Новый декамерон 4. Золотая рыбка

Иван закончил свой рассказ. Все долго молчали, переживая злоключения современного Иова. Наконец, одна из дам, изображавшая из себя святую, чистую и непорочную деву, что было смешно при ее возрасте, по-морализаторски промолвила: «Вот это настоящий рассказ! А прежде такую пошлость наши женщины несли, что уши вяли!».
Мы разошлись по своим номерам, пожелав друг другу спокойной ночи.
На следующий день, вечером мы вновь собрались на том же месте. Вкусно поужинали. Выпили по два-три бокала красного вина. Дамы порозовели, расслабились, заулыбались…

И вдруг неожиданно заговорила Анжелика Исмагиловна. Она все время молчала и только слушала. Анжелика была ухоженной и привлекательной женщиной, сумевшей даже в своем загадочном возрасте как-то спасти и сохранить фигуру.

– Вы знаете. Я вчера долго думала над тем, являются ли сексуальные отношения между мужчиной и женщиной пошлостью, как утверждают некоторые из нас. Вспоминала различные примеры из классики о великой любви. Ну, например, знаменитую историю Ромео и Джульетты. Герой-любовник Ромео томился любовью по красавице Розалине, но, едва увидев на балу Джульетту, тут же позабыл былую страсть. И не прошло и суток как юные влюбленные оказались в одной постели и занялись именно тем, чем всегда и занимаются возлюбленные во все времена, то есть сексом. И если бы не прекрасные стихи, которые автор вложил в уста влюбленных, и не драматизм ситуации, порожденный враждой двух семейств – Монтекки и Капулетти – в Вероне, приведший возлюбленных к смерти, это была бы обычная банальная и пошлая история, каких миллионы, не так ли? Можете ли вы себе представить, что Ромео и Джульетта, поженились, нарожали бы кучу детишек и стали бы толстыми и самодовольными обывателями-мещанами? Вот и я не могу! А ведь у них была всего одна ночь любви. Всего одна! Но зато какая!

Анжелика Исмагиловна задумалась, а потом тихо добавила:
– Всего одна ночь любви… Почти как у меня…

 Все наперебой загалдели:
– Расскажите, ну, расскажите же эту историю!

– Начну с того, – заговорила женщина, чуть помолчав и собравшись с мыслями, что у меня были очень суровые, пуританские родители, абсолютно правильные образцовые люди. Члены коммунистической партии, передовики производства на одном из крупнейших уфимских заводов, они свято чтили «Моральный кодекс коммуниста» и воспитывали меня в строгости, дисциплине и послушании. Я была круглой отличницей в школе и окончила ее с Золотой медалью. Легко поступила в институт и окончила его с Красным дипломом. Меня взяли по распределению на предприятие, где трудились мои родители, и я быстро пошла по карьерной лестнице, став одним из самых молодых главных технологов на этом заводе.

С детства родители держали меня в ежовых рукавицах и внушали, что отношения между девушкой и юношей без штампа в паспорте это пошлость. Я никогда не ходила на школьные дискотеки, а затем на вечера во Дворец культуры. Считала, что молодые люди, которые там собираются, недалекие и неинтересные и не чета мне. Вся жизнь моя была расписана как по линейке вперед на много лет. И я бодро шла по ней, не оглядываясь по сторонам, не обращая внимания на заигрывания и ухаживания мужчин, которые казались мне пошлыми и малоинтересными. Я и заметить не успела, как однажды проснулась в прекрасной квартире, с прекрасной мебелью, прекрасным ремонтом, но совершенно одна и сорокапятилетняя! У меня была высокая должность, хорошая зарплата, я жила в свое удовольствие, могла побаловать себя изысканной пищей и даже деликатесами, многим просто недоступными, но на душе было как-то пусто и неуютно. Родители мои уже покинули эту, слишком грешную для них землю, оставив меня в полном недоумении: что же в моей-то жизни не так? Почему мне вдруг стало так грустно и так скучно? Нет, конечно, мужчины бывали в моей жизни. Время от времени. Но в голове всегда сидела мысль: как пошло то, чем я занимаюсь с очередным своим партнером. Эти бессмысленные телодвижения? К чему они? И я не получала ровно никакого удовольствия от этих встреч. А денег и материального достатка от мужчин мне не было нужно. Я всего добилась сама, и всего у меня было в достатке и без мужчины.

