Пару слов о Швеции, Иране и импоссибилизме

  Что за странное слово, подумает читатель, не знакомый или же плохо знакомый с историей социалистического движения? Это мудреное слово происходит от английского impossibility – невозможность. И обозначает течение в социалистическом движении на рубеже XIX и XX веков, которое возникло в ответ на течение поссибилистов, которые, следуя лингвистической логике, выступали за возможность. Так чего возможность или же невозможность? Возможность или невозможность превращения капиталистического строя в социалистический путем политических, социальных и экономических реформ. Поссибилисты верили, что капитализм можно двигать в сторону социализма или даже достигнуть его с помощью этих самых социальных реформ. Импоссибилисты же стояли на точке зрения революционного социализма и ортодоксального марксизма, и настаивали, что лишь революционный взрыв сможет расчистить дорогу к бесклассовому будущему.

В общем говоря, речь о классическом в левом движении споре революционеров и реформистов. Почему же я о нем вспомнил? Всё дело в том, что общаясь с одним товарищем о современной мировой политике и империализме, услышал от него слова, смысл которых состоит в следующем: Швеция прогрессивнее того же Ирана, за счет своих «прогрессивных» социальных и политических черт, а Иран – отсталая помойка. Что не так с подобной точкой зрения? Ведь действительно, на первый взгляд для человека левых, прогрессивных взглядов социал-демократическая Швеция (медленный демонтаж социального государства в последние годы в Швеции брать в расчет не будем, возьмем за пример идеальную «розовую Швецию») с высоким уровнем жизни гораздо прогрессивнее и предпочтительнее авторитарного, теократического, мракобесного, угнетающего женщин режима аятолл в Иране.
 
  Безусловно, внутренне иранский режим крайне реакционен, черносотенен. Однако мы с вами живем в эпоху империализма, когда все страны можно разделить на страны империалистические, финансовый и государственно-монополистический капитал которых как на прямую (ТНК) так и через правительства эксплуатирует население стран, которые называют периферией, третьим миром, глобальным югом, одним словом – колонии, или же неоколонии, если речь идет о сегодняшнем дне. На предприятия этих капиталистов империалистической метрополии день и ночь батрачат за копейки женщины и дети в странах Африки, Азии, Латинской Америки. Именно за счет этого дешевого труда создаются сверхприбыли, которые отправляются в страны метрополии и там перераспределяются, давая возможность социал-реформистам (те самые поссибилистам) создавать социальное государство (государство всеобщего благосостояния, вэлфэйр) и обеспечивать пролетариату и мелкой буржуазии своих стран высокий уровень жизни. Пролетариат таких стран подкупается системой, превращается в незаинтересованную в социалистической революции рабочую аристократию, которая, в общем-то говоря, является соучастницей сверхэксплуатации трудящихся неоколоний.

И в таких условиях даже внутренне реакционные государства, наподобие Ирана, могут играть прогрессивную роль в истории, и играют её прямо сейчас – каким образом играют? А таким, что они противостоят этим империалистическим метрополиям, странам центра, ядра, «золотому миллиарду», и не мытьем, так катаньем подтачивают гегемонию этих метрополий, а значит, поток сверхприбыли – помогают обрезать ту самую нить, которая одним, жгущим и тугим концом привязана к руками рабочих и крестьян Индии, Бангладеша, Гвинеи, а другим, золотым и комфортным для рук концом привязана к рукам рабочих Швеции, Германии, США, Японии. Именно таким внешним образом режимы подобные Ирану являются прогрессивными – прогрессивными постольку, поскольку противостоят империалистическим метрополиям. Ведь в XXI веке борьба с капитализмом начинается с борьбы против империализма – падет поток сверхприбыли, падет подкуп рабочих развитых капиталистических стран, и наконец появиться реальная субъективная возможность для революции по Марксу – социалистической революции в Европе.

Если проводить аналогию с временами рабовладельческой формации - представить, что секарии (радикально настроенное еврейское движение, древний аналог сионистов) победили в Иудее, установили свое независимое государство, но да, государство-теократию, где есть свой правящий класс и угнетение женщин, и прочая и прочая реакционная гадость. А есть Рим. И если представить, что в Риме победили какие-нибудь братья Гракхи, и установили широкую социалку для плебеев, высокие налоги для патрициев, сносные условия для рабов, то какая страна в таком случае прогрессивнее? Именно Иудея, ибо Рим - это просто сверхэксплуататорская империя, которая строит свое "цивилизованное общество" на костях и поте эксплуатируемых колоний, с одной стороны, и сохраняет рабство, даже если в нашем гипотетическом примере оно и подкрашено,  с другой.

Швеция - это часть глобального Рима, ядра капиталистической системы, империалистической метрополии. В социальных реформах социал-демократов столько же прогрессивного, сколько в социальном законодательстве Бисмарка (или тех реформах братьев Гракхов, которые своими действиями пытались укрепить рабовладельческий строй) - это просто социальный капитализм, призванный подкупить скандинавский пролетариат, дабы он шел не за коммунистами, а за социал-демократами и социал-либералами (в последние десятилетия разницы нет).

В общем-то говоря, лозунг «чем хуже, тем лучше» верен, если не перегибать палку в деталях – чем капиталистическая система более честна и откровенна, а значит, бесчеловечна и антисоциальна, тем быстрее пролетариат в союзе с разъяренной частью мелкой буржуазии сметет её. Социальные же реформы умеренных левых, поссибилистов, лишь укрепляют систему эксплуатации, делая её приемлемой, терпимой для эксплуатируемых, превращая рабочих этих богатых стран в рабочую аристократию, соучастницу сверхэксплуатации трудящихся бедных стран. Вместо классовой войны и свержения ига наёмного рабства мы получаем классовый мир между рабочим и капиталистом под розовым флагом, как бы не были громки левые лозунги социал-реформистов. Именно поэтому правильно Зиновьев в свое сказал, что социал-демократия – это умеренное крыло фашизма. А я добавлю – подобно тому, как движение Грахков было умеренным крылом партии рабовладельцев.

Спартак поддержал бы восставшую против Рима Иудею, даже если бы не был согласен с её внутренним устройством. Так и коммунисты должны сегодня критически поддерживать внешне антиимпериалистические режимы в бедных странах, по типу Ирана. Конечно же, до тех пор, пока в них не появиться прогрессивная альтернатива – например, если в Иране народ будет выступать под красными знаменами и создавать советы, то долг коммуниста будет сказать – «смерть аятолам!». Но пока что в эти самые часы мы видим лишь протесты, возглавляемые прозападными, компрадорскими монархистами-пехлевистами. И последние – большее зло.

Такова моя позиция. Может быть, я ошибаюсь – но я по крайней мере стараюсь смотреть на вещи с позиции революционного коммунизма и диалектики, а не с формалистской точки зрения розового левого.