Назад, к родным берегам. Путевые заметки. 1983

   1983 г. Наше судно закончила работу в портах Австралии и Новой Зеландии, загрузилось под завязку шерстью и возвращается на Родину. Пошел пятый месяц.В этом рейсе у меня родилась дочь. Ножки были хорошо "обмыты". Как потом вспоминал комиссар моему сменщику, "Александр хороший механик, но когда у него родилась дочь, весь пароход напился".
   Перед Австралией мы зашли в порт Хайфон Вьетнама. Там народец наш отоварился всякой местной сувенирной всячиной, сдали груз. Какие-то супер- пупер секретные модули, погруженные на рейде Выборга с табличками порта назначения для введения потенциальных противников в дикое заблуждение. Порт Корсаков, так было на них написано.
     На вахте стоят два моториста, Николай и Саша. Николай штатный моторист четвертого механика, Саша сослан ко мне на исправление. Молодой помощник механика после ЛАУ, Ленинградского Арктического Училища, который до резиденции ВВП, базировался в Стрельне, в Константиновском дворце. Он из первого выпуска, так называемых «автоматчиков», заточенных на ремонт судовой автоматики. До автоматики судна их, естественно, не допускают, они выполняют  обычную работу мотористов.  Причем, уровень  практических навыков равен уровню моториста второго класса, мотористу низшей степени квалификации. Практики фактически не было. Зарплата же соответствует зарплате старших мотористов, поэтому не редки конфликты между матерыми и опытными старшими мотористами и молодыми, только пришедшими на флот выпускниками. Так, один из них, долго, почти до обеда, что-то выпиливал ножовкой по металлу полотном, установленным зубьями назад. О том, что нужно переставить полотно, ему подсказал токарь, заметивший ошибку сразу, после вручения полотна для работы и с усмешкой наблюдавший все это время за потугами молодого. Сарказм?



   Не могу сказать, что поголовно все бестолковые, были и исключения среди них, рукастые и толковые парни. Саша, направленный ко мне, из таких ,из рукастых. Но раздолбай.
   Изначально он стоял вахту со вторым механиком. Однако, за свойственное ему раздолбайство, был снят с вахты и переведен в рабочую бригаду, под усиленный контроль. Вроде нормально включился в работу, но был опять неоднократно замечен с бодуна и просто пьяным.  Терпение второго механика закончилось и со словами : «Загони этого раздолбая в трубный тоннель и покажи «почем раки зимуют», Сашу перевели для «усиления» и перевоспитания трудом на мою вахту.
   Работы у меня хватало. Ко всему еще, висел такой капризный агрегат, как испарительная установка. Расход воды при экипаже в 45-47 человек соответствовал в тропиках более 25-26 тонн воды в сутки. Остановка на сутки-двое для профилактики или устранения неисправности вызывало истерику у старшего помощника, отвечавшего за запасы воды на судне. При длительной остановке испарителя это грозило переводом расхода воды в режим экономии, хрен помоешься нормально, другими словами.



   За стоянки в Австралии испаритель был очищен от накипи и полностью подготовлен к работе на переходе. С выходом он выдал свои паспортные 25 тонн/сутки при условии жесткого контроля за уровнем полученного конденсата. Контролировалось это через смотровое стекло, если в середине, значит максимально выдаст, если выше, пойдет откачка излишков за борт вакуумным эжектором, производительность упадет. Раз в час, брось все и подбеги посмотреть уровень.
   А работы по заведованию на этой серии Ро-Ро хватало всем. Лопались от дикой вибрации судна компенсаторы трубопроводов топлива в трубном тоннеле, он затапливался не только топливом, но и конденсатом, приходилось откачивать, отстаивать откаченное перед тем, как использовать для сжигания в дизелях. Лопались стекла конденсатных горшков, установленных не на выходе в машинном отделении, а там же, у танков. С удовольствием загнал бы в тоннель конструкторов-рукотворцев. Запорные клапаны выхода обогрева топливных танков находились там же, у танков. Лопнул змеевик в танке, милости просим в тоннель, чтобы закрыть выход конденсата. К слову, на других типов судов, клапаны входа - выхода пара находятся в машинном отделении.


