Болото

Кто-то бормотал. Глухо, но назойливо, не переставая. В монотонных звуках даже голоса было не разобрать и, если пытаться пристально прислушиваться, не угадать: молодой он или старческий, женский или мужской. Речь, скорее, напоминала жужжание насекомого или скрип дерева. Тем не менее, Мила почему-то знала, что она принадлежит человеку. Девушка подумала – почему? Возможно, в невнятном шуме она расслышала, всё же, нечто подобное словам – пусть непонятным, но более разнообразным для слуха, чем звон комара. Тот тоже гудел, и прямо над её ухом! «Есть, с чем сравнить, - усмехнулась она. – Но тот, другой – кто это?» Она шлёпнула себя по щеке, почувствовав, как насекомое приземлилось на неё, и сразу догадалась, что спит. Мила не была уверена, что мелкий кровопийца убит, но то, что она лежала на своей кровати под одеялом и только голова торчала снаружи – то было несомненно. Часы мерно тикали, за стеной гудел, словно слегка охрип, холодильник, со стороны соседской квартиры кто-то смачно откашлялся и замолк. «Сон лечит, - мелькнула мысль, и тут же пришла другая, словно оправдывая первую: - Так говорят… Да, надо спать. Завтра опять буду зевать на глазах у всего офиса». Мила перевернулась на другой бок. Почувствовала неудобство, легла на живот – так она засыпала лучше всего, и ощутила нарастающую дрёму, как…
Кто-то бормотал. Невнятная вязь слов лилась из темноты. Впрочем, во мраке прорисовывались очертания деревьев, кустов, зарослей осоки. Девушка узнала место – заросший пруд рядом с её домом. Она оглянулась. Точно, многоэтажка высилась на фоне ночного, покрытого серыми облаками, неба и поблескивала парой светящихся окон. Не везде люди спали. Мила повернулась обратно к водоёму, который в шутку звала болотом – настолько он был запущенным и грязным. Она раздвинула руками ветви, что оказалось внезапно очень легко, и двинулась вперёд. Тут она заметила, что, несмотря на осень, одета в тонкое короткое платье без рукавов. Странность лишь на миг коснулась её сознания, так как основное внимание сосредоточилось на звуках, исходивших, как она теперь понимала, со стороны мерцавшей впереди водной глади. Девушка сделала ещё несколько шагов. У кромки воды виднелись очертания фигуры, похожей на сгорбившегося и сидящего на корточках человека. «Кто может сидеть здесь в такую пору?» - подумалось ей, и её покоробило от мысли, что, наверное, это какой-нибудь сумасшедший. И зачем она потащилась сюда, слушать этот ровный хриплый шёпот? Какая нелепость! Мила рассердилась на себя и хотела уйти, но оказалось, что её ноги будто приросли к земле. Испугавшись, она вновь глянула на бормотавшего – тот тоже оставался неподвижен. Волна страха вновь подкатила к её сердцу. Девушка дёрнулась, пытаясь совладать со своим телом, которое стало словно ватным, и…
Резко зазвонил будильник. Оповещение о том, что пора вставать и бежать на работу, всегда являлось противным, но сегодня Людмила оказалась ему даже немножко благодарна. «Какой неприятный сон! Бррр!» - потрясла она головой, чтобы согнать остатки дремоты и одновременно выразить своё негодование. Конечно, хотелось вновь улечься на мягкую подушку и помечтать о чём-нибудь прекрасном в противовес плохому сновидению, но прогулять рабочий день не представлялось возможным. Сделав над собой усилие, девушка поднялась и обречённо пошлёпала в ванную.

***

Погрузившись в суету и яркие краски осеннего города, Мила быстро забыла о кошмаре. При ярком свете дня пруд за домом по-прежнему представлялся безобидной большой мутной лужей, частично поросшей ряской. Вдоль него вперемежку с камышом росли высокие – в человеческий рост – лесные орхидеи. Они всё ещё цвели и источали приторно сладкий аромат. Вокруг них кружились шмели и бабочки. Иногда со стороны пруда девушка слышала весёлое покрякивание жившей там утиной пары. На другом берегу вороны рассаживались на ветви старых ив и, каркая, громко обсуждали что-то своё, птичье. Часто проходя мимо, Мила мысленно здоровалась с ними, как и с чёрной кошкой, периодически перебегавшей ей дорогу и прятавшейся в местных зарослях. Нехорошему суеверию, связанному с милым пушистым животным, офисная работница не верила. Она давно убедилась, что примета, по крайней мере, для неё  - ложная. Ничего плохого не случалось, скорее – напротив, бездомный зверёк с короткой блестящей шёрсткой вносил в общую картину приятное разнообразие. Убежав от прохожего на безопасное расстояние, кошка настороженно поворачивала голову и некоторое время, не мигая, изучала его, а потом бесшумно ныряла в густую траву. Миле так и не удалось толком сфотографировать её, как хотелось, на камеру телефона, хотя она иногда ловила на себе пристальный взгляд зелёных глаз.
«Болото», зажатое между новостройками на городской окраине, несмотря на замусоренность, казалось оазисом удивительной природной жизни. Его никогда не окашивали, деревья вокруг не подрезались, и мальчишки, не обращая внимания на запреты взрослых, с восхитительными настойчивостью и постоянством протаптывали к берегу узкие тропинки, напоминающие лабиринт. Порой, как слышала Мила, даже приходилось вызывать спасательную службу, чтобы вытащить из непригодной для купания воды нечаянно свалившегося туда очередного шалуна. Девушка не рисковала пробираться так близко к пруду, но с любопытством наблюдала всё, что происходило в окрестностях, то замечая скачущую лягушку, то любуясь красочными стрекозами. Однажды, вскоре после напугавшего её сна, ей удалось встретиться с совсем уж необычайным для местности явлением. Проходя по единственной заасфальтированной тут дорожке, она замерла от неожиданности, почувствовав, как что-то длинное тонкое и тёмное промелькнуло у её ног. «Змея!» - вздрогнула Мила и мигом вгляделась в чёрную ускользающую ленту. Успев заметить у головы рептилии два жёлтых пятнышка, спешащая в офис служащая перевела дух. «Как сюда попал уж? - мысленно задалась вопросом она, возобновив движение, так как пресмыкающееся исчезло в траве во мгновение ока, и не приходилось питать надежду, что оно вернётся, хотя она была не против познакомиться с ним поближе. Девушке нравилось всё живое, что не могло причинить ей вреда. «Леса вблизи нет, - продолжила размышлять она и подвела радостный итог: - Всё-таки, это настоящее чудо!»
В тот день ей удавалось всё как нельзя лучше.

