Черный ворон

     Посвящается матери-героине,
Деревской Александре Аврамовне.
               
Черный ворон.
Случаются ли чудеса на самом деле или это все же вымысел решать вам,я же совершенно точно уяснила для себя, что они не только случаются, но и происходят с нами  довольно часто. Секрет в том, что замечают их не все, а только те кто внимательно вглядывается в смысл происходящего вокруг нас.
Меня зовут Нина и я расскажу вам историю своей большой семьи! Родилась я в Ленинграде в 1930 году в семье инженера и врача. Через три года в нашем доме появилась Любочка, моя младшая сестренка. Несмотря на большую загруженность на работе мои родители проводили с нами много времени, одаривая нас заботой и вниманием. По вечерам когда они возвращались с работы мы ходили  гулять.
Я часто вспоминаю наш Ленинградский дворик, где каждый кустик мне был знаком. Помню как взрослые всем двором красили качели, которые в некоторых местах успели  проржаветь, а мы дети пачкали  краской друг друга, поднимая шумный гомон вокруг.  Наша старенькая соседка тетя Маша, отчитывая нас со второго этажа приговаривала: «Вот я сейчас спущусь вниз, вот я вам устрою, негодники! Покоя от вас нет!»
Зимой, когда на улице мороз -40 и снег скрипит под ногами, а в носу щекочет и щиплется мы вместе с родителями играли в зимние забавы! Папа катал нас на санках, мы хохотали до упаду, а мама все переживала, чтобы мы не простудилась. Мы натирали снегом щеки друг другу от этого они краснели еще больше и радости нашей не было конца. Папа ставил подножку маме и в шутку ронял ее в сугроб, а потом поднимал и целовал горячо в обе щеки,  мама проделывала то же самое с папой, он поддавался и падал в снег, увлекая за собой маму. Они лежали на снегу вместе, взявшись за руки, нежно и горячо смотря то друг на друга то в бескрайнее небо и казались самыми счастливыми на всем белом свете! Такими я их запомнила на всю оставшуюся жизнь.
Укладывая нас спать мама сначала нацелует нас вдоволь, проверит все ли в порядке со здоровьем и если обнаружит у кого то из нас красное горло созывает всю семью на кухню лечиться! Она заваривала  чаю с лимоном, доставала мед, малиновое варенье и поила  нас пока не взмокнем, потом натирала нас какой-то мазью и укладывала под одеяло. Доставала  книжку и читала пока мы с Любочкой  не засыпали. Особенно мы любили слушать сказки -  от русских народных  до сказок народов мира. Помню засыпаю, а передо мной проплывает рыбка золотая, царевна-лебедь, мальчик-спальник, Буратино, Золушка и каждый персонаж мне будто бы  говорит о тайнах и загадках, о невиданных мирах и сновидениях, которые только я смогу разгадать. И так мне это нравилось! Я представляла себя королевой снов и видений! Чувствуя свою значимость я засыпала, твердо веря в то, что когда-нибудь мне предоставится  возможность совершить невероятный подвиг и я смогу, у меня получится, ведь во мне течет волшебная, королевская кровь, я не похожа на других! В моем мире всегда добро побеждало бы зло, любовь и милость превозносилось  над эгоизмом и самонадеянностью.
Так я и росла, в своем уникальном микромире где все вокруг становилось живым: стены, куклы, деревья и облака!
Особенным человеком для меня была бабушка, Мария Михайловна! Она жила в старом доме, построенном еще в дореволюционное время на улице Рубинштейна 23. Ее любили и боялись одновременно! Любили - за отзывчивость, а  боялись за то, что она ни секунды не терпела лгунов, хитрецов и пьяниц. Одним словом предателей, как она их называла. Помню, однажды, дворник дед Витя с бабушкиного двора сильно напился и чуть не спалил дом, в котором жила бабушка. Тушили всем двором. Вскоре бабушка не дожидаясь милиции отыскала дворника и отлупила да так, что больше он никогда не брал ни капли спиртного! Щедрая была Мария Михайловна! Увидит во дворе дети бегают: - «Голодные ведь, целый день слоняются на улице!»,позовет к себе, накормит, напоит и пока все не съедят - из -за стола не выпустит.
 Мы с Любочкой очень любили нашу бабушку. С ней всегда было тепло, уютно и спокойно. У бабушки жил ворон по кличке Митяй, сколько я себя помню он всегда был в ее доме. Я не знаю откуда он взялся, но бабушка с Митяем были не разлей вода, как собачка он везде следовал за ней! Вешает она белье во дворе - Митяй тут как тут, идет бабушка на работу он перелетает с ветки на ветку и ждет ее рядом с  проходной на заводе. Работала бабушка станочницей на Кировском заводе посменно и домой возвращалась поздно, а Митяй ждал ее весь день и вместе они возвращались домой.  Так и жили они душа в душу! Мне было интересно наблюдать за этой странной парочкой, особенно когда бабушка что-то объясняла ему, как человеку, а он внимательно слушал, садясь на ее плечо.
