33. Два юбилея

Уже после размолвки мы с Романом отметили свои семидесятилетние юбилеи.
     Я старше его на полгода, но на свой праздник я не решился его пригласить, да он и не пришел бы, хотя прекрасно знает дату моего рождения, много лет первым поздравлял с утра по телефону, приезжая позже к накрытому столу. Пели, веселились…
     На свой юбилей и презентацию трех последних изданных книг я пригласил всех своих друзей, членов Союза писателей России, председателя региональной организации СПР.
     Об этой презентации в центральной библиотеке Пятигорска было объявлено по всем Кавминводам, наверняка Роман слышал об этом, такое в наших кругах не утаишь.
     «Скажи, кто твой друг и я скажу, кто ты» - гласит пословица. Несколько слов уместно сказать здесь о моих друзьях.
     Без Романа я не остался сиротою. Еще недавно мы с ним были как одно целое. По привычке при встрече все еще долгое время меня спрашивали: «Как там Роман, как его дела»?
     Каждому не объяснишь…
     Вскоре друзья поняли положение дел, и всё реже задают этот вопрос.
     Прийти на моё семидесятилетие никого не пришлось уговаривать. Лишь Романа не было.
     Презентация прошла изумительно. Приехали на мое торжество также представители нашего городского Совета ветеранов. Дети и внуки помогли привезти продукты и накрыть столы для фуршета.
     Столько теплых слов было сказано мне, сколько прочитано посвящений, исполнено песен.
     Приехал Игорь, поэт и исполнитель песен из Невинномысска, с которым начинали еще в СИМе ("Слово, искусство, музыка") в начале "нулевых". Он привез своего новоприобретённого друга-цыгана, артиста. Они сыграли на гитарах и исполнили очень душевно песни, чем порадовали моих друзей.
     Весь вечер чувствовалась искренность и теплота, меня поздравили работники библиотеки, с которыми у меня также сложились очень добрые отношения. Из Совета ветеранов нашего города особо растрогали проникновенными словами, подарками. Коллеги читали посвящения, исполняли песни, дарили подарки.
     Я со сцены читал стихи, исполнял свои песни, ставил автографы на подаренные мной книги всем желающим.
     Не знал, что меня так любят и уважают…   
     Конечно, в таких случаях обычно об имениннике говорят только хорошее, порой несколько преувеличивая заслуги, но вряд ли к плохому человеку вообще придет столько людей. 
     Первого отделения, длившегося более двух часов, не хватило для всех, желающих выразить свое отношение ко мне, прочитать посвящения, подарить подарки.
     Быстренько накрыли стол и зазвучали по новой тосты, песни, стихи. Юбилей продолжился в неформальной обстановке, всё снималось на камеру. Позже ролик с официальной частью я выставил в соцсетях.
     А через пару недель чествовали меня, как юбиляра в нашей городской центральной библиотеке коллективом сотрудников, естественно, присутствовали родные синегорцы, приурочив это к очередному заседанию.
 Для меня это оказалось сюрпризом. Была организована выставка моих книг, подаренных мной библиотеке, отпечатан красочный буклет о моем творчестве.
     Юбилеи – это всегда приятно, но после я естественно почувствовал усталость. Недуги все настойчивее преследовали меня...
     Ко всему человек привыкает, но к болезням привыкнуть трудно, можно лишь терпеть. Я скрипел помаленьку.

     * * *   
     Через полгода работники центральной городской библиотеки пригласили меня на юбилей, который они организовали в честь Романа.
     Его юбилей в библиотеке прошел тоже достойно: со слайдами на экране, выступлениями детей, казачек, которые показали целый спектакль по одной из его легенд.
     Хорошо, когда есть ценители поэзии, старые и верные поклонники…
     После официальной части Роман пригласил всех желающих в кафе. И меня персонально. Я охотно принял приглашение, подумав, что лед тронулся в нашем водоеме.
