Мороженка глава вторая

ГЛАВА ВТОРАЯ

   Многое из того, что я помню из детства, это только благодаря тому, что многие мои проделки часто вспоминали взрослые. Вот и эти события мне помнятся благодаря взрослым. Но эта история тронула меня настолько, что запомнилась на всю жизнь.
   Я не могу с полной уверенностью утверждать, было ли это летом 1963 или 1962 года. Склонен сам к последней дате. Уж больно наивны были мои переживания по поводу одной очень пугающей мысли, которая поселилась у меня в голове после одного события того лета.

   Через нашу южную окраину г. Свердловска (ныне - Екатеринбург), именуемую Химмаш, протекает река под названием Исеть. Кроме этого, с западной стороны нашего посёлка, удалённого от центра города, находится достаточно большой водоём. Река Исеть перегорожена плотиной, она и образовала Нижне-Исетский пруд.
  Река, после плотины, меняет направление течения с севера на восток и протекает с южной стороны посёлка. Река достаточно спокойная. Не широкая. Но когда в паводок открывают шлюзы плотины, вода поднимается прилично,  заливая огромные территории.  В черте посёлка в шестидесятые годы  было четыре моста - один из них сама плотина.
   Я же в рассказе опишу окрестности дальнего по  течению  моста, которого давно уже нет. Как и нет там, также давно, Дачи детского дома. Вообще-то - это было подсобное хозяйство детского дома.
 
   Впервые я оказался около этой дачи благодаря деду. Точно уж и не помню, зачем мы туда ходили. Вернее всего, деда интересовали покосы на правом берегу Исети. Он держал кроликов, и летом, когда вызревали травы, он ходил туда на покос. Вывозил скошенную зелёную массу на телеге. Она была как арба. С оглоблями. Он запрягался в неё и тащил эту арбу в сарай. Путь длинной с километр, может чуть больше.
   Дед переходил на противоположный берег через этот мост.Он покоился на металлических сваях. Настил был выложен досками, уложенными поперёк. Со стороны он смотрелся горбатым, выгнутым, как горки. Местами доски отсутствовали, и можно было оступиться, если не смотреть под ноги. Часть досок были плохо закреплены и при ходьбе шевелились под ногами. Перил не было. Но он был достаточно широким. Со стороны посёлка и была дача, т.е. перед мостом.
   Место это в те годы живописное во всех отношениях. Река с одной стороны по ходу течения была тихая,как плёсо. Но во время весеннего паводка открывали шлюзы плотины, и вода заливала огромную территорию.
   Буквально в десяти метрах перед  мостом начинались пороги. Река расширялась, становилась мелководной и при малой воде были видны камни. На фотографии видно начало порога. Вода, протекая по каменистому руслу шумела. А ещё дальше река разделялась на несколько русел. Было несколько островков. При малой воде реки вода клокотала, бурлила и пенилась на этих порогах. Было даже страшновато.А весной на островах цвела черёмуха.

 
   Здание дачи детского дома было деревянное, двух этажное. Были ещё какие-то постройки. Через дорогу находился достаточно большой огород, принадлежащий детскому дому. Там приучали ребятишек к труду.

   И вот с дедом иду мимо этого дома. Вижу ребят, которые подметают двор. С другой же стороны на огороде девочки занимаются прополкой грядок.Ребята ещё издали заметили нас и приостановили работу. Мы шли, а они пристально сопровождали нас взглядами. Взгляды мне показались не очень дружелюбными.
   Совсем рядом с дорогой стояла девочка, постарше меня, держа в руке детские грабли. Мы встретились взглядами, и в ответ я увидел её язык. Она с ухмылкой смотрела на меня. Только глазки у этой девочки были очень грустные. Я немного испугался её. Прижался к деду. Мы ушли к мосту. Я обернулся, а девочка так и смотрела нам вслед. В душе у меня закралось какое-то беспокойство.
   Перешли на другой берег.

   Что меня поразило? А поразило отсутствие взрослых. Ребята разных возрастов занимаются работой. А взрослых рядом нет.
   На другом берегу я забыл про увиденных ребят. Глаза у меня загорелись: совсем не далеко от дороги в высокой траве стоял заброшенный гусеничный трактор. Мне неимоверно захотелось пробраться к нему, но дед остановил меня.
   - Виталька, не лезь. Там болото и очень топко. Увязнешь.
Я с сожалением смотрел на объект моего вожделения, но болото разделяло меня от него. Тут я вспомнил про ребят.
   - Счастливчики! Они могут добраться до трактора и играть на нём. Дед специально не пускает меня, чтобы я не набрал воды в сандалии и не испачкал штаны. Дед явно не хочет выслушивать бабушкины упрёки, что он никогда не следит за мной. И что стоит меня оставить с дедом, я обязательно вернусь грязный, в рваных штанах. Да ещё и руки в мазуте. Не отмоешь, - с такими мыслями я стоял у трёх старых тополей, растущих на краю дороги.(Прим. автора: уже в начале семидесятых осталось только два тополя. См. на нижнем снимке)

