Песни, пляски, любовь и Коктебель

     Если мальчишка идет в военное училище, его проверяют не только на знания, подтягивания и здоровье. Главное выясняют, почему нормальный, здоровый юноша вместо летних развлечений и загорелых девушек выбирает старшину и бег под палящим солнцем в противогазе, вместо шашлыка с пивом – перловую кашу с мясом белого медведя (вареным салом), а вместо туманных запахов женской парфюмерии - тяжелый дух пота и портянок. Поэтому психологи на ВВК (военно-врачебная комиссия) выясняют у будущего курсанта, а не дурак ли он.

     Вопрос на ВВК: «Курица пробегает 10 метров. Сколько пробежит половина курицы?». Вопрос глупый, это же простая математика, но дальше эти вопросы уходят в народ, обрастают вариантами и уже не различить, где анекдот, а где тестовый вопрос на поступление в военное училище.
Показывают поступающему в училище МВД (сейчас военный институт войск национальной гвардии) красный кирпич и спрашивают:
- О чем вы думаете?
- Эти кирпичи демонстранты кидают в полицейских.
Показывают поступающему в военно-политическое училище красный кирпич и спрашивают:
- О чем вы думаете?
- Из этих кирпичей строится наше будущее.
Показывают поступающему в военно-инженерное строительное училище красный кирпич и спрашивают:
- О чем вы думаете?
— Это кирпич марки М 125, максимальная нагрузка 125 кг/см2.
Хотя на самом деле, все абитуриенты и курсанты всегда думают только о девушках. Возраст такой. И девяносто процентов идут в военное училище, чтобы пройти по проспекту в парадной форме, ловя на себе их восхищенные взгляды. И девяноста процентам девушек нравятся красивые, подтянутые курсанты.

     В это субботнее утро строй красивых подтянутых курсантов - ансамбль песни и пляски Симферопольского высшего военно-политического строительного училища идет выступать на концерте в музыкальном театре. Училище славилось своим хором, и даже народный артист СССР Юрий Иосифович Богатиков очень любил выступать солистом этого ансамбля, часто общался с курсантами за кулисами, обсуждая службу и офицерские планы.
     Игорь и Паша - певцы в ансамбле, с одной роты.  Участвуя на концерте, они не успевают подстричься, а не успеешь подстричься, - не пойдешь в воскресенье в увольнение. 
     Особенно переживал Игорь, который ждал свидания со своей девушкой. Из-за опасности не встретиться с Мариной его поглотила паника. Груз возможной отмены увольнения бил по нервам. Срыв долгожданного отдыха, которого ждал всю неделю, когда можно быть просто человеком, а не единицей в строю, и потеря счастья встречи с любимой, приводили к отчаянию. Он представлял нетерпеливый взгляд её больших глаз с длинными ресницами, когда Марина будет ждать его на остановке. Как в уголках ее манящих губ появится разочарование, и нахмурив тонкие, изящные брови, грустно цокая каблуками она пойдет домой. А вдруг, она после этого не захочет с ним встречаться. Он ненавидел себя за беспомощность.

     Курсанты кучками стояли за кулисами, ожидая своего выхода, а Игорь с Пашей, облокотившись о подоконник хмуро обсуждали безрадостные перспективы:   
- Ну не отпустят, так не отпустят, - сказал Паша, у которого не было девушки, - зато поужинаем нормально, в воскресенье обычно вкусный ужин дают.
     Игорь молчал. В нарушение устава его рука была в кармане кителя, держала листок белой бумаги с нежным запахом духов и отпечатком ее губ, оставленным губной помадой. Перед ним всплыло лицо Марины, запах этих духов лёгкий, как ветерок, смешанный с ароматом осеннего парка, где они гуляли в прошлый раз, и тепло её рук в его руках.
     Со скучным видом, как бы говоря: «Не так я планировал выходной», мимо проходит взводный. Игорь помнит его жизнерадостным зубоскалом - старшекурсником Вовкой, любителем травить анекдоты в курилке и стрелять сигареты у младших курсов. Окончив училище, он превратился в несчастного взводного с тревожным взглядом постоянного ожидания кары от командования.
Примерившись к его шагу, Игорь, лавируя между былой дружбой и субординацией, начинает жаловаться на жизнь, на тяжелую курсантскую долю и несправедливость быть лишенным увольнения. А когда командир взвода лейтенант Гавриков в сердцах выпалил:
- Ну что ты от меня хочешь?! Я что ли завтра в увольнение отпускать буду?!
- Пусти в парикмахерскую! Тут два шага, на Пушкина. Через полчаса мы уже здесь как штык. Все равно на сцену не раньше, чем через час выходить. Ну пожалуйста!
- Ну, блин … идите, ну смотрите, блин …, не дай бог чо…, - еще бубнил лейтенант Вовка, ругая себя за мягкосердечность, а Игорь с Пашей уже выскочив из музтеатра, бодрым шагом направлялись навстречу новым приключениям.
    
