Мороженка глава первая

 Из цикла "Детские истории"

ГЛАВА ПЕРВАЯ


    Это было в дни новогодних каникул.Вроде бы 1995 или 1996 год. Точно не припомню. Дикое время в стране началось.

     Я приехал немного раньше, чем рассчитывал. Мне надо было проехать на закрытую территорию к главному корпусу, чтобы выгрузить из багажника «Жигулей» две коробки.
     Остановился у ворот КПП, подошёл к окошку, сказал охране, что на меня оформлен пропуск.
Из строжки нехотя,ежась от лёгкого морозца, выкатился пузатый охранник.
    - Оружие, наркотики есть? – сонный, не смотря на приближение полудня, зевая во всю пасть, спросил охранник.
    -Ищите, - отшутился я.
Охранник сделал кислую мину, махнул рукой напарнику. Ворота со скрипом,с «мурашками» по моей спине,аж до самого копчика, медленно стали открываться.
Про себя подумал:
- Спят мужики целыми днями, а ворота смазать не могут.


   Я заехал и остановился не далеко от входа в здание. Надо было немного подождать.
   Здание монументальное. Его видно с проезжей части. Построено было ещё в сталинские времена. Оно знакомо мне с дошкольного детства: проезжали мимо него. Но мне не доводилось бывать на этой территории. Только в детском сне бродил я по лабиринтам коридоров этого огромного здания, искал в растерянности со слезами и не мог найти того, кого потерял.

   Осматриваюсь. Трудно оценивать: всё в снегу. Но пешеходные дорожки и проезжая часть прочищены до асфальта.На площадке стоит украшенная ёлка, высокая ледяная горка, растянуты гирлянды. По всему ощущался Новый год. Праздник,а на душе стало тревожно и горько. Как на яву всплыли события далёкого дошкольного детства.

   Вздрогнул от скрипа ворот: на территорию въезжал автобус ЛАЗ, достаточно старой модификации. На лобовом стекле знак с бегущими детьми. Автобус подъехал к центральному входу в здание. Передняя дверь автобуса открылась.
   Вышли две женщины, следом за ними, как горох из дырки в мешке, стала высыпаться ребятня: мальчишки и девчонки возраста от первоклашек до третьеклашек. У всех в руках яркие цветные коробочки в виде сумочки с ручками. Это Новогодние подарки, которые вручили воспитанником детского дома на Городской Ёлке.Стали  строится парами. До входа в здание от силы пятнадцать шагов.
    Сразу бросилась в глаза однотипность верхней одёжки у ребят. Самые маленькие ростиком были в пальтишках цвета серого в крапинку. Ребята постарше тоже в основном были в пальто одинакового фасона. Разноцветьем не сильно отличались: три-четыре невзрачных цвета. Девочки в пальтишках, но тоже веселыми цветами ткани не выделялись.
    Но почему-то радости на лицах ребят я особой не заметил. Может устали, может все эмоции излили ещё в автобусе. Да и дело к обеду, наверно,проголодались уже.
    Последними из автобуса вышли ребята и несколько девочек. На вид 15-16 лет. Некоторые из них были в современной, по тому времени, одежде. Яркие пуховики с капюшонами. Зимние кроссовки на ногах. Не плохо одеты. Старшие ребята, не становясь в строй, сразу пошли к входу в здание.
Минут через пять площадка опустела.