Но началась перестройка. Завод наш обанкротился, закрылся. И мне пришлось стать индивидуальным предпринимателем: я ведь привыкла жить, не бедствуя. Пять лет я пахала, создала свою небольшую фирму: мы с двумя партнерами лепили пельмени на продажу сначала сами, потом наняли несколько работниц, нашли продавцов, через которых сбывали готовую продукцию. Все, как говорится, у меня было в шоколаде. Но вдруг однажды мне стало невыносимо скучно заниматься этим делом. Захотелось кардинально поменять свою жизнь. Я договорилась с партнерами о том, что выкуплю у них свою долю бизнеса, и мы разойдемся как в море корабли. Не обошлось, конечно, без проблем...

Помню тот ослепительно яркий сентябрьский день в городе, когда природа пылала последней своей неземной красотой. Ярко-солнечным цветом горели клены и тополя. Чернели сквозь золото листвы черные стволы знаменитых уфимских лип на городских аллеях. С утра партнеры пытались сломать меня через колено – заставить подписать откупные документы до передачи денег. Я отчаянно, яростно ругалась по телефону со Стасом, нашим коммерческим директором. Помню только, что как заведенная выкрикивала в телефонную трубку одну и ту же фразу: «Утром деньги – вечером стулья!». Я понимала, что если подпишу вначале отступную, то денег не увижу никогда. И, наконец, Стас сдался, подъехал на своем Лексусе на улицу Пушкина, где я сидела в кафе Дали, и привез мне деньги и отступные бумаги. Я подписала их, забросила полмиллиона рублей в сумку, и мы расстались почти друзьями. Теперь можно было хорошо со вкусом, не торопясь, пообедать.

Я наслаждалась своей свободой, и вдруг меня охватило чувство блаженной эйфории, как будто внутри моего организма заиграли легкие, разноцветные пузырьки воздуха после выпитого стакана газированной воды. Пузырьки лопались, щекотали меня изнутри, и мне хотелось беспричинно хохотать. Я подошла к большому аквариуму и долго смотрела на золотую рыбку, с большим пышным хвостом, которая плавала за стеклом и время от времени пучеглазо смотрела на меня. Мне казалось, что я, наконец, поймала ее, золотую рыбку, и могу попросить у нее, чего хочу. Ну, хотя бы одно желание исполнить!

Я вспомнила о Диме, с которым переписывалась на сайте знакомств вот уже несколько недель. И он все время настойчиво предлагал мне встретиться и безбашенно предаться чувствам. Дима, а, может быть, его звали Никита, или Илья, что неважно, был младше меня ровно вдвое, то есть, если бы у меня был ребенок, то он бы мог стать моим сыном. И это меня как-то останавливало. Моральный кодекс, вбитый родителями мне в голову с детства, словно плотина, надежно сдерживал всю жизнь половодье чувств, которое иногда все же меня охватывало.
Я вдруг вспомнила анекдот с бородой о праведной женщине, которая всю жизнь постилась, молилась, носила длинные черные юбки, голову покрывала платком, всласть не ела, не пила, а, выйдя на пенсию, вдруг решила пуститься во все тяжкие. Подстриглась, накрасилась, нацепила мини-юбку и пошла гулять. Едва она вышла со двора, как ее насмерть сбил грузовик. Женщина предстала перед Господом и с большой обидой спросила его: «За что, Боже, ты меня так? Я ведь всю жизнь посвятила тебе?»
И Господь ответил ей:
– Извини, не узнал!

Вспомнив этот анекдот, я расхохоталась, да так, что люди, сидящие в кафе стали недоуменно оглядываться. Я набрала телефон Димыникиты и предложила ему встретиться вечером в клубе «Иллюминаты».
До встречи надо было успеть подстричься, сделать маке-ап, купить себе новый эротический прикид, переодеться…

Я шаталась по городу с кучей денег в сумке, даже не думая о них и бросая сумку, где попало.

