мучения в преисподней. Митрофан естественно соглашается с этим злом в надежде как- то избавится от всего этого и стать свободным от тяжёлых адовых  оков.
На вид ему лет тридцать, не более. Приличный, со стальным отливом и широкими отворотами костюм – тройка сидит на нём прекрасно и он, чувствуя это, идёт грациозной походкой, выкидывая на каждом шаге ногу далеко вперёд и делая широкий отмах назад свободной рукой. Чёрные лакированные ботинки, изготовленные ему на заказ, подчёркивают  характер  врождённого джентльмена. Здесь он человек новый и его никто из местных пока не знает, хотя то, что он приехал недавно из Челябинска пошёл- таки слушок по посёлку. Люди здесь все на виду и только стоит появиться чужаку, так сразу к нему со всех сторон пристальное внимание. Откуда пожаловал, с чем приехал, не беглец ли с каторги. Потому, как разные здесь бывали раньше. И плохие и хорошие. Плохим житья не было и они уходили то ли сами, то ли при помощи бдительных соседей. Хорошие оставались, но и те не на долго.  Молодые если, то брали в жёны местных красавиц и уезжали в город, а кто был в возрасте, в основном оседали по близ лежащим деревням. Так и оставался основной контингент не тронутым и стабильным. Небольшая артель, созданная ещё при царе горохе, работала исправно, поставляя в город каждый сезон таёжные дары – белку, ондатру и золото. И чтобы было всё официально, с Москвы приходит бумага – документ о разрешении изготовления золотых изделий на месте. Чуть ранее, на общем собрании рабочих Митрича выбирают  главным в делах будущего комбината. Митрич становиться директором.
Бригадир артели – Денис Давыдович. Митрофан, как законный избранный директор, предлагает Денису обновить помещения и стать основным помощником. Посёлок разрастается, людей всё больше и надо хоть что- то иметь своё. Тут же набирается крупная бригада из рабочих и буквально через пару недель начинается строительство комбината.
Бригада промысловиков из восьми человек занималась охотой, другая же часть, состоящая из шести старателей, на порожистых и быстрых речках в округе намывали золотой песок и сдавали его под роспись и какие -то там отметки -  галочки старшему мастеру. Тот в свою очередь отдавал плотно сшитые и опечатанные брезентовые тугие мешочки двум приезжим в форме и получал от них денежное пособие на всю артель. Они появлялись каждые две недели неизвестно откуда и так же неизвестно куда исчезали. Видели вроде вот только и нет уж их. Жители, не состоящие в бригадах, обходились своими садами- огородами, да и скотинку имели в хозяйстве. Ещё занимались товарным обменом, а что и продавали. Так и жил посёлок своей замкнутой жизнью до тех пор, пока не появился этот самый тридцатилетний молодой парень, неделю назад оформивший покупку хотя и не нового, но довольно крепкого пятистенника на отшибе.   
Большой  серый дом выделялся от других высокой черепичной крышей, на которой красовалась белоснежная и широкая вытяжная труба. Обновлённый  светло-коричневой краской высокий плотный забор издалека был похож на неприступную стену и глухие металлические ворота с табличкой – злая собака – довершали собой таинство двора. К этому дому и направлялся молодой человек. Подойдя к забору, помявшись с ноги на ногу, он огляделся по сторонам и, успокоившись отсутствием нежелательных глаз,  положил то, что было в свёртке, меж двух раскидистых кустов акации. Откашлялся, ещё раз огляделся вокруг и, покрутив вставленным ключом в скважине замка, исчез внутри двора, плотно захлопнув за собой тяжёлую скрипучую дверь. Через минуту послышался скрип половиц крыльца, хлопнула дверь в прихожей  и всё стихло. Где то в отдалении лаяла собака и был слышен глухой рокот проезжающих по обводной дороге грузовых машин. Смеркалось. Из - за  горизонта появились тёмные рваные тучи, которые в ночь предвещали хороший ливень. За ними, вдалеке, небо изредка освещалось  всполохами невидимых молний. Шла гроза. В округе всё стихло в томительном ожидании природных перемен. Даже птицы исчезли куда- то. Они наверное хорошо чувствуют приближение стихии и заранее готовятся к ней.