Недалеко от бабушкиного дома возле Александро-Невской лавры стоял храм Святой Троицы или Троицкий собор. Бабушка часто водила нас с Любочкой в храм, мы стояли службу, а потом она нас причащала. Не могу сказать, что я что-то понимала из  того, что говорил батюшка, но бабушка всегда нас учила вере и тому, что только Господь Бог наш заступник и скорый помощник в горе и радости.
Однажды, укладывая нас спать бабушка повесила нам маленькие деревянные крестики на шею и  сказала:
 -Тебе, Ниночка предстоит прожить жизнь длинную и не простую, но запомни, зла на людей не держи, прощай, они немощные! Будь смелой. Плачь только перед Господом! Твое мужество послужит другим людям примером! Уповай на Него, Он не оставит, не покинет тебя. Помни, что тебе Господь дал сердце доброе и милующее, помогай людям, верь в Божьи чудеса и Бог тебя не оставит! Сестру береги!
-Бабушка, а почему ты мне это говоришь?
-Ты сейчас не поймешь, потом все узнаешь.
- А ты всегда будешь со мной?
-Всегда! Даже если ты меня не будешь видеть глазками, я всегда буду присматривать за тобой с Неба. Ты только помни мои слова!
- На Небе ангелы живут?
-Да!
-Бабушка, а когда ты станешь ангелом?
-А это только Господу знать, не нам! Спи, родная, спи!
Перекрестив нас с сестрой она вышла из комнаты, лишь Митяй остался качаться на дверце старого шкафа.
Так проходило наше детство, в родительской любви и бабушкиной нежной заботе. Пока не началась война 1941 года.
Ленинград стали бомбить с 8 сентября. Папу к тому времени уже призвали на фронт и мы стали жить вместе с мамой и бабушкой. Страшное, тяжелое время наступило  для всех нас. Начались обстрелы и бомбежки. В нашем доме были выбиты все стекла. Мы прятались в бомбоубежищах, когда поднимался рев сирен. Мне было очень страшно, но я старалась не показывать это остальным. Мама часто прятала заплаканные глаза от нас. Я понимала, что она беспокоится о папе, о нас с сестрой, о бабушке. Никто не ждал войны, мы надеялись, что скоро все закончится и вернется  наша счастливая  жизнь.Но этому случится было не суждено.
Вскоре пришла похоронка, в ней сообщалось, что папа погиб на фронте в  первом же бою под Брянском. Мы все впали в немое оцепенение и молчали, долго молчали. По лицу мамы тихо текли слезы, она не вздыхала, не причитала, просто смотрела куда-то вдаль и мне казалось, что во взгляде ее отражался отец, как будто она смотрела и хотела запомнить его лицо в момент смерти. Я не забуду этот безжизненный взгляд, в котором остановилось время. В тот момент мне вдруг стало ясно, что как раньше уже никогда не настанет и нужно сберечь то, что у меня есть. Я вдруг почувствовала, что война может забрать все дорогое, что у меня есть.Так же легко, как она забрала папу. Навсегда..
Август прошел как то незаметно. Появились перебои с продуктами, света в квартирах тоже не стало, обходились свечами. Мама стала возвращаться домой позднее. Она  работала  в госпитале, под который обустроили мою школу.
Однажды вечером, мама уже вернулась с работы мы поужинали и бабушка велела сходить в храм, навестить батюшку Михаила и передать печенья к чаю.
-Сходи Ниночка, сходи непременно! И Любочку с собой возьми, пусть батюшка помолится за вас. А Митяй приглядит за вами в дороге. Ступайте!- попросила бабушка.
-Бабуль, может завтра сходим, поздно уже! – попробовал я переубедить бабушку.
Но бабушка, настояв на своем одела нас потеплее, передала печенья и чего-то еще в котомке, обняла нас крепко, перекрестила и отправила к батюшке.
