Стрелок-2

Многие из тех, кто знал его раньше, уже успели отойти в мир иной. А неумолимое время постаралось зачистить следы его прошлого: он «залёг на дно», тщательно замаскировавшись, выстроив совсем новую жизнь. Сменил имя, обзавёлся семьёй, стал добросовестным налогоплательщиком, а безупречная биография, к которой невозможно придраться, только способствовала этому.

Годы текли размеренно и незаметно: утренний кофе, работа, семейные вечера. Он уже было поверил, что смог обмануть судьбу и расстаться навсегда со своим мрачным прошлым. Но жизнь, словно насмехаясь над его иллюзиями о спокойной жизни, в очередной раз выбила опору из-под ног.

Болезнь жены ворвалась в их дом, словно ураган, — диагноз прозвучал как беспощадный приговор. Размеренный ход жизни был перечёркнут в одночасье. Врачи называли астрономические суммы, необходимые для операции. Каждая цифра, представленная ими, била наотмашь, напоминая о том, что привычные способы заработка здесь не помогут.

Викулов понял: чтобы спасти любимую, придётся вернуться к старому ремеслу. Тому самому, от которого так долго и старательно скрывался все эти годы. В глубине души он знал: это путь назад во тьму, но иного выхода не было. Таймер, отсчитывающий время, отпущенное на жизнь его супруги, был включён, а перед ним вновь стоял выбор — остаться законопослушным гражданином и потерять всё или взять в руки оружие и рискнуть всем, чтобы спасти ту, ради которой когда-то решил измениться.

Даже одна поездка в Германию обернулась бы серьёзными расходами, но это только начало. Далее последовали затраты на дорогостоящие лекарства, длительное лечение и регулярные обследования. Общая сумма выходила за рамки возможностей простого инструктора по стрелковому делу.

Он лихорадочно перебирал варианты. Занять? У кого? Круг его общения сузился до минимума — за годы «новой жизни» он сознательно дистанцировался от прежних знакомых. Продать имущество? Не скромная квартира и не машина едва ли покроют десятую часть необходимых расходов. А время неумолимо тикало — каждый день мог стать последним.

Былые денежные запасы полностью иссякли. Оставался лишь один выход — вернуться в прошлое, как ни противилась этому душа.

Он начал осторожно наводить мосты. Для большинства он считался мёртвым — кто-то искренне верил в его гибель, другие предпочитали считать его пропавшим без вести. Имя его старательно вымарывали из памяти, пытались стереть саму возможность его существования. «Не было такого человека» — эта мантра стала общим правилом для всех, кто когда-то знал его.

Но находились и те, кто помнил. Они понимали: если он вдруг объявился, значит, что-то не то и дело серьёзное. После долгих переговоров вышли на контакт. Предложили работу — рискованную, но с баснословным гонораром. Сумма, озвученная в ходе разговора, могла покрыть чуть больше половины всех расходов.

Отказаться? Мысль мелькнула и тут же растворилась в воздухе. Это был не просто шанс — это был единственный вариант, проверенный временем. Вопрос стоял предельно жёстко: жизнь или смерть. А излечение жены не терпело отлагательств — счёт шёл на дни.

Давно он не держал в крестовине прицела человека. Пальцы, привыкшие к гладкости оружейного корпуса, вдруг задрожали — словно тело помнило то, что разум старался забыть.

В голове снова и снова прокручивался один и тот же вопрос, мучительный, как незаживающая рана: «Какое я имею право убивать? И кто мне дал его?»

Мысли неслись вихрем, вырывая из памяти обрывки прошлого. Он вспомнил первые задания — тогда, в самом начале пути, когда ещё не выработалось холодное равнодушие профессионала. Когда каждая «цель» оставалась в сознании не просто очередной отсечкой в общем ряду убитых, а человеком со своей историей, мечтами, семьёй.

«Что он мне сделал такого, этот человек? — мысленно повторял он, глядя сквозь оптику на фигуру вдалеке. — А если даже и сделал, то почему я должен лишать его жизни?»