 Проходит три дня.  После сильнейшей грозы с неимоверными порывами шквального ветра и крупного града посёлок по сути стал неузнаваем и представлял собой плачевное зрелище. Поломанные крыши домов и стволы деревьев.

 Повсюду тысячи мелких обломков ветвей и черепицы, смятые жестяные листы с кровли. По улицам и проулкам валяются обрывки газет, бумага, битое стекло. И хотя гроза принесла немало бед, но обошлось без жертв. Люди заранее готовились к этой грозе. И ещё. То, что произошло в самом доме за эти три дня, знали только двое. Митрофан и Кузьма.   
Но пока вернёмся к тем временам, которые оказали огромное влияние на реальную ситуацию в мире. Ещё, начиная с 1270 года отряды крестоносцев предприняли боевой поход на север Африки, в Тунис, где были разбиты на голову. И это был их последний восьмой поход. Как раз, начиная с этого периода, крестоносцы были объяты жаждой мести и наживы и ими явно руководили силы зла.
 А это в свою очередь давало повод избрать из простого люда предводителя, наделённого силой колдовства и магии. Может что - то пошло не так, как планировалось для захвата территории и крестоносцы были уничтожены. Но зло есть зло и оно вошло и осталось в человеке, которому был дан указ  хранить с периода 1270 года в течении 666 лет каноны и заповеди книги подземелий. Это и был Кузьма. Он был послан в таёжные дебри России, где была относительная тишина в отношениях между людьми, стать отшельником и усваивать законы ада. И это не прошло даром. Три века канули в вечность незаметно и силы зла так же  затронули  Францию.
Они действовали повсеместно, на очень большой территории известного мира и это зло распространилось по всей округе, затронув некоторые государства, что и привело в 1572 году во Франции к трагическим последствиям.
Суть в том, что  постоянная вражда  между гугенотами - протестантами и католиками  вылилась в грандиозную резню. Гугеноты - протестанты действовали решительно против католиков. Обе стороны обвиняли друг друга в пособничестве Сатане. И как говорили – сатанистов надо высмеивать и громить. И это послужило толчком для жестокого выяснения отношений между двух религий.
 В течении нескольких дней, начиная с 24 августа были уничтожены много тысяч гугенотов. И этой  августовской ночи дали название Варфоломеевская. Силы зла ликовали и праздновали свою победу. Месть людям восторжествовала. Эти события отразились и в России, оказав большое влияние на людей, подвластных силам зла. Кузьма стал в их числе, как главный исполнитель указаний преисподней.
Ну а в 1270 году, до событий во Франции, Кузьма, в России находится на болотах, на острове, где обитает святой Серафим, так же отшельник, медитирующий и молящийся за здравие людей мира. У него  на руках книга подземелий, при помощи которой можно творить в свете плохие вещи, в плоть до убийств людей. Серафим сравнивает свои молитвы с написанным в книге и желает, чтобы силы зла умерили свой пыл. Это им не нравится, т.к. они знают, что Серафим богоугодник и постоянно устраивают ему разные козни и подвохи. И им предоставляется прекрасный момент, чтобы Серафим научил Кузьму всему тому, что есть в книге. Серафим понимает, что Кузьма тесно связан с нечистой силой и всё же  надеется, что Кузьма станет на сторону божественных канонов и убережёт свою душу от злых чар. Кузьма соглашается, но тяга к познанию ритуалов и текстов заклинаний  видится  Кузьме в объединении законов магии с силами потустороннего мира. И он, уже будучи сильно подкованный в колдовстве, данное Серафимом для будущих благородных дел, в порыве и по указанию тёмной силы убивает своего наставника и сам же мучается душевно за содеянное. Серафим дал Кузьме «ключ», магические движения, пассы над книгой и определённые словосочетания, под действием которых вызываются духи тьмы, готовые выполнить любые указания под действием чар книги. И самое основное – Кузьма усвоил для себя учение – управлять силой власти. Он стал при помощи колдовства и чёрной магии практиковать пока ещё безобидные опыты с предметами обихода. Одеждой, цветами, деревьями и небольшими строениями. И это получалось неплохо. В конце концов у него созрел коварный план превращения людей в своих слуг, с помощью которых он мог сильно обогатиться.