     За пару минут оказавшись на улице Пушкина, друзья устремились не в парикмахерскую, а на другую сторону улицы - в Дом офицеров, где с занятий курсов кройки и шитья Игорь вытаскивает Марину в коридор, обнимает ее упругую фигуру, с замиранием вдыхает волшебный аромат ее духов и запах яблочной пастилы. Влюбленные радостно обсуждают завтрашнее свидание. Конечно, надо было Пашку отправить стричься, заодно чтобы на шухере постоял, но, когда все мысли о Марине, сразу ломанулись в Дом офицеров, причем оба. Теперь друг мешает обниматься - пялится и смущает девушку.

     Игорь и Марина, еще разок поцеловались, после чего курсанты выходят на улицу и попадают прямо на патруль. А патруль в Советской армии был очень строгий и придирчивый:
- Товарищи курсанты, предъявите ваши увольнительные записки.
- Товарищ капитан, мы в хоре в музыкальном театре сейчас выступаем, нас подстричься отпустили, - отвечают друзья, но по недоверчивой физиономии капитана и язвительным ухмылкам солдат - патрульных видно, что дело дрянь.
- Ну, ну, певцы, декламаторы, рассказчики, предъявите ваши военные билеты.
- Товарищ капитан, - не теряют надежды курсанты, - давайте пройдем в музтеатр, там же концерт идет.
Но капитан невозмутимо кладет военники в карман кителя и изрекает:
-  Следуйте за мной.
     В комендатуре Игорь с Пашей еще пытались объяснить дежурному, что никакие они не самовольщики, а должны выступать в хоре ансамбля песни и пляски Симферопольского ВВПСУ, что без них концерт сорвется, но их все равно определили в камеру.
     Но тут в комендатуру пребывает подполковник Бородашкин - комендант Симферопольского гарнизона. Обходит камеры, спрашивает, как докатились до такого, что оказались в комендатуре. Когда дошла очередь до Игоря с Пашей, они объяснили, что никоим образом они не в самоволке, а поют в хоре, пошли постричься, а их замели. Про посещение Дома офицеров конечно умолчали.
     Повезло, что Бородашин был поклонником как Богатикова, так и курсантского хора:
– Ансамбль… Богатиков? – спросил он неожиданно. Друзья закивали. – «Смуглянку» поете? – Снова закивали. Лицо подполковника смягчилось. – Ладно. Бегите. Пойте. Военники я лично вашему комбату передам. Чтобы без последствий.

     Когда два друга примчались в музтеатр и доложили взводному о своих приключениях, тому стало плохо:
- Ну вы чего, придурки, представляете, что со мной комбат сделает?
Но делать нечего, идут петь в заключительной песне, - успели-таки принять участие.

     Подпевая в хоре, Игорь с Пашей ощущают запах праздника, витающий внутри строя. Этот опьяняющий, медвяно-терпкий аромат изюма с черносливом не спутать ни с чем. А надо сказать, что в советское время в театрах, как очаг дореволюционной культуры, театральные буфеты освежали зрителя коньяком и шампанским с  такой же респектабельной закуской: бутербродами с икрой, с ломтиками красной рыбы и эклерами. И естественно, курсанты на все карманные деньги, пренебрегая дорогими яствами, с восторженным смакованием принялись вливать в себя великолепный только в Крыму доступный коньяк «Коктебель».

     Концерт окончен и строй хоровых певцов, с блеском в глазах и счастливыми лицами, благоухая изысканным амбре, прибывают в родное училище, не зная, что информация об их дегустации летит впереди строя. На КПП их встречает комбат впереди шеренги обреченных ротных командиров, стоящих с видом преступников на скамье подсудимых.
     Личный состав хора строится перед КПП в две шеренги. Раздается команда:
- Первая шеренга! Два шага вперед шаго-о-ом марш!!! Всегда четко и слаженно выполняемая простая строевая команда в этот раз, отягченная спутанной коньяком координацией, исполняется кто в лес, кто по дрова.
     Комбат, с четкой строевой выправкой, широко расправив плечи и держа ноги в зеркально начищенных хромовых сапогах на их ширине, презрительно смотрит на эти неловкие телодвижения, потом на обреченный строй командиров.
Церемониально, в сопровождении помощника дежурного с открытой тетрадкой и ручкой наготове, командир батальона медленно идет вдоль строя. Каждого обнюхивает своим деформированным в боксе газоанализатором и каждого награждает внеочередными последствиями.
     Дошла очередь до Игоря – принюхался: ничего, кроме одеколона «Саша». К Пашке – та же история. Лицо комбата выразило искреннее изумление. Он медленно, но по-строевому четко вокруг своей оси развернулся к замершим офицерам и громко прогремел:
– Вот! На кого равняться! Два будущих политработника! Не поддались на соблазны, не пренебрегли дисциплиной и остались верными уставу! Молодцы!

     По дороге в расположение, командир роты два раза нас обнял, назвал «мои дорогие», «просите что хотите», и назавтра два счастливых друга – курсанта были отпущены в увольнение в город нестриженными.
     Патруль, буфет, комбат остались в прошлом. А впереди ждало самое вкусное приключение.

     Основано на реальных событиях.