По дороге к храму вдруг раздались звуки воздушной тревоги. В небе появились самолеты. Они шли ровными рядами. Вокруг раздались зенитки, тяжелые  взрывы фугасных бомб, все стало в черном дыму. Мы бежали, бежали куда глаза глядят. Ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Я крепко сжимала руку сестры. В какой то момент мы провалились в яму. Очнулась я от того, что кто-то бьет меня по лицу. Это был Митяй, крыльями пытаясь привести меня в чувства. Любочка сидела рядом и звала меня по имени: «Ниночка очнись! Ниночка открой глазки! Мне страшно»
Мы выбрались из ямы, вокруг никого не было, тишина и смог стоял над городом и пошли домой. Митяй сел мне плечо, я удивилась, ведь раньше садился он только на бабушкино плечо. Было темно, фонари не горели, слышались где-то вдалеке крики, а под ногами хрустело стекло.
Подошли к дому и обомлели. В лунном свете развалины, в них кое где мелькают фонари. В тот первый вечер на город были сброшены четыре тысячакилограммовых фугасных бомбы, одна из них попала в наш дом. Полностью разрушив его до основания. Мы кричали, искали бабушку с мамой, но все было тщетно. Они остались похоронены под грудой обломков. Я часто вспоминаю тот вечер, когда бабушка отправила нас в храм. Возможно она догадывалась о том, что случится и спасла нас? Но в тот вечер жизнь моя разделилась на до и после тех страшных событий.
Не помню как мы оказались в бомбоубежище. Оттуда  нас отвезли в детский дом. Там мы провели почти два года. Любочка перестала говорить после увиденного на месте нашего разрушенного дома. Она только мычала, когда ей что-то хотелось сказать. Понимала ее только я. Митяй жил с нами по соседству, всегда был рядом, когда мы шли в бомбоубежище или дышали свежим воздухом на прогулке. Он даже умудрялся приносить нам кусочки сахара. В феврале 1943 года с Московского вокзала Ленинграда нас отправили в Ярославль, а оттуда в далекий Ворошиловск, который совсем недавно был переименован в город Ставрополь. После оккупации гитлеровцы хотели  превратить город в пепелище. Всюду виднелись разрушенные красивые здания, камни от разбитых мельниц, стекла и железо, сорванное с крыш. Любочке тяжело далась дорога. Все время пути ее била горячка. Врач в вагоне велела отпаивать ее горячим отваром, что я и делала всю дорогу.
Было ли мне страшно? Наверное нет такого слова, чтобы описать мое состояние. Когда у тебя на свете никого не осталось, кроме этого маленького человечка, который может умереть у тебя на руках  ты не имеешь права на самосожаление  или страх. Я, вдруг, начала искать опору там где не искала никогда. Слова бабушки, вот, что давало мне надежду. Она учила меня верить в Божьи чудеса! И я верила и ждала, что Бог позаботится о нас. Мы держались за свои крестики, которые подарила нам она и я тихо молилась за сестру каждый вечер, прося Бога исцелить ее.
По приезду в Ставрополь нас определили в госпиталь, так как состояние Любочки было тяжелым, я не оставляла ее ни на секунду. Вечерами рассказывала сказки, которые мама читала нам перед сном когда- то. Однажды отошла ненадолго, вернувшись в палату вижу рядом с койкой сестры сидит женщина в белом халате и гладит Любу по ручке. Я поздоровалась, подошла поближе.
-Как тебя зовут? – спросила женщина.
-Нина, а это моя сестра Люба. Она не разговаривает – ответила я
-Давно? С рождения? – интересовалась женщина.
-Нет! -ответила я. -Наш дом в Ленинграде немцы разбомбили, мамы с бабушкой не стало. С тех пор она молчит.
-А отец?  - спросила женщина
-На фронте погиб. У нас никого нет, одни мы на всем белом свете.  С детского дома нас отправили сюда.
-Все ясно. А я  Антонина Петровна, я ваш новый лечащий врач. Прежнего перевели в военный госпиталь.
-Не волнуйся за сестру, она  вскоре пойдет на поправку и все будет хорошо. – сказала она мне, выходя из палаты.
Через два дня Антонина Петровна забрала нас к себе домой, оформив опекунство над нами. Так мы попали в большую семью, где жили такие же как мы ребята, чьи родители погибли в войну. Нас было 15 человек. Здесь были и местные-  те кто остался после оккупации сиротой и наши ленинградцы. Все ребята звали Антонину Петровну мамой, она заботилась и любила каждого из нас. Ребята постарше помогали по хозяйству, готовили, убирали пока мама была на работе, остальные старались не отставать, приучались к труду с раннего детства. У нас было небольшое  хозяйство – четыре курицы и две утки. Благодаря им мы выживали . Маме на работе давали небольшой паек на нашу большую семью, но этого все  равно не хватало. Есть хотелось постоянно. С тех пор как Антонина Петровна забрала нас к себе Митяй больше не появлялся, мы очень скучали по нему, ведь он единственное связующее звено с прошлым для нас. Каждый день мы насыпали немного зерна на оконную раму и ждали его, но шли дни, а Митяй все не возвращался. Вечера мы проводили, рассказывая друг другу истории из своей жизни. Мама каждого выслушивала и обязательно говорила что-то доброе и назидательное, не обходила вниманием  никого из нас. Она говорила о том, что жизнь скоро наладится, заработают заводы, колхозы, в магазинах станет еды вдоволь и мы заживем  свою счастливую жизнь. Говорила о том, что мы обязательно должны получить образование и стать большими людьми.  Она была доброй, любящей и заботливой. Я не понимала как можно любить чужих тебе людей так сильно. Если кто-то из нас болел она не спала всю ночь, просиживая возле больного ночи напролет. А  потом шла на дежурство и отдавала всю себя на работе.