И вот теперь он явился к себе, в посёлок, в свой дом, чтобы передать знания и секреты книги подземелий последователю, Митрофану, молодому и продвинутому парню.
Тот сидел в комнате перед окном и наблюдал, как Кузьма вошёл во двор и, открыв дверь, увидел Митрофана.
- Вот это встреча! Парень совершенно не ожидал увидеть перед собой давнишнего знакомого.
- Как же так? Ничего не понимаю – выдавил из себя Митрофан.
- Сколько лет прошло, посчитай – проговорил Кузьма и добавил – шрам на твоём лице я частенько вспоминаю и ты выполнил все мои указания. И это хорошо. И когда я уходил в тайгу, вспомни, я был уверен, что ты не пропадёшь в этих дебрях. Ну,  располагайся. Ты уж теперь законный хозяин этого жилья. Документы о перепродаже все в порядке и здесь не о чем волноваться.

- А теперь поговорим о самом главном. Ты понимаешь, о чём?
- Ну, так уж и сразу? – выдавил из себя Митрофан.
- Да. Сразу и сейчас. –  проговорил Кузьма. Я, - продолжил он, - предоставлю тебе скрытые данные о книге подземелий. И ты  будешь читать и воспринимать всё то,  о чем написано. Придётся волю свою сжать в кулак и вникать и вникать.
- Тебе предстоит очень долгий путь по тропе, которую тебе предоставили тёмные силы и ты должен
будешь выполнять все их указания и ни на шаг не отходить куда либо в сторону. Это теперь твой путь по жизни, который  ты должен будешь любыми силами преодолевать и жить во благо будущего.
А оно, это будущее  в свою очередь предоставит тебе главный выбор из основных двух дорог: или хранить в душе всё то, что было нажито за прошедшие годы, или идти открыто в ногу с силами ада.
Пока так оно и будет. И ты никуда не скроешься. За тобой теперь постоянно будут наблюдать и направлять в нужное русло. Исполняй то, что будет предписано и предложено и не перечь тому, кто будет рядом. А далее время покажет. К стати. Я забрал то, что предназначалось именно мне.
-И теперь, вот, смотри.
Кузьма приоткрыл дверцу старинного шкафа, стоящего напротив такого же старого большого трюмо и, достав с высокой полки кипу бумаг, разложил листы на столе. Митрофан заметил, что листы были пронумерованы. И главное, на каждом листе красовалась большая шестёрка.
- Разберёшься и поймёшь что к чему, – проговорил Кузьма, – будь хозяином во всём и, переступая  с ноги на ногу, пристально взглянув Митрофану прямо в глаза, добавил: тебе большой удачи а мне пора. Развернулся, подхватил свой рюкзак и уже на выходе проговорил: Не провожай. В доме найдёшь всё, что нужно.
Сегодня шестое июня 36 года. Из ворот большого серого дома появляется пожилой человек. Изредка прогуливаясь туда и обратно, останавливается. О чём-то думает. Несколько минут стоит на месте, затем, не обращая никакого внимания на пробегающих мимо пацанов, так же спокойно уходит от дома вниз по тропинке. Посёлок остаётся в стороне, а человек идёт к лесу, всё дальше от людской суеты и мирских забот. Он уходит далеко в тайгу.  Когда – ни будь он появится вновь.
Сам посёлок продолжал жить своей размеренной жизнью. Новый хозяин дома, т.е. Митрич стал по праву старожилом посёлка. Артель продолжала работать в том же духе до тех пор, пока в посёлок не пришли новые времена. За какое то время артель выросла в крупную бригаду старателей. Приезжали люди со стороны и по проверке на честность вливались в общий коллектив. Митрофан не терял время даром и стал предлагать свои планы по расширению посёлка и самой артели. Он показал себя добросовестным и честным человеком и вскоре на общем голосовании стал руководить хозяйством. Со временем  посёлок обновился новыми застройками и стал выглядеть, как небольшой городок. В самом коллективе на том же голосовании выбрали бригадира из рабочих. Его звали Денис Давыдович. Честный, знающий своё дело передовик.