В «Иллюминаты» пришла на два часа раньше назначенной встречи. И если бы кто-нибудь из знакомых увидел меня тогда, то не узнал бы. Это была совсем другая женщина, не я. В клубе шел показ мод. И я смотрела на тощих, измученных диетой манекенщиц, гордо ходящих по подиуму, и громко хлопала им и даже пыталась свистеть. Утренняя эйфория переросла в кураж от предвкушения предстоящей встречи. Меня уже несло, как с ледяной горы и остановиться не было никакой возможности.
Наконец, он пришел. Мы узнали друг друга по описанию одежды. Это был не очень высокий молодой человек, довольно симпатичной, приятной наружности, из поколения офисного планктона, каких нынче миллионы. Миллионы икринок, сидящих в офисах, продающих всякую лабудень, скучающих и изнывающих от скуки целыми днями, страстно желающих превратиться в золотых рыбок.
 
Мы побрели с ним по городу в сторону центральной улицы. Зашли в кафе «Ямайка», заказали по чашке кофе. Как ни странно, ни он, ни я не испытывали ровно никакого смущения от огромной разницы в возрасте. Мы болтали про Боба Марли, музыку которого, как выяснилось, обожали. Он рассказал мне про свою невесту…
– А что же ты пришел ко мне? – не удержалась я.

– Устал от вечных ее капризов и ломаний: то голова болит, то критические дни. Давно хотелось встретиться со зрелой женщиной…

Диманикита по телефону снял квартиру на ночь, и мы поехали на автобусе куда-то в район Глумилино. Долго шли вдоль длинной серой панельной многоэтажки, пока, наконец, нашли нужную квартиру. Хозяйка отдала нам ключи от стандартной двушки и ушла, взяв деньги. Мы остались вдвоем.
 
Я бросила сумку с деньгами на пол. Диманикита раскрыл свой ноутбук, который носил в рюкзачке за спиной, поставил на стол и включил какую-то космическую завораживающую музыку. Мы сели рядом на диван, обнялись…

Дальнейшее я помню смутно. Такого я не испытывала никогда: ни до, ни позже! Казалось, что этот молодой человек изголодался так, что хотел в эту ночь насытиться на всю жизнь. Меня вдруг подхватил и понес куда-то мощный водяной поток, который смывал в моем сознании, слой за слоем, завалы мусора, грязи, сносил преграды, блоки и ограничения, которые ставили на моем пути сначала родители, потом общество, а затем я сама. То, что происходило, между нами, нисколько не походило на пошлость и на бессмысленные телодвижения, чем я всегда до этого считала сексуальные отношения. Это была некая прекрасная космическая музыка, некий ритм. некая чистая энергия, соединившая вдруг в одно целое мужское и женское начало без стыда, без преград и без препятствий. Уснули мы лишь на рассвете, утомленные и изнемогающие от счастья. А утром я впервые за свои пятьдесят лет проснулась с ощущением родившейся во мне женщины.

– Боже, почему же так поздно? – задавала я себе один и тот же бесполезный вопрос, глядя на прекрасного совершенного юношу, спящего рядом со мной.
 
– Ни детей, ни мужа и ничего подобного впереди!

Мы вышли из дверей промозглого подъезда. И я попросила Димуникиту не звонить мне больше и не искать нигде. Мне захотелось сохранить в своей памяти эту ночь как хрустальную вазу в ее целостной красоте, не разбивая на осколки последующих встреч, объяснений…

Но он все же каким-то образом разыскал меня через месяц, уже на новом месте работы. Он позвонил мне и попросил выйти из офиса. Увидев меня, Диманикита покраснел и встал на колени прямо посреди улицы, обвив своими руками мои ноги:
– Умоляю, давай встретимся еще раз!

– Милый, милый, мой мальчик, – ответила я, – нельзя войти в одну реку дважды. Забудь меня! Женись, заводи детей, живи счастливо!

Вечером, раскрыв свой блокнот с телефонными номерами, я долго смотрела на запись – «золотая рыбка», пока не решилась, наконец, вычеркнуть цифры рядом с ней.