В преддверии краха. Ч. 13-III. Теряя духовную ниву

(Продолжение)


ПРИЗНАК БЫЛИННОСТИ

Водораздел предопределил будущее, стал рубиконом, границей. Для одних природа – матушка, кормилица от Бога, а для других средство обогащения, нива добычи, навара. Поклонение высшим силам исходило из глубокого осознания себя частицей окружающего мира. Недаром епископские номинации включали деревню под названием Церковище, а она, наряду со Старжинками, была наиболее жилой, заселенной – в отличие от центра: Великих Долец. Обратим внимание на Губяницу, упомянутую в грозновском обследовании. Во второй половине XVI века она значилась рекой, на которой стояли владыческие Дольцы. Она повязывала их, стекая в Ушачу. Сегодня такой реки нет. «Высохла», - прокомментировал ее судьбу историк Носевич. Рассматривая карту 1800 года, нельзя не обратить внимание, что уже тогда такой реки не было. Показан ручей, безымянный, что начинался вблизи Великих Долец, и на втором конце его, почти в устье, на берегу проточного озера, деревня Церковище.

Так и хочется воскликнуть: там начальная долецкая судьба! Там стоял «храм Козмы и Дамьяна», на который обращали внимание грозновские посланники. Былинность отождествлял «погост», указанный при том же святилище. И нельзя не вспомнить, что именно эти святые – Косма и Дамиан Асийские – почитались в первую очередь в средневековом Полоцке.

УСОХИ

До сих пор об окрестностях Церковища ходят легенды. Якобы до 20-х годов прошлого столетия там рос дуб с целебным источником, а в период гонений на церковь его сожгли, но можно увидеть каждый год, 11 сентября – в день, когда дерево уничтожили. Дуб восстает, а криничка наполняется целебной водой. Из других особенностей надо отметить озеро, которое к нему прилегает. Сейчас оно носит такое же название, и кругленькое, как яблочко, но глубокое. А гидрологи установили, что дно водоема покрыто илом «с высоким содержанием железа».

Почему Губяница пересохла, превратилась в ручей?

Когда думаешь об этом, то вспоминаешь речку Береща, которая тоже наполовину исчезла – иссякла, вымерла. Но между ними – не менее двухсот лет промежутка. Что же могло повлиять на Губяницу?

Удивительно, но еще один топоним повязывает оба края. Это Усохи. Малодолецкие Усохи назывались панскими в обзоре, исполненном для Грозного. А лепельские Усохи существовали на Эссе, при Глиняных горах. Теперь нет ни одних, ни других. Все это – последствия вторжения человека в природу, безумного истязания ресурсов, силового подчинения территорий своим потребностям.

Исчезнувший в Церковище дуб – символ бывшего природного богатства, что окружало человека. А на долецком пространстве он знамение владычества – поры, когда люди подчинялись церковному образу жизни, где немаловажное значение имела духовность.

Похоже, что владыки создали свой двор подальше от опасного рубикона – разделительной полосы, что стала рокадной для перемещения воинских контингентов. Епископский центральный двор в Великих Дольцах был в одном ключе с крестьянскими (христианскими) подворьями. Селение отличалось от прибрежного Церковища – в нем насчитывалось только три ролничьих дыма. Это из парафиальной ведомости за 1775 год. 

Интересно, что в епископском имении не было ни одного панского надела, ни одного шляхетского лана. Даже фольварка духовники не имели, но широко использовали застенковый образ пребывания. В их обслуживание входили 9 застенков! Поразительно – столько же, сколько и весей! Они приносили отдачу благодаря более самостоятельному земледелию, были практичнее в использовании (одна-две семьи) и закрепляли очаг принадлежности – майорат, что протягивался от приберезинских Лесин до верховья Сергуча.