Митрофан, ставший директором, предлагает бригадиру артели, ну и естественно с его помощниками начинать создавать большой комбинат по переработке золота. Идут разговоры и бригада так же знает об этом. Слух доходит до одного чиновника из центра, который оперативно приезжает на место и инспектирует документацию. Планы директора и бригадира удовлетворяют чиновника и тот зовёт людей к себе на закрытый разговор. Говорят о природе, о старателях, ну и в конце концов о количестве добываемого золота. Бригадиру и естественно директору поступает предложение, что можно заключить контракт на выполнение коммерческих заказов. Финансирование будет обеспечено. Бригадир в дальнейшем станет директором, а настоящий директор пойдёт на повышение в министерство. На том и порешили. Чиновник уезжает и вскоре в артель поступают заказы из Москвы на добычу золотого песка, его переработку и даже на изготовление некоторых золотых изделий. В это же время Митрич, будучи директором, предлагает создать комбинат ритуальных услуг, т.к. знает, что на этом можно хорошо навариться  и ещё, по указанию потусторонних сил брать с территории  кладбища умерших и проводить с ними опыты.
 В разгаре лето 1956 года. В тайне от всех, в своём доме Митрофан обращается к книге подземелий, вызвав духов тьмы. Они дают добро на опыты с мертвецами, благо совсем рядом находится небольшое кладбище. Митрофан думает о бригадире, не посвятить ли его в свою тайну и в то же время побаивается. Ненароком проболтает в каком либо разговоре и тогда – лишняя морока с «уборкой» болтливых. Но, можно конечно и клятву с него взять, чтоб язык держал за зубами  с помощью тех же тёмных сил. Митрофан упорно думает об этом и всё же решается.

Пока суть да дело, проходит месяц с небольшим и начинается строительство комбината. На территорию завозятся строй материалы, доски, черепица, трубы, кирпич, провода и прочее оборудование. Техника  в  работе круглые сутки  и  уже  готово  основание - фундамент.
Рядом с домом директора и недалеко от кладбища возводится небольшое помещение для хранения хоз. инвентаря. И кто и спрашивает, что там у тебя, Митрофан показывает лопаты, метла и прочую мишуру. Вскоре он зовёт к себе на разговор Дениса Давыдовича, бригадира и в кратце объясняет ему, что и как надо делать. В процессе разговора мельком затрагивает тему о кладбище, о похоронах, о  ценах на погребение. На установку памятников, возложение венков, постановку ограды и т.д. Параллельно с тем, что Денис бригадир, предлагает ему стать ответственным и по сути главным в делах ритуальных услуг. Говорит, что в этой сфере будет хороший заработок и если появятся какие лишние денежные вливания, их можно будет использовать для дополнительного строительства подсобных помещений и приобретения необходимого оборудования. Денис соглашается, т.к. про себя явно подумал, что на этом можно хорошо заработать. Хотя сам холостой, но и подыскать пассию можно в конце концов в будущем.
То, что имелось недалеко от дома, а это небольшой пристрой из плотно сбитых толстых  досок,
так называемый сарайчик, имел свой секрет. И Митрофан – официальный директор артели посвящает Дениса Давыдовича в это дело. Тот сильно удивлён услышанным, но Митрофан в дополнении к разговору показывает Денису несколько эпизодов с пассами руками над небольшой тумбой и Денис воочию наблюдает, как приоткрывается ниша в полу и слышит откуда то издалека низкий и протяжный звук, похожий более на вопль и стенания. Его просто передёрнуло от этого кошмара и он отпрянул к стене. Митрофан пристально смотрит на Дениса и говорит:
-Вот теперь ты увидел и знаешь, чем мы с тобой будем заниматься. Я посвятил тебя в дела особой важности и ты должен будешь хранить это всё в тайне. Живи и работай как и раньше и ни о чём не волнуйся. Но и ещё. Если вдруг что-то просочится наружу, ну т.е. кто-то о чём-то будет догадываться, ты просто исчезнешь даже без моего ведома. Ты вошёл в конгломерат преисподней и теперь постоянно будешь под наблюдением высших сил. Бывший хозяин дома, старый Кузьма дал мне дополнительно упражнения, пассы и теперь можно проводить опыты с покинувшими этот мир.
-К стати, проговорил Денис.