     Едва уместившись в тесном зальчике, мы продолжили поздравлять Романа, читать стихи, посвящения, вечер получился душевным. Я расчувствовался под конец и прилюдно назвал Романа «живым классиком современности».
     Забегая вперед, скажу: с того памятного события прошло уже прилично времени, но при встречах он по-прежнему делает вид, что не замечает меня и не подает руки...
     В нашем курортном городе проходит много интересных событий, есть и уникальные, и порой не пересечься нам никак нельзя.
     Проводятся различные чтения в библиотеках, в городском ДК, в центральном парке, мероприятия от Совета ветеранов города, где мы оказываемся рядом. Я вежливо здороваюсь, он отвечает и все.
     Всегда рядом его Влада – сама любезность, но от него не на шаг. И от Романа не видно ни малейшего желания хотя бы для приличия перекинуться парой фраз.
     И каждый раз я задумываюсь снова и снова: что же это за смертельная обида, что он даже не пытается выяснить хотя бы как бывший друг, съевший со мной не один пуд не только соли, но и выпивший не один литр спиртного за моим столом? И не нахожу ответа...
     К юбилею Андрея Дементьева и в память о нем, в одном из санаториев, в котором любил отдыхать поэт, решили открыли память доску. Приехали гости из столицы: деятели культуры, артисты, жена поэта. 
     Пришли и мы, скромные труженики провинциальной Музы. Всё прошло, как и ожидалось, на высоком уровне. Выступали столичные гости, присутствующие хлопали им, брали автографы.
     В конце, вновь пересилив себя, я подошел к Роману, и пригласил его на заседания «Лукоморья», надеясь там вновь наладить общение. Он один из основателей этого объединения и со стороны трудно понять, почему он не поддерживает связь со своим детищем хотя бы периодически.  Он вроде пообещал, но не явился, хотя раньше я знал его как человека слова.
     Также мы встречаемся на ежегодных весенних и осенних Днях поэзии в Пятигорске. И здесь он меня в упор «не замечает», когда проходит мимо.
    Садятся с Владой в уголке, дождаясь, когда ему предоставят слово и после выступления почти сразу уходят, не считая нужным послушать других.
     Может, он сильно не здоров и не может долго находится на мероприятии, длящемся, как правило, часа два? В таком случае надо бы извиниться, как это делают другие, иначе как-то некрасиво это выглядит.
     Как-то возвращался я домой с очередной поэтической встречи в одной из библиотек Пятигорска. На железнодорожной станции Лермонтовская в зале ожидания вижу – сидит мой бывший друг, то ли соперник...
     Заметил и он меня, но тут же отвернулся.
     Недолго думая, я шагнул к нему, и сходу предложил поговорить, наконец, объясниться. Сколько можно делать вид, что будто всё нормально?
     Он не ответил, я принял это, как знак согласия, и начал с извинения за вольно или невольно нанесенные мною обиды.
     Попросил и его озвучить, так сказать, свою версию: что для него явилось причиной нашей размолвки? Может недоразумение не стоит и выеденного яйца, и нам не пристало так демонстративно чураться друг друга, а продолжить дружеские отношения, как двум умным, порядочным людям?
     Роман, наконец, выдавил из себя, что сильно обижен на меня за то, что в непростой для него ситуации я принял не его сторону, не поддержал его выбор женщины. Что, якобы, распускаю о нем нехорошие слухи.
     Старая песня, я слышал об этом. Он даже присылал мне в соцсетях эту свою претензию. Причем, и там не просматривалось желания выяснить отношения, а сразу вывалена обида и приговор.
     Я тогда попытался оправдаться, написал, что у него есть достаточно тех, кто на него действительно обижен, намекая на бывших его подруг и особенно его бывшая сожительница, с которой он жил более одиннадцати лет, и оказавшаяся внезапно за бортом без всяких объяснений. Мы с ней случайно пару раз сталкивались, и она с нескрываемой обидой и злостью обрушивала на меня претензии, предназначенные Роману. Дело в том, что он так отгородился от всех своих бывших друзей и даже от фактически бывшей жены, что ему никто не мог дозвониться. Телефон неизменно поднимала Влада и бывшим друзьям отвечала, что его нет или он не может взять трубку.
