Медсанбат 19

Через десять минут, когда уже отчётливо был слышен треск пулемётов был отчётливо слышен, стал похож на приближающуюся грозу, колонна наконец-то тронулась и тут же всё пошло наперекосяк.
 
Неведомо откуда появились разведчики с Дядей Мишей, забрались на трофей, и после двух слов Серова Забелину, танк с десантом остался в арьергарде, а не пошел в голову колонны. В ту сторону пошёл, точнее побежал, Дядя Миша.
Подбежав к «Эмке», повар закричал:
 
– Майору Иволгину срочное донесение от Серова и Забелина!

– Слушаю! – дверь «Эмки» открылась.
 
– Уходите немедленно! Мы вас прикроем! До деревни Стрелица немца не должно быть. Выживем – догоним! – Дядя Миша бросился назад.

– Чёрте что! Кто такой Забелин? Почему разведбат командует дивизией?
 
– Потому, что нет времени. Почему его никогда нет? – Плетнёв вздохнул, и открыл свою дверь. – Слушай Мою команду! Комбату три выделить отделение первой роты в головной дозор на «ЗИСе»! начинаем движение немедленно! Скорость максимальная! Движемся по направлению к деревне Стрелица, там видно будет! Тронулись! Передать по цепи!

После того, как колонна неуверенно, словно опасаясь, что неправильно поняла комиссара, начала движение, тот вернулся в машину. – Володя, поехали!  – и обратился к Иволгину, кога машина тронулась. –  Анатолий Сергеевич, если нет времени принять правильное решение, надо принимать любое.

– Откуда такая уверенность, товарищ комиссар? – Иволгину было не по себе оттого, что он не смог отдать ни одного приказа.

– С Гражданской, майор. Там танков, конечно, было один батальон на всю войну, но кавалерия спать не давала… так что это тебе не мировая, когда фронт стоял годами. В Гражданской коннице полста вёрст за сутки не крюк.  Прямо как сейчас, только сейчас седла стальные. И кони с пушками. Думать, конечно, анатолий Сергеевич, надо, но быстро. Лучше принять какое-то решение – может быть оно будет правильным или… не совсем, но есть шанс. А так его просто нет.

– Ну не знаю…

– А я за всю Гражданскую обратных примеров не видел. Это как в поножовщине – что сам промажешь не важно, главное - что бы в тебя нож не воткнули. Тогда точно всё…


Колонна набирала скорость, когда в кабину к Ефремову заскочил Ушков.
 
– Вот так, Егорыч, – обиженно сказал Санитар. – И меня выгнали. Сказали, что стар воевать, а сами на моём трофее остались. Ладно хоть игрушку дали, – Ушков показал ракетницу. – По одной красной ракете при авианалёте – то, что Саша прописал… На четыре налёта хватит.
 
– Трепло ты, Михалыч, как есть трепло, – пока дорога была довольно приличной и водитель мог себе позволить поговорить. – Ты сначала один налёт переживи. Можешь даже обделаться – разрешаю. Потом второй – тут уж себя сдерживай: неудобно будет перед Богом за замаранные штаны.
Откуда Саня про красные ракеты знает? Может они позавчерашние, а на сегодня немцы нам ничего не выделили. И эти ваши красные скатерти с намазанными грязью крестами ничего не дадут – немец тоже не дурак: нет у него столько гужевых телег, да и какой-нибудь придурок шмальнёт из пулемёта и вся ваша маскировка насмарку. Думать надо…