 -А кто такой Кузьма, да и хотелось бы уяснить, раз уж мы будем работать вместе, сам то ты откуда будешь? Откуда пришёл?
Митрофан на время замкнулся, наверное думая о чём то, потом высказал:
-Я в своё время познакомился с пожилым человеком в поезде, идущем в Пермь. Его так и звали – Кузьма. А фамилия его кажется Осташенков. Вроде так. На вид ему было лет шестьдесят или около того. Это человек обладал силой магии. Мощной магии. Я его буду помнить столько, сколько буду жить. Он в корне изменил мою судьбу. Ещё скажу, что он ушёл далеко в тайгу и остаётся только вспоминать прошедшие и насыщенные удивительными моментами годы.  Сам я родился в Челябинске и ехал в Пермь к своим родным. Теперь уж нет никого. Я один набираюсь ума-разума из книги, которую передал мне Кузьма. Теперь я хранитель книги подземелий и знаю практически все тонкости
потустороннего, ну, не нашего мира. Знаю, как пробудить ушедших в небытие вечно спящих под двухметровым слоем слежавшейся за многие годы земли.  В книге описываются эпизоды возвращения умерших в нашу настоящую жизнь. Он научил меня всему тому, что неподвластно простому человеку. Он постоянно твердил одно и то же, что я теперь буду хранителем этой книги на долгие годы и должен буду последовательно исполнять указания из неё. Вот так. В конце – концов я могу тебе предложить как -нибудь пройти со мной на погост и удостовериться в том, что я говорю правду. Если конечно будет у тебя желание.
-Да. Конечно,- тут же ответил Денис.
-Мне будет интересно глянуть на то, как ты всё это делаешь.
-Ну, вот и договорились,- закончил Митрофан.
Не спрашивай более ничего. Меньше знаешь – спокойнее живёшь.
На выбранном участке, недалеко от Каменки был построен комбинат ритуальных услуг. Посёлок частично обновился и расширился за счёт новых построек. Да и население прибавилось. Недалеко от посёлка, на возвышенности существовало старое кладбище. Местные его почистили, прибрали всякий мусор. Можно сказать -облагородили.
И вот сейчас начинается самое интересное.

Глава VI
Как- то ночью Митрофан с Денисом выходят на кладбище, идут по узкой, заросшей травой тропе меж оград и подходят к одной могилке с высоким железным крестом и небольшим фото молодой девицы.
Даты жизни на фото еле различимы. Наверное ещё от безлунной ночи. Но Денис пристально всматривается в изображение и понимает, что совсем недавно были проводы. Тут же наблюдает, как Митрофан, проделывая странные движения руками у ограды и что- то бормоча себе под нос, насыпает
под крест чёрную соль. Отойдя назад на пару метров и раскинув руки в стороны, провозглашает:
-Да есть так! Поворачивается спиной к кресту, говоря Денису, чтоб и тот так же не оглядываясь уходили прочь.
Проходит какое -то время и люди, проживающие в Молёбке, замечают в реке довольно много мёртвой рыбы. Тут же многие начали говорить, что кто то выбросил в воду подобие крысиного яда и из за этого рыба погибла. Кто- то предполагал, что выше по течению слили ядовитые отходы от производства фабрики или завода. Кто на что был горазд. В общем, сначала не придали этому случаю особого значения. Но когда двое молодых ребят, купавшихся в реке получили сильнейшее отравление и погибли, вот тут уже этим случаем заинтересовались всерьёз. Срочно была создана комиссия, приехавшая из центра для выяснения причин, повлёкших возникновение данного инцидента. Пока суть да дело, сбор анализов, опрос людей, кто, и где что видели, выяснили, что смерть купавшихся наступила от отравления трупным ядом. Но как он попал в воду, да и вообще, откуда он мог появиться, пока было неясно. Вначале подумали о кладбище. Что, мол, оттуда с грунтовыми водами яд мог попасть в реку. Но эта версия была тут же отвергнута, так как само кладбище располагалось на небольшой возвышенности, да и ниже по течению. Расследование зашло в тупик, пока не представился ужасный момент. Ребятня из посёлка бегали по берегу у воды и заметили у одной полусгнившей толстой коряги, торчащей из воды, два трупа молодых женщин. Ребята тут же сообщили об этом старшим. И вот тут уже началось основное расследование. На запястьях у обоих девиц у каждой на левой руке увидели золотые тонкие браслеты с непонятными знаками по окружности. Дело приобретало серьёзный оборот и следственный отдел засекретил это всё до выяснения окончательного результата.