В памяти всплыли картины войны — настоящей войны, где всё было ясно и просто: своя траншея, вражеская траншея. Где стрелял, зная, что за спиной — товарищи, что защищаешь не просто территорию, а нечто большее. Там было понятно: стенка на стенку. Брат за брата, друг за друга.

А здесь? Кто этот обречённый? В чём его вина? Только в том, что не захотел делиться деньгами? Не подписал какие-то бумаги? Или, хуже всего, просто много знал?

Его палец замирал на спусковом крючке. В висках стучало: «Это не война. Это убийство».

Он закрывал глаза, пытаясь заглушить внутренний голос, но тот лишь усиливался, эхом отдаваясь в сознании: «Ты не судья. Не палач. Не бог».

Дыхание участилось. Перед глазами вновь возникла фотография жены — бледная, измученная болезнью, но с той самой улыбкой, за которую он был готов на всё.

«Но если не я — то кто? Если не сейчас — то когда? Ей нужна операция. Деньги. Жизнь».

Противоречия разрывали его изнутри. Он понимал: стоит нажать на спуск — и пути назад уже не будет. Не только в физическом смысле, но и в духовном. Эта пуля не просто оборвёт чью-то жизнь — она навсегда изменит его собственную.

Время словно застыло. В прицеле — человек. В душе — пропасть. А где-то далеко, в больничной палате, ждёт та, ради которой он готов переступить через всё. Даже через самого себя.

Дождь продолжал моросить, превращая улицы в тусклое зеркало, где отражались размытые огни фонарей. Иван прибавил шагу, чувствуя, как холодные капли пробираются под воротник. Он знал: до намеченной точки осталось совсем немного.

Внезапно в сознании вспыхнули картины детства. Такой же моросящий дождь, звонкий смех друзей, беготня к реке. Они обожали купаться в непогоду — дождь поливал сверху, не давая возможности просохнуть, но это лишь усиливало восторг. Тогда всё казалось простым и ясным: главное — вовремя вернуться домой и хорошенько поесть. Ни тревог, ни ответственности, ни тяжёлых решений. Только беззаботность, словно невесомое облако над головой.

Почему-то в памяти всплыла Наташка — его первая любовь. Воспоминания нахлынули волной, унося в прошлое. Он вспомнил их долгие прогулки допоздна. Как он провожал её домой, а потом они замирали под развесистой ивой, укрытые её густыми ветвями. Вспоминалось, с какой трепетной дрожью он ощущал лёгкое прикосновение её груди через тонкий шёлк летнего платья. Этого мимолётного контакта хватало, чтобы разум уносился куда-то в бескрайние выси, где не было места реальности.

Иван резко выдохнул, отгоняя наваждение. Воспоминания растаяли, оставив лишь горькое послевкусие утраченных иллюзий. Надо было поворачивать за угол. Там стоял старый дом с чердаком, где в одном из окон его уже ждала «рабочая точка».

Он поднялся по скрипучей лестнице, каждый шаг отдавался глухим эхом в пустоте здания. Чердак встретил его пылью и затхлостью, но это не имело значения. Главное — обзор. Он аккуратно установил винтовку, проверил прицел. Движения были отточенными, будто он делал это лишь вчера, а не годы назад.

«Как же быстро летит время…» — мелькнула мысль. Сколько воды утекло с тех пор, как он в последний раз держал в руках оружие. Но такие вещи не забываются. Тело помнило всё: напряжение мышц, ритм дыхания, холодную тяжесть металла в руках. Это было сродни второму языку — однажды выученному, навсегда оставшемуся в памяти.

Он прильнул к прицелу, фокусируясь на цели. В окуляре мелькнул силуэт. Иван задержал дыхание, пальцы сжались на спусковом крючке. В этот момент прошлое и настоящее слились воедино: детский смех у реки, нежные объятия под ивой и холодная реальность, где каждое решение имеет цену.

Где-то глубоко внутри шевельнулся протест, но он заглушил его. Сейчас не время для сомнений. Есть задача — и её нужно выполнить.

                (продолжение следует))