    Цели похода я так и не понял. Мы ходили по траве. Местами из-под ног вылетали птички. Они резко взмывали вверх с негромким криком: - «Чрр-ик». От неожиданности  вздрагивал.Дед сказал, что это жаворонки.
    - Слышишь, Виталька, звонкую трель?
    - Ну, слышу.
    - Это самцы жаворонков свои песни поют.
В небе и правда звучала долгая звонкая трель.
    - Лето хорошее нынче, значит второй выводок будет. Осенью прийти сюда рано утром, так ещё можно больше их поднять с земли. Только петь не будут уже, чирикать только.

    Возвращались. Перешли через мост. До дачи метров пятьдесят. Я вздрогнул, от неожиданно раздавшегося звука, будто ударили в рельс.
    - О!!! Виталька, уже обед у ребят. Вишь, сигнал подали, - сказал дед, - давай, и мы шагу прибавим. Есть уже хочется.
    Мы подошли к дому. Через дорогу переходили в основном девчонки, те, которые работали на огороде.  А мне,показалось странным, что ребята были примерно в одинаковых одеждах. И опять та девочка показала мне язык. А я не мог оторвать от неё взгляда.
   
    Прошли дальше, и перед тем, как скрылись за кустами на изгибе дороги, я опять обернулся. Девочка, как и прошлый раз, смотрела нам вслед. И опять меня сильнее застучало сердце. Не от страха. Опять ощутил в себе состояние тревоги.
    - Деда, а кто эти ребята? Почему они здесь одни живут? Им тут не страшно по ночам? И почему они, как солдаты, одинаково все одеты.
    Тут дед и поведал мне, что это за дети и что у них за судьба. Что в целом им не очень хорошо живётся, трудно. Ведь у многих нет совсем никого родных.
    - И даже бабушек и дедушек? – почему-то  я надеялся, что хоть бабушки и дедушки у них есть, как у меня. Да у меня ещё мама есть и тётка Рита.
   - Представляешь, Виталька, нет никого, - грустно сказал дед.
Я замолчал. Стало совсем тоскливо. Почему-то перед глазами отчётливо нарисовалось личико той девочки, которая показывала мне язык. И мне стало неимоверно жалко её. Она одна, и никто её не погладит по головке, и не приласкает, и не поцелует, как это делает моя тётка Рита. Горестно на душе стало.
    - Деда, а что это за вышка? На антенну похожа, - я попытался перевести разговор на  другую тему.
За деревянным забором стояла на растяжках высокая антенна. Такие мы видели у аэродрома, когда ходили за всяким барахлом на свалку.
    - Это антенна. С помощью её лётчики находят путь к аэродрому.
Позже я узнаю, что это дальний приводной радиомаяк – ДПРМ. Он, и правда, используется для авианавигации. Только теперь в этом месте два маяка. Потому, что теперь в аэропорту Кольцово две ВПП – взлётно-посадочные полосы.
   - Смотри, Виталь, видишь, самолёт летит. Пошли быстрее к антенне, ты увидишь, что самолёт прямо над ней пролетит.
И точно. Мой любимый Ил-18 прогромыхал над нашими головами совсем уже низко и прямо над антенной.Откуда всё знал мой дед?

  Дома я снова вернулся к разговору о тех детишках, живущих  в доме у реки.
  - Так эти ребята без взрослых совсем живут?
  - Да нет, конечно!
  - Есть воспитатели. Их кормит и одевает наша страна. И учат в школах, - пояснял мне дед.
  - А на мороженки им кто деньги даёт?
Дед посмотрел на меня. Видимо я был сам не свой от своего допроса и ответов деда.
  - Не знаю, Виталя, я про мороженки.
А в голове у меня вертелась страшная мысль. Представил, что у меня вдруг умрёт мама. А отца уже нет. Значит, я окажусь в таком же доме.
  Как я не крепился, но вопрос этот всё же вылетел из меня. Дед прижал меня к себе и успокоил.
  - Всё будет хорошо! А даже, если мамки не будет, то мы с бабушкой «нашто»? Не отдадим мы тебя никому.
  Я засыпал. И решил, что напрасно я позавидовал этим ребятам, что они там, у речки, могут пробраться через болото и поиграть на том заброшенном тракторе. Как мы на краю аэродрома играем в разобранных самолётах. Может этот трактор у этих мальчишек единственная радость в жизни.