Параллельно с этим идёт разговор бригадира с Митрофаном. Денис предположил и, похоже, был на верном пути, что в реке перед этим купались двое молодых девиц, никому неизвестных. Не они ли стали причиной данного случая. Денис связал этот момент с походом на кладбище несколькими днями ранее.
Митрофан, глядя на бригадира, говорит:
-Ты, Денис, теперь многое узнал из того, о чём я тебе рассказывал. И для тебя теперь будет самым лучшим сохранять молчание. Никому и ничего. Я постараюсь исправить эту ситуацию, ну то есть пустить ход событий в нормальное русло. Это уже моя задача. А тебе не о чем волноваться. Будь самим собой и живи, как и раньше.
Время, время. И как бы ты ни хотел, его не вернуть вспять, не остановить. Многие учёные и профессора желали бы сделать так, чтобы временем можно было бы руководствоваться по своему плану, по своей воле и усмотрению. Старожилы района, многие годы, не покидая своих мест, говорили о странных вещах, что наблюдали в лесу и над рекой неопознанные объекты, зависающие прямо в воздухе. Боялись их и уходили от них подальше. Много разговоров было про них, да и сейчас не меньше. Народу много здесь появлялось. Туристы разного рода и сословия, приезжие кто откуда. И все желали удостовериться и, если бы была возможность, посмотреть воочию на то, что было для них не понятно и загадочно. Многие учёные умы утверждают, что чем быстрее двигаться в пространстве, тем медленнее течёт время. Получается так, что время движется со скоростью света? Может быть. Это было доказано экспериментально. Скорость света. Максимум в котором мы, то есть люди живём и движемся в пространстве. Хотя этого не замечаем. И если двигаться со скоростью света, так может и время можно остановить? И если оно остановится, то и человек в пространстве перестанет стареть? Теория одна за другой и никакого движения вперёд. Жизнь вокруг нас и в нас самих течёт сама по себе и не обращает никакого внимания на внешние процессы. В конце концов теперь уже было чётко доказано, что Пермь и обширный район вокруг неё имеют аномальные свойства. Ну то есть магнитные отклонения, отключение разного рода аппаратуры и приборов и прочие непонятные явления. Этой области утвердили название – Пермская аномальная зона. Многие здесь видели зависшие прямо в воздухе объекты непонятной природы и даже каких -то киборгов.
Отвлечение от сути рассказа может и даёт какую пользу, но всё должно быть в пределах нормы, не превышающую лимит мысли. Всё, что было описано ранее, начиная от времён эпохи средневековья и заканчивая настоящим временем, всё это было в действительности. Верить этому или не верить – желание и помыслы думающего человека, старающегося оценить действительность, как она есть.
Митрофан – директор комбината был чисто случайно разоблачён в своих тайных делах и под мощным прессингом сомнамбулы раскрыл все эпизоды своей тайной деятельности. Он понёс заслуженное наказание и в последствии был привлечён к работам, имеющим отношение к тайнам мозга. Через какое -то время он просто изчез  и  никто не знал куда он пропал. Многие были уверены, что его, как говорят, похитили пришельцы. На этом его жизненный путь обрывается.
Денис Давыдович - бригадир артели в последствии стал директором комбината и за одно стал руководить хотя и малым, но  прибыльным в своём отношении процессом золотодобычи. Книга, которую изъяли у директора во время проверки, была отправлена в Пермь и затем в Москву для подробного и углублённого изучения учёными  изотериками. По поводу последующего пути книги – он заканчивается в центре института востоковедения. По сути – книга просто пропала. Где-то может и есть не подтверждённые реальными опытами копии этого бестселлера. Ну, вот, в общем пока и всё. А на счёт Пермской аномальной зоны – так это существует на самом деле. Учёные и просто интересующиеся заглядывают в этот район и до сих пор изучают процессы, имеющие место в природе.