Шут?

По просьбе немногочисленных почитателей моего таланта, я решил не ждать пока у меня возьмут интервью. А сам себя проинтервьюировать.
Как говорится: «Если гора не идёт к Магомету, то он идёт к ней».

Действующие лица:

Журналист Классик, в дальнейшем — Ж:

Мировой Классик, в дальнейшем— М:

Правило одно: умных вопросов не задавать.

Поехали:
————————

Ж: — Простите, как вас величать: Гений всех времен и народов,
Гуру словесной шелухи.
Что вы сами предпочитаете?


М: — Скромность, моя отличительная черта.
Поэтому зовите меня просто Классик.


Ж: — Под каким номером?


М: — Без всякого номера, Классик это как Солнце или как  Наполеон.
Когда вы говорите Наполеон, все понимают о ком речь.


Ж: — Не скажите. Когда я отдыхал в сумасшедшем доме у нас было три Наполеона.


М: — А как вы выяснили, кто настоящий, а кто плагиат?


Ж: — Мы решили, что они все настоящие, в конце концов почему бы Наполеону не быть едину в трех лицах.


М: — Разумно и главное верно. Как назовут человека, тем он и будет.


Ж: — Когда вы поняли, что вы Классик?

М: — В момент, когда понял, что все вокруг меня  не Классики.

Ж: — Вас критикуют. Говорят, вы самоназначенный.

М: — Конечно. Кто ещё меня назначит? Толпа? Не смешите меня.
Бараны могут льва назначить? Он сам ведёт их верной дорогой.

Ж: — Куда он их ведёт?


М: — О, а вы не так прост, как хотите казаться.


Ж: — Это не удивительно,
я же это вы.


М: — Верно. Приятно иметь дело с умным человеком.


Ж: — Тогда продолжим. Скажите, Классик, вы счастливы?

М: — Это провокационный вопрос. Мы же договорились, умных не задавать.

Ж: — Простите. Тогда спрошу проще. Вам хорошо?

М: — Иногда. Когда меня не читают: хорошо. Когда читают: тревожно. А когда понимают: вообще беда.

Ж: — Почему?

М: — Вопросом на вопрос. Вы себя понимаете?

Ж: — Да, конечно.

М: — Да? Вы понимаете почему эта женщина кажется прекрасной, а через год вы её ненавидите?

Ж: — Вы не допускаете, что люди могут вас понять?


М: — Понять нет, но оценить да. Посмотрите вокруг, что люди сотворили с этим миром.


Ж: — А что не так? Мы сидим в теплой комнате, мухи не кусают. Ничего нас не волнует.


М: — Вот именно: не кусают, не волнует.
Как в болоте.


Ж: — Но позвольте, и в болоте можно хорошо устроиться.


М: — Да, спросите жабу, хорошо ли ей?


Ж: — А если человеку в болоте комфортно?


М: — Комфорт, это отсутствие движения.
А отсутствие движения быстро начинает называться «мудростью».

Ж: — Вы против покоя?

М: — Я против застоя, который выдают за стабильность.

Ж: — Но ведь не всем нужны океаны и ураганы.

М: — Конечно. Кому-то достаточно лужи, лишь бы в ней отражалось собственное лицо.

Ж: — Вы сейчас высокомерны.

М: — Высокомерие, это когда сверху. А я отдельно.

Ж: — Это не одно и то же?

М: — Нет. Сверху, смотрят вниз. Отдельно, не смотрят вовсе.

Ж: — Тогда позвольте прямой вопрос. Вы людей не любите?

М: — Опять провокация. Да, не люблю.

Ж: — Не ожидал прямого ответа и растерялся.

М: — Мы поменялись ролями. Растеряться должен был я. Давайте продолжим с новыми ролями.

Ж: — Это интересно, ещё никогда у меня интервью не брали.

М: — Почему Вы выбрали меня? Только не надо этой чуши про Солнце нашей словесности.

Ж: — Отвечу честно. Задание редакции, Вас разоблачить, через смех.

М: — Понятно, показать самовлюбленного идиота.

Ж: — Если, прямо говорить, да.

М: — И как удалось?

Ж: — Нет, мне кажется, Вы показали, что я идиот.

М: — А никогда не надо идти с готовым ответом. Большой риск сесть в лужу самому.

Ж: — А можно, мы опять поменяем роли и я серьезно спрошу?

М: — Да

Ж: — Значит, вы сознательно выбираете роль человека стоящего на обочине и держащего фонарь?

М: — Да. Я выбираю свободу.

Ж: — Вы говорите штампом. Свобода была только у Робинзона Круза.

М: — Да, вы меня уели. Слишком уж я пытаюсь стать памятником. Отвечу просто: Я боюсь.

Ж: — Чего?

М: — Что заиграюсь в шута и уйдет юродивый.

Ж: — Ох, вы уже примеряете роль пророка.

М: — Да, и вы знаете как относятся к пророкам?

Ж: — Их почитают.

М: — После смерти, а при жизни побивают камнями.

Ж: — Интервью окончено?

М: — Да. Дальше, опасно.

Ж: — Для кого?

М: — Для нас обоих.
Вы можете начать думать.
А я, начну кричать от бессилия.

Ж: — И что тогда?

М: — Тогда роли больше не помогут.

Ж: — Спасибо, я понял, почему вы Классик.

М: — Главное чтобы я не понял, что я классик.