     Как можно наладить отношения, если он обрубил все возможности сделать это?
     Между прочим, напомнил, что когда умерла его мать, он не выполнил ее священный наказ, а обстряпал свои дела втихаря от всех.
     Так в чем моя вина?
     Может и есть моя вина в том, что после похорон его матери, я на какое-то время оставил его, не звонил, желая дать ему прийти в себя. Но и он молчал.
     Хотя к тому времени мы уже не были так близки. Между нами появилась трещина, которую он же и организовал.
     Зато явно – его новая пассия ничего не ждала, она тонко сыграла на его горе, изолировав его буквально от всех.      
     Конечно, мы все уже не молоды и, как минимум, не здоровы, но бывают и нормальные дни, даже болезни берут отпуск, отпускают на какое-то время. В такие моменты мы снова наполняемся оптимизмом, строим планы, вдохновляемся новыми стихами…
     Он же перестал появляться в творческих кругах.
     Может Влада убедила, что все эти тусовки, друзья только отвлекают его от главного. Конечно, он не ребенок и если слушал ее, то наверняка был с ней согласен.
     Как-то Влада изрекла одному из таких звонивших: «Не докучайте, ему некогда. И вообще, большому кораблю – большое плавание». – с пафосом добавила она, – зачем терять время на всякие глупости, творец должен творить». 
     Красиво, но в этой фразе торчали уши ее заинтересованности, она играла, что называется, на слабостях своего кумира, так неожиданно ставшего ее мужем. Перебравшись из Зауралья в курортный город, фаворитка быстренько прибрала Романа к рукам. Они тут же расписались, он принял ее на свои квадратные метры. Влада заняла круговую оборону от нас, его друзей, защищая не интересы мужа, а, скорее, свои.
     Я не люблю с кем-то соперничать, тем более, с женщиной. И просто отступился.
     Тут я высказал свои претензии, он в основном молчал. Может нечего было возразить, а может, продолжал лелеять свою обиду.
     И вот мы уже едем в электричке, я продолжаю говорить, что все это недоразумение, он зря поверил сплетням, и никогда не поздно все исправить. Дружба в позднем возрасте, это редкий дар. Мы были – не разлей вода, но все так нелепо кончилось…
     Он продолжал угрюмо молчать, и даже не попытался сделать шаг навстречу. Видно глубоко засело предубеждение ко мне, внушенное его самолюбием, подогреваемым женой.
     Роман был всегда тяжеловат на подъем, туговат на ухо как в прямом смысле, так и в прямом, всегда переспрашивал. Изначально не считал меня ровней, и теперь не хотел перестраиваться на равноправные отношения.
     Объяснение грозило пойти по новому кругу, но время, отпущенное нам в электричке, заканчивалось.
     Напоследок я еще пытался сказать какие-то слова, но мы прибыли на станцию и все закончилось, будто и не было этого марафона. Мы расстались, пожав друг другу руки, так и не растопив лед недоверия.
     Человек устроен так, что не может в одночасье выбросить из сердца то, что лелеял в душе, принимая это за истину.
     Снова и снова мысленно возвращаясь к нашим отношениям, я думаю: нет, не зря все ополчились против Влады и их брака.
     Но они-то довольны своим союзом!
     Ну и ладно. Порванное можно склеить, только шов будет грубым и все время напоминать о разрыве. А тут и не клеилось.
     Не обязательно дружить как прежде, можно просто поддерживать творческую связь, здороваться при встрече, как это заведено у людей...
     Хочется верить, что представ перед Богом, мы, наконец, обнимемся с Романом по-братски. Успокоятся наши души и мы споем с ним под его шестиструнную гитару и стройный хор ангелов любимые песни. Вспомним, как было на заре наших отношений, как дружили, страдали и радовались на этой грешной земле…