Однажды мама привела домой мальчика по имени Роланд. Он оказался немцем. Не помню как и что с ним случилось,  но Роланд попал в госпиталь откуда мама его и забрала. Мы насторожились его появлению. Для всех нас он был сыном фашистов, а значит и сам фашист. Помню одним ранним утром когда мама ушла на работу Надя – наша старшая сестра собрала нас и сказала, что немец  сегодня останется без еды. Кормить его мы не станем. Вечером, когда мама вернулась с работы и увидела как Роланд сидит в углу и плачет она насыпала соли на пол и заставила нас всех, кроме младших встать голыми коленками на соль. Я никогда еще не видела ее в гневе. Она села за стол и строго нам тогда сказала слова, которые я запомнила на всю жизнь:
-Только расисты делят национальности на хорошие и плохие. Роланд -немец, не фашист. Он не виноват, что немецкие фашисты напали на нашу страну. И знайте – кто его обидит тот мне не сын, та мне не дочь!
После этого мы все попросили прощения у Роланда и стали учиться жить дружно. Он постепенно привык к нам и влился в семью.
Прошло полгода, наступила весна. Митяй так и не вернулся. Любочка не заговорила, хотя у мамы она была любимицей, самой младшенькой. Ей доставалась особая мамина нежность и любовь. Мне казалось, что со временем ласка и забота растопят сердце сестры и она заговорит, забудет ту  страшную сцену там в Ленинграде. Но этого так и не случилось.
Как то раз, отправляясь спать с Любочкой случился припадок . Она топала ножками, хваталась за голову, истошно мычала, показывая себе на грудь. Я поняла, она потеряла крестик, подаренный бабушкой. Ночью она не спала, стонала и тихо плакала. Сердце мое разрывалось от боли. Я обыскала весь дом и двор, даже в огороде искала, может быть там обронила случайно, но ничего не нашла. Всю ночь я сидела  рядом с сестрой, обнимала ее и гладила по головке. Это все, что я могла предпринять  в тот момент. Я чувствовала себя отвратительно, мне нужно было что-то придумать, но в голове ничего не находилось и от отчаяния я зарыдала  от собственного  бессилия. И тут я вспомнила слова бабушки: «Плачь только перед Богом, Его проси, ,Он во всякое время поможет» . Я тихонько встала на колени и помолилась: «Господи помоги! Пусть крестик сестры найдется! Ты все знаешь и понимаешь, покажи куда он подевался. Прошу тебя». Я не помню сколько я так простояла. Мы с Любой проснулись крепко держась за руки. В окно кто- то стучал. Я подбежала  к стеклу и увидели за окном скачущего с  лапки  на лапку Митяя, а в клюве у него болтался крестик. Я распахнула окно и услышала радостный крик за спиной : «Митяй! Митяй! Ты вернулся!!» . Так кричала моя сестра. На крик сбежалась вся семья. Мы плакали от счастья, обнимая Любочку и радости нашей не было конца! Долго еще мы вспоминали тот день, удивляясь как же чудесно все сложилось. Митяй пропал и нашелся только,  когда у нас случилась беда. А может это вовсе не случайность? Ведь чудо случилось в момент, когда я вспомнила слова бабушки и сделала все, как она велела?
С тех пор мы стали еще дружнее. Митяй больше не пропадал, а когда случались перебои с продуктами и становилось совсем трудно  он улетал куда-то, а  потом возвращался с измазанным в муке клювом. Так он давал нам понять что где то нас дожидается спрятанное сокровище в виде мешка муки или сахара. Мама со старшими по наводке Митяя приносили домой припасы.
Мы стали крепкой, дружной семьей, благодаря нашей маме Антонине Петровне. Она вырастила нас, несмотря на трудные времена., всю себя посвящая  детям. Никогда мы не чувствовали себя приемными. Она учила нас быть искренними и благодарными, а самое главное жить для других. Мама стала нашей жизнью.