    Пора. Я знал из предварительного звонка в детский дом, что должностное лицо, которому я должен был из рук в руки передать коробки, утром уехала с детьми на городскую ёлку, которую администрация города организовала для воспитанников этого детского дома в одном из дворцов культуры. Вероятнее всего, одна из двух женщин, которые вышли из автобуса, и была по должности кастелянша. Её-то мне и надо было увидеть.
    Я вышел из машины и направился в здание. Проследовал в фойе. Наружный вид здания дорисовывал в сознании,что внутри здания всё так же должно быть фундаментальным. Почти так, но только всё было выкрашено в серо-синие тона. И ремонта,хотя бы косметического, давненько не было.
    Мне повезло. Я сразу же наткнулся на того, кого мне был нужен.
    Нет нужды перечислять должностные обязанности кастелянши детского дома.
Я представился, доложил о цели приезда.
    - Несите! Вам помощь нужна? – спросила она.
От помощи я отказался. И через пять минут обе коробки стояли на столе в большой комнате, куда провела меня эта женщина. Имя её я, конечно, не помню.
    Комната – это была каптёрка: так, на воинский манер я назвал этот склад имущества детского дома.
    Там, как в магазине «Одежда», были длинные ряды вешалок, на которых на плечиках висели такие же убогонькие пальтишки и костюмчики, увиденные мною на ребятишках.
    Создалось впечатление, что это, как гарнизонный склад войскового имущества. Показалось, что пару рот можно было одеть. Только одёжонка была детская.
     Память отбросила меня в застойные времена – полная копия магазина «Детская одежда» во времена Советов.
    Видимо, детские дома, в те девяностые годы, стали некой «свалкой» для предприятий швейной отрасли. В стране массово шла приватизация производства, и предприятия таким образом избавлялись от неликвидов.
    Кастелянша, увидев мой интерес, пояснила, что это всё осталось со старых времён. Дрянь уже всё, но не списывают. Постарше-то ребята не хотят носить эту серость. Вот на малышей-то ещё удаётся напялить.
    - Ведь стыдоба! Ребятишек в люди не выведешь.
Говорок её был чисто уральский. Речевые обороты присущи нашей уральской глубинке.
    -Я тоже вам привёз, скажем, так - неликвиды. Но они новые, современные, - сказал я, немного смутившись.
    - Ну, давайте, - заторопила меня кастелянша.
Она достала из стола ножницы, ловко разрезала скотч на коробках, скинула лист упаковочной бумаги. Вынула из коробки верхнюю вещичку.
    Удивления у неё не было предела!
    - А!!! Красота-то какая!
В руках, раскинув для просмотра, она держала спортивные брючки, оценивающе крутя их перед собой. Второй вещью комплекта была спортивная кофточка.
Это изделия из белорусского трикотажа.
    Откуда у меня две коробки, в которых лежало порядка двадцати комплектов, да ещё отдельно несколько брючек? Мой шеф в то время занимался поставками белорусских товаров, в том числе был и белорусский трикотаж. Наводнив всю округу, спрос на такие костюмчики упал. Вот и залежались на складе две коробки.
Шеф предложил мне куда-нибудь их пристроить.
   - Я каждый день мимо детдома езжу. Давай, я завезу,- предложил я.
На том и порешили.

    И вот я стою в каптёрке и показываю товар лицом.
   - Красота! - не умолкала кастелянша, - сколько у вас всего, и размеры какие?
Из второй коробки я достал список с размерами. Она пробежала глазами по списку, выглянула за двери.
   - Васёк, зови сюда Мишку,- ещё кого-то назвала, - и сам с ними бегом сюда.
Ребята прибыли. Начали примерять.

    Надо было видеть лица этих детишек! Сколько радости в глазах!
   - Это нам будет? Можно в этом уже идти? – оглядев себя в зеркале, спрашивали ребята.
Ребята все были в шортиках и футболках. В здании-то тепло, даже жарко.
   - Экие быстрые вы, ребята.
Она назвала ещё имена нескольких девочек и попросила ребят их пригласить.
Мальчишки нехотя скинули наряды и удалились.

   Воспользовавшись отсутствием детей, кастелянша сказала:
   - Я бы всё забрала! Пообносились ребята! Сколько вы просите за эти костюмчики? Если цена устроит, то всё забрали бы. Уговорю начальство, – заглядывала мне в глаза эта женщина.
   - Что значит - сколько? – спросил я удивлённо, - разве вам зам. по хоз. части ничего не сказала?
   - Нет.
   - Ничего нам не надо. Я же сказал, что это неликвиды. Потому наше предприятие их просто безвозмездно передаёт детскому дому. Хотели к Новому году, да не получилось. А назвать это подарком - у меня язык не поворачивается.

   Я не стал дожидаться показа мод, который должны были устроить приглашённые девочки. Кастелянша поблагодарила. Попрощались. Попросила адрес нашего предприятия, чтобы отправить благодарственное письмо.
Я сказал, что не стоит благодарности. Ни к чему это!

   Я уезжал домой.
А на душе неприятный осадок. Мы ничем не лучше тех отечественных швейных предприятий, которые завалили детские дома своими неликвидами, нашитых ещё давным-давно. Чем мы лучше? Ничем!
Почему этим детям всё достаётся по остаточному принципу? Чем они хуже других детишек?

   Ехал и вспоминал из своего детства те первые контакты с детдомовскими детьми, которые всё лето проживали на летней даче детского дома, недалеко от нашего барака, на некогда необычайно живописном берегу реки Исеть. Вспомнил и детдомовскую девочку Таню Петрову: худенькую, высокую, с божественным личиком и толстой косой до пояса. Добрую и отзывчивую девочку с выразительными, но грустными глазками. От воспоминаний далёкого детства появилась слёзная пелена.

   Решение возникло неожиданно. Я развернулся и подъехал к продовольственному магазину. Выйдя из него, я погрузил в багажник коробку. Теперь мне предстояло вернутся к этому зданию. Оно совсем рядом: не успел я далеко уехать.

   На КПП попросил охрану вызывать ту женщину, которой минут двадцать назад передал спортивные костюмчики.
   — А что там в коробке, забыли что-то? — спросила она.
   — Не забыл, просто сразу не додумался. Мороженки это. Для детишек! — сказал я, сунув коробку охраннику в руки.

   Пока они недоумённо смотрели на меня, я сел в машину и поехал. В зеркало видел, как медленно закрывались ворота, а недоумённая парочка так и стояла, глядя вслед уезжающей машины.