 
   Порою, за восемь часов между моими вахтами, в трубный тоннель полностью уходил танк котельной воды. Тоннель был до меня неоднократно затоплен до верху, освещение в нем не работало и восстановлению не подлежало. Топливные танки грелись, в тоннеле висел топливный туман.
 В общем, какие-то ремонтные работы в нем, было еще то удовольствие. Две робы на себя,  резиновые сапоги, каску на голову и фонарь в руки. Инструменты в сумку и пошел, пошел... Как-то горевший фонарь выскочил из моей руки и, упав в воду, погас. Назад я выбирался на ощупь, скользя по топливу и распершись руками в переборки тоннеля. Мягко говоря, было ссыкотно, сам тоннель длинный ,проходит от машинного отделения почти до бака, а я находился где-то в середине.
    Пару раз Саша, назначенный контролировать работу испарительной установки, получил за свой недогляд больших хренов от моториста и меня, после чего стал относиться к контролю более ответственно.
   Со вторым мотористом и нам с Николаем  стало немного свободнее. До этого, чтобы не оголять на ходу вахту, работами в тоннеле занимался только я в личное время. А куда деваться, делать кому-то надо, а из рабочей бригады хрен кого выпросишь. Третий механик начал переводить работу дизель генераторов с соляры на моторное топлива, был гон, чтобы успеть доделать и показать эффективность. Теперь же ремонтные работы выполняет Саша в период вахт. 



   Беда была еще и в том, что из пяти-шести «автоматчиков», пришедших на судно, один из них, еврейчик, пробился в артельные. А артельный ответственен за выдачу экипажу тропического вина. Два раза в неделю выдавали по бутылке сухого белого вина, среда и суббота.
   Поскольку парни были одного выпуска, с одной роты, вино бралось многими вперед, при условии, если будет перебор по суткам выдачи, недостача будет погашена по возвращению в Питер. Просто закуплено за свои деньги и завезено на борт судна самостоятельно. 
   Пошел, как уже говорил, уже пятый месяц рейса, народ потихоньку озверел от жары и длительности самого рейса. Скоро почти года, как я и многие из команды, находятся на борту. По приходу большинство уйдет в отпуск.
   Из последнего порта Австралии судно двигалось вдоль экватора, в машине взяться за раскаленные поручни можно было только в рукавицах. Перчаток тогда не было, их иногда дарили иностранные грузчики. Или подбирались выброшенные и использовались после стирки.



   На палубе  в тропиках работа  тоже далеко не сахар. Плевок на палубу испарялся на глазах. Дополняю, пробный плевок, плевать на палубу нельзя по морским понятиям, также, как и сидеть на кнехте, «боцманских яйцах», свистеть, иначе «непогоду накличешь». 
   А тут еще и однокурсники артельного обратили внимание, что взятое ими тропическое, как то не соответствует записям, предоставленным самим артельным. Шинкарь явно отсчитывал в сторону увеличения.
   Прихожу утром на вахту. Кто-то из мотористов-поммехов прихрамывает, кто-то придерживает травмированную руку, у кого фонарь под глазом светится, у кого губы, как у негра. Что-то было  в вечер или ночью.
   Пытаю своих вахтенных. Николай не в курсах, он спал. После уговоров, колется Саша. Оказывается, испив винца с хлебушком, пошли однокурсники Сашины разбираться по поводу количества взятого вина к артелу-шинкарю. Тот зависал с матросами, что в принципе, тоже не по понятиям. Машина-маслопупы отдельно, матросы-рогали отдельно. Не знаю, как сейчас, тогда так было.



   Начался подсчет и скандал по поводу несоответствия выпитого и насчитанного. Разговор пошел на повышенных тонах, за артела вписались сидевшие с ним матросы. Было решено перенести разборку в трюм, в незагруженную его часть у аппарели, куда и переместились. На поднявшийся шум выглянули отдыхавшие в соседних каютах мотористы и матросы. Присоединилась  любопытства ради и «кекс-команда», поварята и дневальные с приборщицами «прибористками».
   Картина маслом. Слабоосвещённая корма накатной палубы трюма. Выше нее, в ПУГО (пульт управления грузовыми операциями), за стеклом, за происходящим наблюдают любопытствующие. Внизу, на стальной палубе, идет месилово, бьется друг с другом команда. Многие прямо в робе и рабочих ботинках «гадах». Схватилось в рукопашной пьяной схватке машкоманда и матросы. Группа электриков пытается их растащить, но безрезультатно, им перепадает от обеих сторон. Пьяны обе стороны. Из ПУГО идут ободряющие крики. Ладно, хоть не убили-покалечили друг друга. Виновник конфликта, артельный, отсиделся в каюте...
   История конечно же дошла и до капитана и до комиссара, мир не без «добрых людей», да и пароход хоть и железный, а стеклянный. Но начальство спустило все на тормозах. И так капитану предстояло объясняться за посадку на мель во Вьетнаме, но это уже другая история.
В разборке досталось и Саше, но он бодрится и не просит щадящих условий работы. Рейс продолжается.
   На стоянке в Питере часть машины забрали на палубу, стоять на вахте у открытой аппарели при выгрузке. Были морозы, Саша умудрился здорово набраться, ушел отогреваться и спать в находящееся рядом ПУГО. Был замечен и списан с судна.