Камышовый рай

…Она бежала, не разбирая дороги, в тапочках, линялом халате, с растрепанной головой и опухшим лицом. Бежала, пока на её пути не встал железнодорожный вокзал. Тогда она забежала в зал ожидания, плюхнулась в  кресло подальше  от людей. Слёзы продолжали  прокладывать грязные дорожки на ещё довольно молодом лице, когда к ней подошёл плюгавый мужичок  примерно её возраста. Был он одет в какие-то  чудные полосатые штаны, похожие на пижаму, и некогда белую футболку, в данный момент непонятного цвета.

- Привет, чикса! Что за болото ты здесь развела?

Не глядя на него, женщина буркнула:

-Отстань!

- Ты чо? Я никакой - нибудь  фраер, я нормальный пацан…

- Что   ты от меня хочешь?

- Познакомиться. Мое погоняло Боб. Недавно откинулся, справка имеется…

-Ну, Татьяна  я, Танька. Что дальше?- она растерла руками слезы по грязному лицу и тяжело вздохнула…- Мне плохо, а ты пристаёшь…

-Вижу. Чалился на киче три года, нахлебался говна, хочу тебе помочь.

-Чем?- Усмехнулась Татьяна.

-Мне нужен..нужна кентуха.

-Кто?- не поняла женщина.

-Ну ,которая бы в связке со мной была, тянула лямку…

- Ты что, предлагаешь идти с тобой на преступление?!- испугалась  собеседница.

- Да нет, я не беру тебя на понт,- и, помолчав, добавил,- поедем со мной, место хорошее знаю. Тебе ведь некуда идти? Я прав? У меня глаз -алмаз.

Татьяну словно током ударило, перед глазами вспыхнула картина: на диване с кляпом во рту и закрытыми глазами лежит её двенадцатилетняя дочь, а над ней пыхтит человек, из-за которого она от  тоски пить начала, когда его долго не было… Домой идти не хотела. Смотреть в бесстыжие глаза дочери, когда она будет оправдываться?  Кляп во рту? Это чтобы не орала, соседей не подняла на ноги. Нет, это выше её сил. А тогда куда идти?

Хмель ещё играл в голове, мешая  здраво рассуждать, и она только  устало спросила:

-Куда ты меня зовешь?

-В камышовый рай,- он усмехнулся, -это далеко. Не расспрашивай, сама увидишь. И там тебя никто не найдёт.

-А меня никто и  искать не будет,- с горечью сказала женщина.- Но нет денег на билет.

-Зато у меня есть бабло. Билет тебе возьму.

Татьяна была потрясена: всё равно, что будет с ней в ближайшем будущем. Да она и не понимала,  в каком измерении находится,  и оценить свое шоковое состояние не могла. Перед глазами мелькали страшные картины, от которых надо убегать как можно скорее и дальше…

…Ехали долго, почти трое суток. Татьяна, в основном, спала. Боб будил её, кормил бутербродами с чаем, старался поменьше говорить, чтобы не привлечь к себе внимание.

Высадились в чистом поле. Татьяна расширенными глазами озиралась вокруг: только скособоченный  домишко увидела.

-Полустанок,- сказал спутник,- деревню не видно. Нам в другую сторону.

Сошли с насыпи, попали в голую степь. Татьяна сжалась, её трясло:

К-куда ты меня привез? Зачем?...Помогите!!!

-Чо ты кипешь подымаешь? Через три километра увидишь…

Замолчав, она обреченно поплелась за ним. И через пару километров увидела не то озеро, не то  речку, заросшую камышом…

В начале 90-х страна развалилась, и многие её  субъекты встали на капиталистические рельсы. Особенно подсуетились большие и маленькие начальники, хваткие деловые люди.  В голой степи, но с полноводной рекой, организовали «конгломерат» по преобразованию  камыша в строительные маты. Здесь и раньше укрывались асоциальные  элементы: зеки, бомжи, просто бродяги.  Сейчас  заманивали  и нормальных мужиков, превращали их в рабов

Бобров, он же Боб, узнал об этом  вовремя и не попал в лапы дельцов, а решил самостоятельно заняться бизнесом. Мужчина знал эти места и устроился подальше от образовавшейся незаконной колонии. Поскольку это был юг, проблем с крышей особо не было. Из того же камыша построил довольно большой шалаш, укрепил его, утеплил, замаскировал. Однако одному ему  не сподручно было заниматься  тем, что знал и умел. А умел он отлавливать ондатру. В то время мех грызуна пользовался большим спросом. Но нужен был помощник. В лице Татьяны он его нашел.

- Вот, смотри- раздвигаешь камыш,- а там мои хоромы…-гордо сказал хозяин.

Бросив мимолетный взгляд  на шалаш, Татьяна перевела его на Боба, и душа затрепетала как пойманная птичка: кажется, впервые она увидела красную, в прыщах рожу, с широким носом, шрамом на всю щеку. А небольшие, неопределённого цвета глаза, казалось, бегали туда-сюда в поисках того, на голову которого  можно обрушить грязный кулак.

Женщина  закрыла глаза и медленно опустилась на землю…

-Ты чего?  Не боись, все будет путем.- И вытащил из старого вещмешка бутылку самогона и кусок черствого хлеба…

Наутро Боб облачился в резиновый костюм, закинул за плечи связку капканов и  коротко сказал:

-Пойду, поставлю ловушки, а ты  вставай,  потроши  коричневые  початки и набивай «пухом» мешок, который я заныкал.
 
Татьяна сквозь зубы огрызнулась:

-Говори по-человечески, я тебя не понимаю.