МЕЧТА, УКРЕПИВШАЯ ЗАПАД

К 1800 году барьер, что отделял Белую Русь от Черной, был преодолен, сбылась давняя мечта властителей. Ее воплотила царица восточной империи Екатерина II – сразу после раздела Речи Посполитой издала указ о создании соединительного канала и целой водной Системы для беспрепятственного плавания от Днепра до Западной Двины. Решение было запоздалым и без учета риска для природы. И трудно сказать, кто в большей степени выиграл. Потекли ресурсы в европейские города, что  сыграло на руку другой империи – западной, где первую скрипку начинала играть Пруссия. Поставки сырья укрепили ее могущество, усилили потенциал, и через некоторое время Европа и Москва ощутили силу прусского духа.

Местные потребности стали другими. Широко резался и сплавлялся лес - основное богатство Белой Руси, и на его продаже строили свои доходы владельцы территорий. Как грибы, росли помещичьи усадьбы (на снимке одна из них), только бесправным оставался истинный хозяин земли – крестьянин. Его доле служила церковь.

С ЧЕМ СТОЛКНУЛАСЬ ДЕРЕВНЯ

Девятнадцатый век стал переломным в использовании ролничьего потенциала. На селе появились первые ростки фабрично-заводской организации. Экономический обзор, приложенный к земельному плану 1800 года, показал, в каком состоянии пребывала область. Белорусский ученый, кандидат исторических наук Вячеслав Носевич представил данные по Долецкому региону. Разделенность на Малые и Большие сохранялась, но в обоих частях отмечались признаки промышленной интервенции. Особенно размножилось мельничное производство. И тут на первом месте находилось панское имение, корсаковское. Из четырех зернодробилок три принадлежали ему (две на Ушаче и одна в Путилковичах). А богомольцы обходились одной – она молола муку в Замошье. Но там же епископы начинали осваивать фабричный куст экономики - функционировала сукновальня «о двух поставах».

Ничего не сказано о Тартаке, что вызывает закономерное недоумение. «Тартак» - это лесопилка, и она там была. Даже целый застенок носил такое название. Он был на границе двух имений, на путилковской стороне, и похоже, что его возможности использовали оба имения.

Нет сведений и о Рудне, которая тоже фиксировалась там же, и тоже в виде застенка. Вспоминается аналогичная Рудня под Свядой, в Береще. Известно, что там добывали железо из болотного сырья, по-видимому, то же самое делалось в Дольцах, и подтверждение тому – примеси железа на дне озера, в которое стекала Губяница. Без железа уже не могли обходиться. Читая в средневековой ревизии о владыческом дворе на Белом, обращаешь внимание на ссылку о ковале, который «на тотъ дворъ даеть топоры и нароги (лемехи, - авт.)». Но не только хозяйственные приспособления выковывались. Часть металла использовалась для производства стальных боевых средств – вооружений. Конечно, церковники не могли этим заниматься, и «руднями» овладевали люди воеводческого склада. Недаром долецкая Рудня на территории частного удела, которым распоряжался великокняжеский хорунжий. А его территория примыкала к рокадному пути под названием «Для прохода войскъ». Та же диспозиция характеризовала Свядский регион, где тоже добыча руды находилась в руках военных, и даже воевода осел впоследствии.

Церковный фон видоизменялся одновременно с экономическими и политическим преобразованиями, подчинялся имперскому воздействию. Религия унифицировалась, но в первое время еще сохранялись посполитовские тенденции - в обеих частях сохранялся единоверческий антураж. Малые Дольцы олицетворяла униатская деревянная церковь Николая Чудотворца, а противоположный окоем украшал подобный же храм Сошествия Святого Духа. В этом видна трансформация религиозного сопровождения. В средневековую эпоху церкви не делились на православные и католические, а об униатских речи не было и подавно. Они считались просто христианскими.

И как же без питейного заведения? Этот обязательный «элемент», конечно же, сопутствовал ушачским истокам. Корчма располагалась на въезде со стороны местечка Березино, под названием «Стодолище». Интересное название, тоже с корнем «дол», но что оно могло обозначать? Не исключено, что корчемное заведение открыли не богомольцы, а «наследники» их собственности. На российской карте 1800 года околоток подписан как «Столище».

(Продолжение следует).

На снимке (из интернета): малодолецкая усадьба эпохи самодержавия (в бывшем корсаковском владении), сейчас продана за бесценок с условием восстановления - как объект историко-культурной ценности в стиле эклектики.


06.01/26