Свидетель её жизни

                Свидетель её жизни

     Тонкая нить песка. Внизу пять минут, наверху десять… девять. Следом - восемь… если он не примет решение. Падают мгновенья. Время без компромиссов.

«Вызвать такси? Есть возможность успеть к поезду, - размышлял Виктор, глядя на магию кварцевых песчинок, - вечерний час ранней осени, путь свободен. Двадцати минут достаточно добраться до вокзала и успеть купить охапку её любимых ирисов.  Можно перевернуть хронометр вечности - забыть и ничего не менять. Она… Проездом, всего полчаса на перроне. Что это решит для нас или изменит? Ничего…»

     Он вновь прочёл сообщение от Ольги, взглянул на горку песка в стеклянном изгибе колбы, открыл приложение службы такси в смартфоне; ответил на вопрос «куда едем?» и выбрал «комфорт».

     Листья на деревьях еще оставались зелёными, но кое-где стали желтыми. Клёны придерживали красную листву. Светофор осени. Колоннада здания вокзала в вечерней подсветке выглядела как стволы спиленных корабельных сосен. 

    На табло застрекотал набор символов и остановился новой строкой.
    Выплеск эмоции вокзального сообщества подобен выигрышу в рулетку: поезд прибывает без опоздания! Вздох облегчения и массовый забег на платформу.

   Разноголосый людской поток затянул Виктора в ожившую хронику молодости.
   Он вспомнил, как мчался к поезду встретить Ольгу после летней практики проездом из Алмалыка. Командир студенческого отряда вырвался из круговорота ответственной репетиции «сам себе начальник».  Упросил местного директора совхоза одолжить самосвал; купил цветы и добрался до узловой станции.  Еще никакого опыта совместной жизни.

     Платформа ожидания… На две минуты открыты двери вагона, чтобы слышать ошеломляющую весть: «А я не одна!!!».
    Проводница не поднимает откидную площадку в тамбуре: не добраться – не обняться. Мешает своей суетливостью, сигнализируя свернутыми желтым и красным флажками готовность к отправлению.

— А кто у нас? Мальчик или девочка? – Виктор гогочет от неожиданной новости, огибая взглядом крупную штатную фигуру и подскакивая с ноги на ногу.

— Ну, что ты, смешной, пока неизвестно!

— Мальчик! Пусть будет мальчик, - кричит Виктор.

    Поезд передергивается составами.  Проводница выкрикивает Виктору: «цветы-то давай!»
    Охапка соцветий ирисов с посылом преданности и любви влетает в плацкартный вагон.
     Возвращаясь в отряд, он от радости подпрыгивал вместе с самосвалом на каждой кочке пыльной дороги; у меня будет настоящий маленький ребенок с ручками-ножками, все как полагается. «Ааааааа…»  - он вопил в открытые окна кабины, и ветер волнами разносил радость по колосьям пшеницы, поднимая пыль на придорожные васильки…

     Стильный в новой ливрее поезд медленно подкатил на третий путь, остановился вагоном номер 12 напротив Виктора. Администратор вагона, высшей степени обаяния, провожала выходящих пассажиров, украдкой оглядывая взглядом встречающих.

     Сутолока возле дверей вагона рассеялась, обнажая сцену для встречи. Жилка на виске Виктора пульсировала, выдавая беспокойство. Букет синих ирисов подрагивал в крепкой руке.

     В коридорных окнах вагона, словно на матовых экранах, силуэты транзитных пассажиров двигались к выходу. Первыми сбегали по ступеням курильщики, затем на перрон спускались попутчицы.
 
     Виктор стоял в тревожном предчувствии.  Внешность человека, которого «где-то встречали». Выше среднего роста, короткая стрижка русых волос. Ему часто говорили: тебе нужно служить в разведке – похож на всех.
    
    Недавно получил приглашение прочесть лекционный курс по биохимии для самостийных лидеров нового тренда  о питании. Разлиновал колбу часов на песочные минуты. Отрабатывал изложение текста в единицу времени.
      Ожидая Ольгу, занервничал, тревога оправдывала беспокойство: лимит минут на подготовку к встрече исчерпан.

     Он вздрогнул от неожиданного вопроса: «Мужчина, это вы ждете жену?». К нему подошла проводница вагона.

 — Да… бывшую, — настороженно ответил Виктор.

 — Извините, она к вам не выйдет!

    Он внешне сохранял самообладание, всматривался в окна вагона, надеясь увидеть лицо Ольги. «Что происходит. Опять игра? Зачем… мы уже в возрасте, наши дети студенты. Творческая импровизация? Кому она нужна! Нереализованность в режиссуре, осмысленная потеря надежд – точно не повод передумать сейчас» - подумал Виктор.

— Хорошо, можно я поднимусь к ней в купе?

— Её там нет!

— ??!

— Кефиряж?!  Она попросила меня произнести для вас это странное слово. Вы поймете. Вроде пароля доверия для вас. Я сразу поняла, что это вы. Она вас правильно описала, — на мгновение смутилась заложница недоброго известия и продолжила — ей стало плохо. Что-то с сердцем. Она тяжело дышала и стала очень слабой. Мы всегда ищем тот счастливый случай, который спасает жизнь: по громкой связи искали врача среди пассажиров. Не нашли, извините. Когда…

   Виктор прервал проводницу переполненный беспокойством, не выдержал ожидания монолога: «Хватит! Что с ней!?»

— Не волнуйтесь, наверное, всё хорошо. Начальник поезда вызвал бригаду медиков. Её сняли на перегоне, три часа назад. Я желаю вам «зелёного» — так проводникам желают удачи.
   
   Поезд уходил, набирая скорость.
   Виктор стремительно добрался домой. Тонкая жилка песка пульсировала новым решением: всё непременно станет по-другому. Её присутствие необходимо.  Он вдруг понял, как важно ежечасно, ежесекундно быть свидетелем её жизни. Радоваться и гордиться, знать и видеть, как она с упоением вдыхает успехом… Стать, по-мужски, монолитом терпения.
     Он смешал по семейной привычке остатки кефира со свежей ряженкой. Кефиряж на дорогу…