- Ладно, адью…

Оставшись одна, женщина села, и в чуть просветлённой голове заметались страшные мысли: « Что я наделала? Детка моя, родная, зачем  обвинила в таком страшном грехе и бросила: да разве тебе под силу было сопротивляться  здоровому мужику!? Господи! Где ты сейчас? Что с тобой?. А я ? Куда и зачем поехала с незнакомым зеком? С ума сошла?»

От этих мыслей ей сделалось дурно, казалось даже, что  белый свет померк. Но, придя в себя, стала думать о том, как убежать из этого проклятого места. И поняла, что надо сначала оглядеться, найти выход и уж потом…

*
Дни бежали один за другим, похожие на близнецов. Боб ежедневно уходил на охоту, оттуда приносил добычу. Вместе они обезжиривали шкурки, потом вымачивали их в воде с добавлением уксуса, затем происходил процесс дубления и разминания. Это была нелегкая работа. Зато когда  заканчивалась, мездра становилась белой, шкурка мягкой, мех блестящим. Готовую продукцию   Боб складывал в мешок и раз в три дня нес в село за три километра. Обратно возвращался с продуктами и спиртным. Татьяна  к его приходу грела на кирпичах воду для чая.  Потом, молча, ужинали и ложились спать.

Каждый вечер она с  омерзением ожидала того момента, когда сытый и довольный Боб, показывая гнилые зубы в растянутых  узких губах, елейным голосом произносил:

- Подвинься ко мне ближе…

Только алкоголь и помогал ей  терпеть все это. Но даже  в затуманенном мозгу билась мысль, как вырваться на волю.

Сколько времени прошло, женщина не знала: календаря в шалаше не было. Сначала она считала дни, потом сбилась- попытка ни к чему не привела, и она махнула рукой. Но по ощущениям  понимала, что лето уплывает и надо что-то предпринимать.
В один из дней  «пленница» сказала, не глядя на  Боба:

-Купи мне простое ситцевое платье, бельё и тапочки; видишь, эти совсем порвались…
Он расхохотался:

- Без барахла ты четче смотришься…

Татьяна с такой ненавистью глянула на него, что он поднял руки:

-Лады, сделаю по понятиям…

Ещё  прошло время. Женщина  собиралась с духом, не представляя,  в какую сторону нужно  бежать. Наконец решилась. Дождавшись, когда её мучитель захрапел, выскользнула из шалаша и двинулась наугад, помня, что они немного спускались, теперь почувствовала почти  незаметный подъём. К счастью, ярко и загадочно  светила луна, которая помогла разглядеть в стороне накатанную  дорогу. Беглянку охватила забытая уже радость и она,  пытаясь  восстановить дыхание, ступила на дорогу и спокойным шагом пошла по ней, удаляясь от реки.

Однако вскоре услышала за спиной звук приближающейся машины. Её охватила паника: «далеко» же она убежала! Но, наверное, в этот день ангел был на её стороне. УАЗик тормознул, из кабины выглянул молодой парень. Несколько секунд смотрел на неё, а потом спросил:

-Из «рая»?

Татьяна  не ответила, только низко опустила голову: вот и всё, она попалась. Он сейчас отвезёт её либо туда, где мужики ломают камыш, либо к Бобу. Одно другого краше…

- Садись, - не дождавшись ответа, сказал шофер,- отвезу тебя на вокзал, мне мимо ехать…

- Правда?- прошептала женщина, не веря в такое счастье.

- Мне не до шуток,- несколько раздражённо сказал водитель. Видно, у него были свои неприятности.

Ехали молча и довольно долго. Уже небо вызвездило и стало холоднее, когда они подъехали  к небольшому  вокзалу. Татьяна повернулась к своему спасителю, сложила руки и прошептала:

-Спасибо, никогда не забуду…

-Ладно, иди. Удачи!- И надавил на газ.

И снова, как в прошлый раз, села в кресло, только теперь  ближе к выходу, положила левую руку на колено ладонью вверх и закрыла глаза. Вскоре из них,  догоняя друг друга, покатились крупные слёзы. Пассажиров было мало, мимо редко кто проходил, и ладонь оставалась  пустой. Наконец зашуршала бумажка, и снова наступило долгое затишье.

А  потом она  почувствовала, что кто-то сел рядом, и голос пожилого человека сочувственно произнёс:

- В беду попала, девонька?

Татьяна молча покивала головой.

-А куда тебе надо ехать?

-В Москву…

-Да… не ближний свет,- он задумался, а потом сказал,- посиди, я скоро вернусь.
Не было его минут десять. А когда пришел, в руках у него был билет:

-На, возьми.

Татьяна растерялась, из глаз снова полились слёзы:

- Зачем? Что вы, это же дорого…я не могу…

- Бери. В жизни всякое случается. Вижу- намыкалась ты, что ж, подтолкнуть, чтобы ниже упала? У меня сын был. Умный,  добрый… спас мальчишку, а сам утонул…мы с женой смысл в жизни потеряли…Так что дороже? Жизнь или какие-то бумажки?
Женщина встала перед ним на колени.

-Ну, ну, не надо, поднимись. Ты тоже кому-то сделаешь добро, я уверен. А иначе,  что мы за люди…

*
Выйдя в Москве на Казанском вокзале, Татьяна остановилась,  глубоко вздохнула и мысленно сказала себе: «Пусть я умру на месте, если посмею выпить рюмку спиртного…» Слово своё сдержала... Но об этом дальше в романе,  о судьбе которого я ничего не знаю…