***

Тот же дурной сон вдруг случился снова: примерно через месяц после первого. Лишь заслышав прежнее бормотание, девушка опять оказалась в зарослях у пруда. Она была также легко одета, и, на сей раз, заметила, что на ногах у неё лёгкие сандалии, каких в жизни у неё никогда не было, но хотелось бы: кожаными ремешками они плотно оплетали её икры. Мила с напряжённым страхом окинула взглядом берег. Деревья и кустарники стояли уже обнаженными, как им и полагалось по времени года, но водоём окутывал такой густой туман, что, даже пробравшись сквозь ветви и сухостой, она не смогла ничего разглядеть, хотя приглушенный поток неясной речи не прекращался. Поддаваясь еле заметному ветерку, ему шелестом вторил высохший камыш. Девушке стало зябко, но не потому, что действительно замерзла, а от испуга, который словно цепями вновь сковал её сознание. Она попыталась крикнуть, однако, открыв рот, не смогла произнести ни звука. Мелкая дрожь пробежала по её телу, когда она почувствовала, как что-то холодное будто блестящими браслетами несколько раз обвило её руку. Застыв от ужаса, она смогла понять, что это змея, и внезапно отчётливо расслышала почти у самого уха:
- Шшшшчто ссслучилосссь, госсспожа? Ссстрашшшно?
Собрав всю свою волю в кулак, Мила сумела слегка повернуть голову и увидела два знакомых жёлтых пятна на чёрной чешуйчатой коже. «Ох, это же уж!» - выдохнула она, и вопреки тому, что бормотание не умолкало ни на мгновение, ей стало легче.
- Сссейчас исссцелю, - высунув раздвоенный язычок, пообещал тот и неожиданно переполз ей на голову, расположившись на ней в виде обруча, словно живая корона фараона.
Почему-то девушке стало смешно, и страх отступил. Ей захотелось посмотреться в зеркало. Должно быть, она забавно выглядела со змеёй на лбу.
- Можжжно, - прошипел уж, словно прочитал её мысли. – Сссойди ближжже к воде, в отражжжении увидишшшь.
Мила послушалась и сделала два шага вперёд, и тут же вскрикнула, потому что у самой кромки пруда, будто на большой камень, наткнулась на скорчившееся неподвижное существо. Всё перед её взором помутнело, сердце бешено забилось, и, не ощущая больше под собой земли, она начала проваливаться во мрак, как кто-то мягко подхватил её, и донёсся шуршащий голос змеи:
- Шушш… Хозззяин зззовёт меня Шушш… Зззови…
Девушка очнулась в своей постели в холодном поту. Одна из косичек, что она заплела с вечера для придания прямым от природы волосам пышности, лежала поперёк лба. Мила смахнула её с лица. «Сон! Какой странный! Понятно, почему мне приснился уж, но это невыносимое бормотание… Откуда? Кто тот ненормальный, вечно шепчущий столь одинаково бессвязно? Это же порождение моего собственного разума, разве нет? – серьёзная сотрудница не менее серьёзного учреждения, никуда в тот день не спешащая по причине выходного, она долго лежала, успокаиваясь и стараясь вспомнить, не видела ли она нечто подобное в кино или не прочла ли в книге, но результат оказался отрицательным: - Что за навязчивая грёза у меня?»
Наконец, она встала и, проходя мимо зеркала, невольно взглянула в него. В памяти всплыло недавнее желание посмотреть на себя в образе египетской царицы с обручем в виде змеи. Тут же сосредоточенное и печальное выражение её скромного лица сменилось недоуменным, а затем – весёлым. Девушка хмыкнула: «А тот ужик был весьма миленький! Шушш… Прелесть какая! Хотя он и подтолкнул меня к той мерзкой окаменелости… Но он же не виноват? Или…? Ой, ну о чём я думаю?! Всего лишь сон, а я целую драму выдумала! Глупость какая…»
Она ещё немного посмеялась над собой и пошла умываться.


(Продолжение следует)